Предсказания, монах Авель

Жизнь и предсказание Авеля

1796 год, 6 ноября — умерла Екатерина II. Ее сын и наследник Павел Петрович сразу же кинулся в ее кабинет разбирать бумаги и нашел, среди всего прочего, тетрадку в восьмую часть листа. Писал тетрадку некий монах Авель, в ней говорилось о том, когда и как умрет императрица Екатерина. В этой тетрадке были и другие предсказания.

Император Павел повелел немедля разыскать и доставить к ему этого монаха. Монаха разыскали. Он уже 8 месяцев сидел в Шлиссельбургской крепости, куда он был помещен по указу Екатерины. И сидеть бы ему в темнице до самой смерти, да сбылось его пророчество. Узника отмыли, переодели и привезли в Зимний дворец. Павел Петрович встретил его ласково. Он вообще хорошо относился к тем, кого преследовала его мать. Павел принял от монаха благовоние, поинтересовался, где тот собирается дальше жить. Авель ответил, что желал бы остаться монахом. Тут же Павел отдал приказ определить Авеля в Александро–Невский монастырь в Петербурге.

Родился Авель  в 1757 году в семье крестьян. Звали его тогда Василием Васильевым. С юности он мечтал посвятить себя Богу и в 12 лет покинул родную деревню Акулово, пустившись странствовать. В одном из монастырей он был пострижен в монахи и принял имя Авель.

Спустя 9 лет он оказался в Валаамском монастыре на Ладожском озере. После были годы строгой монашеской жизни, одиночество в келье на безлюдном острове. 1787 год, 1 ноября —  «случися ему видение»: два ангела дали ему великий дар прорицания будущего и велели сообщать «избранным», что им предстоит. Авель покинул Валаамский монастырь, вновь странствовал и через 9 лет в другом монастыре в Костромской губернии создал «книгу мудрую и премудрую, в ней же написано о царской фамилии». В частности, там было предсказано, что Екатерине II жить осталось 8 месяцев и умрет она скоропостижно.

Авель имел неосторожность показать эту книгу одному монаху, а тот сразу же донес о ней настоятелю. Книгу вместе с ее автором направили в консисторию в Кострому, после в губернекое правление. И везде Авеля допрашивали. И в конце концов под караулом его отправили в Петербург. Попал он в руки генерал–прокурора графа А. Н. Самойлова. Заглянув в книгу, тот накинулся на монаха с бранью: «Како ты, злая глава, смела писать такие титлы на земного бога?» и трижды ударил его по лицу. Авель же все стерпел и смиренно ответил: «Меня научил писать сию книгу тот, кто сотворил небо и землю, он же повелел мне и тайны раскрывать».

Самойлов посчитал, что монах юродствует, велел посадить его в секретную камеру и доложил обо всем императрице. Екатерина, расспросив об Авеле, велела посадить его в Шлиссельбургскую крепость, а писанные им бумаги запечатать печатью генерал–прокурора и хранить в Тайной экспедиции. Всего провел он в Шлиссельбурге 9 месяцев и 10 дней. Оттуда его и доставили к Павлу Петровичу…

Спустя год Авель перебрался опять в Валаамский монастырь. Тут бы ему жить в покое да Бога славить. Но он пишет новую книгу пророчеств, в которой говорилось и о скорой трагической кончине императора Павла. Эту книгу он сам отдает игумену Назарию. И почти сразу закрутилось новое дело. Книга Авеля попала в Тайную экспедицию при Сенате к генералу Макарову. О ней сразу же доложили императору Павлу, и тот распорядился заключить Авеля в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где Авель опять просидел 10 месяцев и 10 дней. А потом его отправили в Соловецкий монастырь «под присмотр». Не помогло и то, что в марте 1801 года Павел I был убит и на трон зашел новый император, Александр I. Предсказания Авеля, таким образом, исполнились, но свободы ему это не принесло.

Правда, теперь он был монахом, а не арестованным, но оставить монастырь не мог. И здесь он начал писать свою третью книгу предсказаний. В ней, в частности, он говорит о том, «как будет Москва взята и в который год». Узнав об этой новой книге, Александр I велел заточить Авеля в Соловецкую тюрьму и содержать его там, доколе его предсказания не исполнятся. Еще 11 лет Авель провел в заточении. «10 раз был под смертью, — говорится в его «Житии» — 100 раз приходил в отчаянье, 1000 раз находился в непрестанных подвигах, а прочих искусов было отцу Авелю число бесчисленное». И вот наступил 1812 год. В начале сентября армия Наполеона заняла Москву, а уже через 2 дня город был охвачен пожаром. И вот тогда Александр I вспомнил о пророчестве монаха Авеля и приказал министру духовных дел князю А. Н. Голицыну слать императорское повеление в Соловецкий монастырь игумену Иллариону: «Монаха отца Авеля выключить из числа колодников и включить в число монахов на всю полную свободу». И еще: «Ежели он жив и здоров, то ехал бы к нам в Петербург: желаем мы его видеть и с ним нечто поговорить».


Игумен Илларион, который очень притеснял Авеля, отписал в столицу, что‑де «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною». Тогда Александр 1 послал Синоду указ, чтобы Авеля из Соловецкого монастыря выпустить, дать ему паспорт во все российские города и монастыри, снабдить деньгами и одеждой. Пришлось игумену Иллариону этот указ исполнять, и в конце концов 1 июня 1813 года Авель вышел из стен Соловецкого монастыря.

Он прибыл в Петербург, был хорошо принят князем А. Н. Голицыным (царь в то время был в заграничном походе). Но Авеля вновь потянуло странствовать. Он отправился к святым местам, посетил греческий Афон, Иерусалим, Стамбул и Святую Софию. От этого времени сохранились письма Авеля к графине П. А. Потемкиной, которая помогала монаху материально. В одном из писем она просит его сообщить что-нибудь из его пророчеств. Ответ его, относящийся к 1815—1816 годам, очень характерен: «Знаете ли, что я вам скажу: мне запрещено пророчествовать именным указом. Так сказано: ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет (арест), и самого монаха Авеля тоже, и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкими стражами. Видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство. В тюрьмах ли лутче быть или на воле, сего ради раз мысли… Итак, я ныне положился лутче ничего не знать, хотя и знать, да молчать».

1820 год — монах Авель объявился в Москве. Известно, что московские барыни не раз спрашивали у него совета касательно будущих женихов для своих дочерей. Он обычно отвечал, что не провидец и только тогда предсказывает, когда велит ему высшая сила.

Авель прожил еще четверть века, но об этих годах мало что известно. «Житие и страдание отца и монаха Авеля» написано им вскоре после его путешествия по святым местам, и последующие годы в нем не отражены. Но сохранились, кое–какие официальные документы. В отношении от 2 ноября 18 года князь А. Н. Голицын сообщает, что монах Авель по случаю потери паспорта просит снабдить его новым документом для свободного в Москве или ином городе проживания, а также содействовать в помещении его в Шереметевский странноприимный дом. Александр I, узнав об этом, нашел неприличным, чтобы монах и далее скитался по России, и велел объявить Авелю, чтобы тот непременно избрал себе монастырь и там поселился. Авелю предложили Пешношский монастырь в Димитровском уезде Московской губернии, но он в этот монастырь не явился и скрылся из Москвы.

1823 год, 6 октября — митрополит Московский Филарет распорядился определить Авеля в Высотский монастырь под Серпуховом. Однако через 3 года митрополиту донесли, что «монах Авель, забравши все свои пожитки, самовольно из монастыря отлучился неизвестно куда и не является». Об этом доложили и императору, уже Николаю I, и он повелел беглеца «заточить для смирения» в Суздальский Спасо–Евфимьевский монастырь, главную церковную тюрьму того времени. Полиция отыскала Авеля в Тульской губернии, в родной деревне Акулово, и «водворила» в эту последнюю его тюрьму. Там он прожил еще 15 лет, но об этих годах нам ничего не известно.

В «Житии» Авеля много удивительного. Есть там и следующая поразительная вещь (на нее первым обратил внимание историк Ю. В. Росциус). В начале «Жития» говорится: «Жизни отцу Авелю от Бога положено восемьдесят и три года, и четыре месяца…». Мы теперь знаем, что ошибся он меньше чем на полгода, то есть на каких‑нибудь полпроцента. Удивительная точность само предсказания!

Помнили о монахе Авеле и в царской семье. Сохранилось интересное мемуарное свидетельство М. Ф. Герингер, обер–камерфрау последней российской императрицы. В Гатчинском дворце была небольшая зала, посредине нее на пьедестале стоял довольно большой ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырех столбиках был протянут красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ. Было известно, что в этом ларце хранятся бумаги, которые положила туда вдова Павла I императрица Мария Федоровна. Было завещано открыть ларец и прочитать бумаги только тогда, когда исполнится 100 лет со дня кончины Павла I, и только тому, кто в этом году будет в России царствовать. Жребий вскрыть этот таинственный ларец выпал на Николая II.

«В утро 12 марта 1901 года, — рассказывала М. Ф. Герингер, — и Государь, и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной веселой прогулке, которая обещала им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что они обрели в этом ларце, никому, даже мне, с которой имели привычку делиться своими впечатлениями, ничего не сказали. После этой поездки я заметила, что Государь стал вспоминать о 1918 годе как о роковом для него лично и для династии».

Что же было в этом ларце? Проникнуть в эту тайну в какой‑то мере может помочь одна публикация в церковном эмигрантском журнале «Хлеб небесный», который издавался в Харбине в конце 1920–х годов. Там была напечатана такая легенда: «Предсказание «о судьбах Державы Российской» сделал Павлу I монах–прозорливец Авель из Александро–Невской лавры: «Николаю II — Святому Царю, Иову Многострадальному подобному. На венец терновый сменит Он корону царскую, предан будет народом своим, как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая… По воздуху люди как птицы летать будут, под водою как рыбы плавать, серою зловонною друг друга испепелять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю…».

Если это пророчество действительно принадлежит Авелю, пишет Ю. В. Росциус, то оно с поразительной точностью описывает события, которые произойдут лишь через три четверти века после его смерти. Поражает упоминание конкретного царя — Николая II, «Иову Многострадальному подобного». Николай II родился 6 мая 1868 года, в день Св. Иова Многострадального.

О книгах же Авеля мы почти ничего не знаем. Трудно, однако, предположить, что в XIX столетии они были уничтожены. Скорее всего, лежат где‑нибудь среди бумаг романовской династии, и никто их не ищет. А ведь там говорится не только о судьбах российских государей…

 


 

Непомнящий Николай

ред. shtorm777.ru