Скорцени диверсант №1

Отто Скорцени диверсант №1

1945 год, 17 мая – в один из американских штабов у Зальцбурга в Австрии вошел гигантского роста шатен с выразительным, запоминающимся лицом, которое от левого уха до подбородка пересекал шрам. Вскинув в салюте руку к козырьку фуражки, на которой был череп с костями, он заявил:

— Штандартенфюрер СС Отто Скорцени сдается. Для находившегося на дежурстве «джи-ая» сдающиеся немцы давно стали таким же обыденным делом, как регулярно выдаваемые пайки.

— О’кей, Отто, идите в изолятор, — сказал он, вяло указал на дверь большим пальцем. Свирепо взглянув на американца, офицер повернулся, и в упавшем на него свете блеснули многочисленные награды и холодные, похожие на льдинки, серо-голубые глаза. Сидевший рядом офицер разведки, неприметный в своей поношенной форме, не отрывая взгляда смотрел на запястье немца.

— Часы Муссолини, — тихо сказал он. — Это Скорцени, суперагент нацистов №1, значащийся в нашем списке. У армейских контрразведчиков в той войне, пожалуй, не было противника более грозного, чем этот огромный, шести футов и четырех дюймов роста, дерзкий авантюрист. Скорцени командовал самой крупной диверсионной операцией из тех, что когда-то проводились против американских войск.

Переодевшись в форму американцев немцы сеяли панику в тылу противника во время своего зимнего наступления в Арденнах. Из-за них американские контрразведчики были вынуждены продержать своего главнокомандующего генерала Эйзенхауэра в его собственной штаб-квартире целых 10 дней.

А годом раньше Скорцени и команда (чуть больше сотни человек) прилетели на планерах и легких самолетах и похитили Муссолини у 400 его итальянских стражей с одной из горных вершин. Освобожденный дуче сформировал новое правительство в северной Италии, это помогло нацистам продолжать сопротивление. Муссолини подарил тогда Скорцени наручные часы с гравировкой, а Адольф Гитлер наградил Рыцарским крестом. И дал новое поручение…

1944 год, октябрь – германские шпионы донесли, что регент Венгрии Миклош Хорти собирается порвать дружеские отношения с фюрером и присоединиться к Сталину. В Венгрию был отправлен Скорцени во главе небольшого отряда, он штурмовал замок Хорти, но обнаружилось, что адмирал после своего свержения сбежал. Каким-то образом выяснили, где прятался Хорти, и к тому времени, когда русские уже прорвались через границы, Скорцени доставил его в Мюнхен.

В скором времени после дела Хорти Гитлер вызвал своего могучего любимца-специалиста по особым заданиям, чтобы поручить ему срежиссировать и разыграть его финальную авантюру. Гитлер планировал нанести мощный контрудар армиям союзников. Он хотел бросить свой последний стратегический резерв во главе с элитными танковыми дивизиями против наступавших в Арденнах американцев.

Части нацистов, прорываясь в северном направлении, должны были окружить половину находившихся в Европе американских, британских и канадских войск, захватить их огромные склады, а также стратегически важный порт Антверпен. В результате чего, как рассчитывал фюрер, действия союзников на Западном фронте будут парализованными, и немцы получат нужное время, чтобы произвести достаточное количество реактивных снарядов «Фау», реактивных самолетов и подводных лодок нового типа, чтобы в конце концов выиграть войну. Однако было необходимо захватить мосты через Маас, чтобы через него могли переправиться танки немцев…

Заработок в интернете без вложений

22 октября Гитлер познакомил Скорцени со своим хитроумным планом. Скорцени было необходимо отобрать из всех родов войск 3 000 самых отчаянных вояк, умевших говорить по-английски, и, переодев их во взятую у пленных американцев военную форму, повести за линию фронта, где им предстояло шпионить, совершать диверсии, сеять панику и деморализовать противника. Им было надо захватить и удержать мосты через Маас для переправки главных сил. На подготовку операции Скорцени получил меньше двух месяцев.

Он собрал людей во Фридентале, неподалеку от Ораниенбурга, и познакомил их с оружием и снаряжением американцев, с особенностями подготовки, званиями и привычками американцев.

— Не надо быть чересчур военными, — инструктировал Скорцени. — Никакого щелканья каблуками. Эта операция была названа «Грайф». (Greif — по-нем. «захват»). Но сохранить ее подготовку в полном секрете не удалось. Разведка Первой американской армии смогла перехватить депешу с приказом о предоставлении Скорцени сведений о всех говоривших по-английски солдатах. Репутацию Скорцени хорошо знали.

Полковник Бенджамин Диксон докладывал 10 декабря, что этот приказ, возможно, предвещает спецоперации по проведению диверсий, нападению на штабы и другие жизненно важные армейские центры путем проникновения или заброски на парашютах специально отобранных солдат, и добавлял:

«Один весьма неглупый военнопленный, прежние умозаключения которого точно совпали с установленными фактами, сообщает о подготовке всех имеющихся средств для проведения крупномасштабного наступления». Но высшие офицеры разведки союзников сомневались. Как результат дополнительные войска в Арденны не отправили, а 16 декабря нацисты нанесли свой удар.

17 дивизиям нацистов, за которыми следовали еще 12, прокладывали путь тысячи артиллерийских орудий. А тем временем Скорцени на полную орудовал в тылу у американцев. «Грайферы» корректировали огонь своей артиллерии, перегораживали дороги сваливая деревья, перерезали телефонные провода. Они вносили беспорядок в передвижение американской техники, переставляя дорожные знаки, и уничтожали грузовики, снимая предупреждения, стоявшие у минных полей. Один из «грайферов», которого переодели солдатом военной полиции, стоя на перекрестке направил какой-то спешивший на передовую американский полк в другую сторону.

В конце концов американцы сообразили, что эту неразбериху учиняет проникший в их расположение противник. 18 декабря в Айвайле в Бельгии сержант военной полиции остановил трех ехавших в джипе «джи-аев», которые не знали пароля. Они предоставили документы, которые удостоверяли их принадлежность к Пятой бронетанковой дивизии, и дали довольно убедительные объяснения, но были «чертовски вежливы». Сержант перепоручил задержанных лейтенанту Фредерику Уоллашу, бежавшему из Дахау и бывшему прежде судьей. Теперь он с энтузиазмом допрашивал плененных нацистов. Он стал стыдить их: как, мол, они, солдаты рейха, могли надеть чужие мундиры — и эта тактика сработала, они сознались.

В скором времени американские офицеры контрразведки нашли немецкую радиостанцию и книгу кодов в одном из джипов, а американские радисты засекли, как немцы из других джипов передавали сообщения о совершенных ими диверсиях. После этого началась широкомасштабная охота за шпионами. Пароли были бесполезными — немцы могли узнать их, потому солдаты военной полиции и контрразведки, останавливая джипы и другой транспорт, спрашивали всех подозрительных:

— Что значит «Браун Бомбер»? («Brown Bomber» — прозвище американского боксера тяжелого веса Джо Луиса, чемпиона в 1937–1949 гг.) Где находится «Уиндисити»? («Ветряной город»— Чикаго.) Что такое «Войс»? (Voice — на армейском сленге — «рация».) Скажите «wreath» (почти все немцы вместо th говорили t). Такие проверки проводили на многочисленных дорожных постах при движении и к фронту и в тыл, при этом особое внимание уделяли сидевшим сзади, которые, как скоро было выяснено, говорили по-английски хуже. Некоторых переодетых немцев-водителей такие вопросы ввергали в панику, и они выдавали себя, пытаясь прорваться через пост вперед или повернуть назад.

19 декабря контрразведчики обратили внимание на двух лейтенантов, спокойно сидевших в джипе и наблюдавших за спешившими мимо них на передовую частями. При проверке их личные знаки, справки о военной квалификации и прохождении боевой подготовки не вызывали сомнений. Они сказали, что обучались в КэмпХуде. И тут один из проверяющих спросил:

— Вы были в Техасе? — Нет, — ответил один из «лейтенантов». — Никогда. — Заберите их! — тут же приказал контрразведчик. — Кэмп-Худ находится в Техасе! Затем в Льеже — месте переправы через Маас и одной из главных целей Скорцени — приехавшая в джипе группа «американцев» попыталась выяснить местонахождение штаб-квартиры командующего и была немедленно окружена солдатами военной полиции.

Вызванный Уоллаш быстро «расколол» одного белокурого «лейтенанта», и тот выдал имена и описал всех офицеров Скорцени и сообщил, что экипажи особой 150-й танковой бригады, тоже находившейся под его командой, сидя в захваченных американских танках, «отступая» будут захватывать мосты через Маас. После этого «лейтенант» был доставлен в штаб Первой армии. Там он заявил, что рассказал все, что ему было известно.

— О’кей, — ответили ему, — тогда мы отдадим вас комиссару. Как и большинству нацистов русские внушали «лейтенанту» ужас, потому, оказавшись перед верзилой в красноармейской форме, который стал орать на него и задавать вопросы по-немецки с сильным акцентом (будучи американцем из Милуоки), он побледнел и прохрипел:

— Еще нам нужен Эйзенхауэр. Скорцени сопровождаемый группой своих людей, переодетых американскими офицерами, повезет будто бы захваченных нацистских генералов в штаб вашего верховного командования в Версале для допроса. Они будут ехать на американских машинах и, когда окажутся внутри, пустят в ход оружие, и Эйзенхауэр будет похищен или убит самим Скорцени. История могла оказаться выдуманной, но штаб верховного союзного командования решил принять меры безопасности. Отель «Трианон» и другие здания, которые занимал штаб, были окружены колючей проволокой, танками и почти тысячей хорошо вооруженных солдат военной полиции и «джи-ай».

Пять офицеров контрразведки следили, чтобы всех приходивших к Эйзенхауэру вначале встречал и опознавал его адъютант, а его самого поместили в огороженный со всех сторон дом, двери, окна и крыша которого охраняли солдаты. Несколько дней генерал просидел взаперти, так как контрразведчики опасались снайперов.

Тем временем в Бюле 50 «американских» танков 150-й танковой бригады расстреляли ничего не подозревавший американский бронетанковый батальон. Американцы забили тревогу: «В нас стреляют наши же танки!», и военной полиции было приказано докладывать обо всех незапланированных танковых передвижениях. Движение судов по Маасу прекратили, оба берега патрулировали, и всех, кто пытался переплыть реку, задерживали и подвергали проверке. Благодаря этим мерам были захвачены 54 немецких солдата в форме союзников или гражданской одежде.

В Мальмеди Скорцени встретил готовую к бою артиллерию американцев и перед тем как начать атаку отправил людей узнать сколько у них орудий и какого калибра. Предупрежденные артиллеристы задержали лазутчиков и дали из орудий свой ответ. Присвоенные американские танки были разбиты, и из них в скором времени были извлечены мертвые и раненые немцы, все в американской форме.

22 декабря в Первой армии начался военный трибунал над захваченными в плен участниками операции «Грайф». Все они были признаны виновными в нарушении законов ведения войны посредством ношения военной формы противника на занятой им территории с целью шпионажа и диверсий. Приговором была смертная казнь. Расстрельная команда привела смертные приговоры в исполнение.

Неизвестно, сколько сотен «грайферов» погибло в бою, но известно, что после трибунала было казнено около 130. Офицеры контрразведки Первой армии передали по «Радио Люксембург» их имена, подробности операции «Грайф» и приметы еще не схваченных офицеров, в первую очередь Скорцени. Ожидавший результатов разведки вместе со своими танкистами, Скорцени ранило осколком снаряда. Он решил рискнуть — прорваться вперед с остатками своей бригады и двинуться дальше, но тут из полученного радиосообщения стало понятным, что шансы на выполнение операции равны нулю, и он с неохотой приказал своим подчиненным снять американскую форму.

Одним из последних заданий, выполненных после этого Скорцени, было приготовление и распределение капсул с ядом, которыми впоследствии отравились многие нацистские лидеры, в том числе Геринг и Гиммлер.

Сдавшись американцам, Скорцени заявил, что он в действительности вовсе не собирался убивать Эйзенхауэра, что это была просто легенда, которую он придумал, для воодушевления своих людей. К тому же он знал, что кто-то из его людей может оказаться в плену и расскажет о ней, чем увеличит наше замешательство. Под конец Скорцени заявил:

— Если бы я планировал это, я бы попытался осуществить, а попытавшись осуществить, я бы добился успеха. Перед состоявшимся в Дахау судом, функции которого выполняли девять офицеров, обвинители Скорцени сняли с него некоторые обвинения, включая соучастие в пресловутом убийстве американских военнопленных в Мальмеди. Скорцени говорил, что не только его «грайферы», но и британские и советские разведчики надевали военную форму противника, и что он велел своим людям использовать ее только для перехода линии фронта, а перед началом боевых действий снять. 1947 год, 8 сентября – трибунал после всего лишь двух с половиной часов совещания освободил Скорцени и семерых его соратников.

— Меня судили честным судом, — признал Скорцени, — и не применяли никакого физического воздействия, хотя мне и довелось провести 22 месяца в одиночном заключении. Моя единственная жалоба — кто-то «освободил» меня и от часов, подаренных Муссолини. После этого Скорцени, как офицер СС, должен был предстать перед немецким судом по денацификации. Сидя в немецкой тюрьме, он получал письма от своих почитателей в Америке, которые предлагали ему помощь. Утром 27 июля 1948 г. тюремщики обнаружили, что Скорцени сбежал.

— У этого человека есть много сторонников на свободе, — заявил его обвинитель полковник Альфред Розенфельд. — Они намереваются организовать подполье и предложить ему возглавить его. Теперь самый опасный человек в Европе на свободе. Местонахождение Скорцени на протяжении долгих лет оставалось в тайне. Потом пришло сообщение, что он живет в Мадриде и появился на заупокойном богослужении в честь Муссолини в 18-ю годовщину со дня смерти диктатора Италии.

 


 

Н.Непомнящий

ред. shtorm777.ru