Яков Брюс

Кем был Яков Брюс, которого народ окрестил «чернокнижником», обрусевший шотландец, который преданно служил российскому престолу? Удивительно, но о нем известно довольно не много… Но и те сведения, которые получилось собрать, показывают человека очень разностороннего.

Яков Брюс

…Поговаривают, своих гостей, которые приезжали к нему по весне в подмосковную усадьбу, находившуюся в районе нынешней станции Монино, этот незаурядный человек любил ошеломить таким фокусом.

В мае, как водится, лед на речках и прудах в Подмосковье уж не держится, он начинает таять еще в марте – апреле. Ну и вот Яков Брюс, в сумерках сопровождаемый гостями выходил в приусадебный парк, взмахивал белым платочком, и на глазах изумленных гостей его пруд, будто по волшебству, покрывался льдом.  Но славен сей муж был совсем не забавами подобного рода.

В те времена когда молодой царь Петр стал собирать свое «потешное войско», под его знамена одними из первых встали два недоросля, братья Роман и Яков Брюсы.

Ихнего деда Якова, потомка шотландских королей, в середине XVII столетия занесло в далекую Московию, в поисках счастья . Он верой и правдой служил царю и русской земле, командовал псковским полком, и умер в 1680 году в чине генерал-майора. Сын его Вилим пошел по стопам отца и погиб под Азовом в чине полковника. И потому, Якову Вилимовичу Брюсу, считай от рождения, была уготована военная судьба. А потому как он был больше чем на два года старше царя Петра, то, вступая в «потешное войско», успел уже вполне узнать трудности и опасности настоящего ратного дела. Он был участником двух крымских походов, которые были организованы фаворитом Софьи В.В. Голицыным.


А когда возвратился в Москву, то застал столицу притаившейся в ожидании, кто победит: борьба за царскую власть между Софьей и подросшим Петром достигла пика. Брюс колебался недолго, и когда Петр уехал из Преображенского в Троице-Сергиеву лавру, собирая вокруг себя всех сторонников, присоединился к нему вместе с другими «потешными». С того времени его судьба оказалась тесно связана с русским царем. Вместе с Петром, Брюс воевал под Азовом. Когда Петр в составе Великого посольства направился за границу, Яков Брюс в 1697 году прибыл к нему в Амстердам и привез составленную им карту земель от Москвы до Малой Азии для печатания.

Об отношении к нему царя в тот момент красноречиво говорит такой факт. Перед отъездом из Москвы Брюс получил сильный ожог руки в доме князя-кесаря Ф.Ю. Ромодановского. Петр при длительных отлучках из Москвы передавал князю-кесарю власть, относясь к нему с подчеркнутым уважением и свои письма смиренно подписывал: «Всегдашний раб пресветлейшего вашего величества бомбардир Петр». Но узнав о печальном происшествии, царь в гневе позабыл об этикете. «Зверь! Долго ли тебе людей жечь? И сюды раненые от вас приехали», – написал он Ромодановскому. А ведая о пристрастии князя к крепким напиткам, на аллегорическом языке именуемым Ивашкой Хмельницким, еще и дописал: «Перестань знатца с Ивашкою, быть от него роже драной».

Однако, грозный глава Тайного приказа угроз не испугался, ответил с невозмутимым достоинством: «В твоем же письме написано ко мне, будто я знаюся с Ивашкою Хмельницким: и то, господине, неправда… Неколи мне с Ивашкою знатца, всегда в кровях омываемся; ваше то дело на досуге стало знакомство держать с Ивашкою, а нам недосуг. А что Брюс донес, будто от меня руку обжег, и то сделалось пьянством его, а не от меня». Петр убавил обороты и предпочел шуткой заключить мировую: «Писано, что Яков Брюс с пьянства своего то сделал; и то правда, только на чьем дворе и при ком? А что в кровях, и от того, чаю, и больше пьете для страху. А нам подлинно нельзя, потому что непрестанно в ученье».

Петр, который ценил разносторонние научные познания Брюса, в 1706 оду отдал в его ведение Московскую гражданскую типографию. Отсюда был выпущен первый календарь, который получил в народе название «Брюсова календаря». В действительности составителем календаря был В.А. Киприанов, а Брюс лишь курировал его работу.

Житель московской ремесленной слободы Кадаши, торговец, который поставлял в Оружейную палату свечной товар, Киприанов в то же время с увлечением изучал математику, навигацию, владел иностранными языками, освоил искусство гравирования, проявлял интерес к астрологии. Он-то и подал Петру идею выпустить общедоступный календарь. По его гадательным таблицам можно было получить предсказание на любой день любого года, что обеспечивало календарю большую популярность и не лишь в XVIII веке, но и в XIX.

Сам же Яков Брюс по указанию Петра в 1711 году отправился в Берлин «для найму мастеровых людей знатных художеств, которые у нас потребны». Занимался Яков Вилимович и приобретением инструментов для научных и мореходных целей. Покупал художественные произведения и редкости для царского собрания. В одной из таких поездок он познакомился с немецким ученым Г. Лейбницем и потом вел с ним переписку.

Учредив Сенат, Петр назначил в него и Брюса, сделав его в 1717 году президентом Берг– и Мануфактур-коллегий. Теперь в ведении Брюса было развитие горнодобывающей промышленности и заводского дела в России. Но в это же время он продолжает усовершенствовать русскую артиллерию, пообещав царю, что сможет добиться большей скорострельности орудий. Обрадованный Петр отвечал: «Ежели сие сыщете, то великое дело будет, за которую вашу прилежность зело благодарствую».

В том же 1717 году Брюс вынужден был стать дипломатом, на которого Петр возложил ответственную миссию. Вместе с А.И. Остерманом он отправился на Аландский конгресс для выработки условий заключения мира со Швецией.

Смерть короля Швеции Карла XII прервала переговоры. Но в 1721 году они возобновились. Тонкая изворотливость Остермана и непоколебимая твердость Брюса удачно дополняли друг друга. Они достойно выполнили возложенное на них поручение. По условиям Ништадтского мира к России отошли Лифляндия, Эстляндия, Ингерманландия, часть Карелии и Моонзундские острова. Царь, получив известие о таком окончании переговоров, был очень доволен, сказав, что «николи наша Россия такого полезного мира не получала».

Яков Брюс был не только верным исполнителем державных замыслов Петра, но и участвовал в его семейных делах. Петр поручил Брюсу регулярно посещать царевича Алексея, скорей всего, надеясь, что беседы умного и широко образованного человека повлияют на непутевого наследника. При дворе царевича состояла и супруга Брюса Мария Андреевна (Маргарита Мантейфель). В 1724 году во время коронации Екатерины Брюс нес перед ней императорскую корону, а супруга его была в числе пяти статс-дам, поддерживавших шлейф Екатерины. А в следующем году именно Яков Брюс был главным распорядителем на похоронах Петра.

Екатерина I, утвердившись на русском престоле, не позабыла заслуг Брюса, наградила его орденом Александра Невского. Однако, увидав, как «птенцы гнезда Петрова» начали жестокую вражду, деля почести при дворе Екатерины, Яков Брюс в 1726 году благоразумно удалился в отставку в чине генерал-фельдмаршала.

1727 год — он купил у А.Г. Долгорукого подмосковное имение Глинки, разбил там парк, выстроил дом с обсерваторией и безвыездно жил там, занимаясь любимыми науками. Он увлекся медициной и оказывал помощь окрестным жителям, составляя лекарства из трав.

Умер Яков Брюс в 1735 году, немного не дожив до 66 лет. Детей у него не было. Испанский посол де Лириа писал о нем: «Одаренный большими способностями, он хорошо знал свое дело и Русскую землю, а неукоризненным ни в чем поведением он заслужил общую к себе любовь и уважение».

Но в памяти народа почему-то упрочился иной образ Брюса – колдуна и чернокнижника. Повод для таких подозрений он сам дал еще в молодости. В конце XVII века в Москве была выстроена Сухарева башня, и москвичи стали подмечать, что временами ночной порой в верхних окнах башни таинственно мерцает свет. Это друг царя Ф.Я. Лефорт собирал «Нептуново общество», которое увлекалось, по слухам, астрологией и магией. В общество входили еще 8 человек, и среди них – сам любознательный царь, неразлучный с ним Меншиков и Яков Брюс. Говорят, Яков Брюс возглавил «Нептуново общество» после смерти Лефорта. Кроме того, на Сухаревой башне он занимался астрономическими наблюдениями. Репутация «звездочета» и глубокие научные познания Брюса рождали среди обывателей фантастические легенды.

Как писал П.И. Богатырев в книге «Московская старина», москвичи уверились, «будто у Брюса была такая книга, которая открывала ему все тайны, и он мог посредством этой книги узнать, что находится на любом месте в земле, мог сказать, у кого что где спрятано»…

Основой для подобного рода преданий могли послужить реальные факты. Чиновники, составлявшие опись кабинета Брюса, нашли там немало необычных книг, к примеру: «Философия мистика на немецком языке», «Небо новое на русском языке» – так обозначено в описи. Была и совсем таинственная книга, которая состояла из семи деревянных дощечек с вырезанным на них непонятным текстом. Народная молва уверяла, будто магическая Брюсова книга принадлежала некогда премудрому царю Соломону. И Яков Брюс, не желая, чтобы она после его смерти попала в чужие руки, замуровал ее в стене Сухаревой башни. А после того как башня была разрушена, стали поговаривать, что случилось это неспроста и виной всему – могучие и опасные чары, заключавшиеся в Брюсовой книге. Даже саму Брюсову смерть порой приписывали его магическим экспериментам.

В частности, крестьяне из села Чернышино Калужской губернии, принадлежавшего когда-то Брюсу, рассказывали, что хозяин был царским «арихметчиком», знал, сколько звезд на небе и сколько раз колесо повернется, пока до Киева повозка доедет. Глянув на рассыпанный перед ним горох, он мог сразу сказать точное количество горошин: «Да мало ль еще, что знал этот Брюс: он знал все травы этакие тайные и камни чудные, составы разные из них делал, воду даже живую произвел…»

В качестве мага и чернокнижника Яков Брюс фигурирует и в сочинениях русских писателей – в частности, в повести В.Ф. Одоевского «Саламандра» и незавершенном романе И.И. Лажечникова «Колдун на Сухаревой башне».

Новая реальность XX столетия внесла в легенды о Брюсе свои коррективы. Уверяли, будто он не умер, а создал воздушный корабль и улетел на нем неведомо куда. Царь же повелел книги его замуровать (опять-таки в Сухаревой башне), а все снадобья – сжечь.

В брюсовой судьбе и в действительности есть что-то загадочное. Непонятно, где и как сын служилого дворянина сумел получить такое блестящее образование, которое позволило ему затем овладеть глубокими познаниями в самых различных областях науки. Непроницаемыми для постороннего взгляда остались его внутренний мир и домашняя жизнь, особенно в последние годы, проведенные почти в отшельническом уединении.

«Судя по некоторым данным, Яков Вилимович обладал скорее скептическим, чем мистическим складом ума, – пишет по этому поводу кандидат филологических наук И. Грачева. – По свидетельству одного из современников, Брюс не верил ничему сверхъестественному». И когда Петр показывал ему нетленные мощи святых угодников в новгородской Софии, Брюс «относил сие к климату, к свойству земли, в которой прежде погребены были, к бальзамированию телес и к воздержанной жизни…»

Но, по иронии судьбы, само имя Брюса со временем стало ассоциироваться с чем-то таинственным и сверхъестественным. В начале XX столетия кирха в бывшей Немецкой слободе, где похоронили Брюса, была уничтожена, а останки графа передали в лабораторию известного антрополога М.М. Герасимова для восстановления его облика. Но они бесследно исчезли. Сохранились лишь отреставрированные кафтан и камзол Брюса, они – в фондах Государственного Исторического музея. Зато возникли слухи о призраке Брюса, якобы посещающем свой загородный дом.

В бывшей брюсовской усадьбе с помощью местных краеведов открыт музей. Его работники, будем надеяться, помогут прояснить «белые пятна» в биографии одного из самых видных сподвижников Петра. Ведь разгадали же они фокус с «волшебно» замерзающим прудом…

 


 

«100 великих предсказаний»

ред. shtorm777.ru