Вечная жизнь

А нужна ли вечная жизнь?

Давайте, постараемся представить себе невозможное. Допустим, что из сотен и тысяч искавших эликсир бессмертия у кого-то одного получилось найти некое средство продления жизни. (То, что увеличить продолжительность жизни в принципе возможно, не отрицает современная наука.) Сделав такое допущение, зададимся вопросом, как повел бы себя человек, убедившийся, что такое средство действительно у него в руках? Очевидно, перед ним бы был нелегкий выбор: или скрыть от людей то, что стало ему известно, или сделать это всеобщим достоянием. Как мы знаем, последнего не произошло.

Однако, мы забыли еще об одной возможности – об отказе от бессмертия. Какой бы странной ни показалась эта мысль на первый взгляд, но именно так поступил, как говорится в легендах, царь Соломон. Когда ему предложили эликсир бессмертия, он отказался принять его, потому что не хотел пережить тех, кто был близок ему и кого он любил. Эта легенда, в основании которой лежит грустная мысль о том, что бессмертие может оказаться жестоким бременем, даже проклятием, предвосхищает в чем-то притчу об Агасфере.

Как гласит предание, когда Христа вели, чтобы предать его мучительной казни, орудие казни, тяжелый деревянный крест, он нес на себе. Путь его к месту распятия был тяжелым и долгим. Изнемогающий Христос хотел было прислониться к стене одного из домов, чтобы передохнуть, но хозяин этого дома по имени Агасфер не разрешил ему.

– Иди! Иди! – прикрикнул он под одобрительные возгласы фарисеев. – Нечего отдыхать!

– Хорошо, – разжал спекшиеся губы Христос. – Но и ты тоже всю жизнь будешь идти. Ты будешь скитаться в мире вечно, и никогда не будет тебе ни покоя, ни смерти…

Может быть, предание это было бы в конце концов забыто, как и много других, если бы после этого из века в век то там, то здесь не появлялся человек, которого многие отождествляли с личностью бессмертного Агасфера.

О нем писал итальянский астролог Гвидо Воватти, тот самый, которого Данте в своей «Божественной комедии» угодно было поместить в аду. В 1223 году Бонатта встретил его при испанском дворе. По его словам, человек этот был в свое время проклят Христом в потому не мог умереть.

Пятью годами позднее о нем упоминает запись, сделанная в хронике английского аббатства св. Альбана. В ней говорится о посещении аббатства архиепископом Армении.

На вопрос, слышал ли он что-либо о бессмертном скитальце Агасфере, архиепископ ответил, что не только слышал, но и несколько раз лично говорил с ним.

Человек этот, по его словам, находился в то время в Армении, он был мудр, чрезвычайно много повидал и много знает, в беседе, однако, сдержан и рассказывает о чем-либо, только если его об этом попросить. Он хорошо помнит события более чем тысячелетней давности, помнит внешность апостолов и многие подробности жизни тех лет, о которых не знает никто из живущих ныне.

Следующее сообщение относится уже к 1242 году, когда человек этот появился во Франции. После на долгое время воцаряется молчание, которое нарушается только через два с половиной века.

В 1505 году Агасфер появился в Богемии, через несколько лет его видят на Арабском Востоке, а в 1547 году он снова в Европе, в Гамбурге.

О встрече и разговоре с ним рассказывает в своих записках епископ Шлезвига Пауль фон Эйтзен (1522-1598). По его свидетельствам, человек этот говорил на всех языках без малейшего акцента. Он вел замкнутый и аскетический образ жизни, не имел никакого имущества, кроме платья, которое было на нем. Если кто-то давал ему деньги, он все до последней монеты раздавал бедным. В 1575 году его видели в Испании; здесь с ним беседовали папские легаты при испанском дворе Критофор Каузе и Якоб Хольстейн. В 1599 году его видели в Вене, откуда он направлялся в Польшу, собираясь добраться до Москвы. Вскоре он действительно объявляется в Москве, где многие якобы также видели его и говорили с ним.

В 1603 году он появляется в Любеке, что было засвидетельствовано бургомистром Колерусом, историком и богословом Кмовером и другими официальными лицами.

«Die 14 Januarii Алло MDCHI, – гласит городская хроника, – adnotatum reliquit Lubefcae Suisse Judacum ilium immortalem, que se Christi crocifixioni interfllisse affinnavit» («Минувшего 1603 года 14 января в Любеке появился известный бессмертный еврей, которого Христос, идя на распятие, обрек на искупление»).

В 1604 году мы находим эту странную личность в Париже, в 1633 году – в Гамбурге, в 1640 году – в Брюсселе. В 1642 году он появляется на улицах Лейпцига, в 1658 году – в Стамфорде (Великобритания).

Когда в конце XVII столетия вечный странник снова объявился в Англии, скептически настроенные англичане решили проверить, в действительности ли он тот, за кого его принимают. Оксфорд и Кембридж прислали своих профессоров, которые устроили ему пристрастный экзамен.

Однако познания его в древнейшей истории и географии самых отдаленных уголков Земли, которые он посетил или якобы посетил, были поразительными. Когда ему внезапно задали вопрос на арабском, он без малейшего акцента отвечал на этом языке. Он говорил чуть ли не на всех языках, как европейских, так и восточных.

Вскоре человек этот появляется в Дании, а после в Швеции, где следы его снова теряются.

Впрочем, упоминание об этой загадочной личности мы встречаем и позднее. В 1818, 1824 и 1830 годах он же или некто, выдававший себя за него, появлялся в Англии.

Мы не можем знать, не можем сказать сегодня, какой исходный факт стоит за легендой об Агасфере. Знаменитый врач и ученый средневековья Парацельс писал в одном из своих трактатов: «Нет ничего, что могло бы избавить смертное тело от смерти, но есть нечто могущее отодвинуть гибель, возвратить молодость и продлить краткую человеческую жизнь».

Разными путями – к бессмертию

Мысль о максимальном продлении жизни человека сегодня все больше связывают с наукой. Одним из первых, пришедших к этому, был Роджер Бэкон. «Человеческое тело, – писал он, – можно освободить от всех неправильностей и продолжить жизнь на многие столетия». Бэкон имел в виду осмысленное, направленное воздействие на человеческий организм.

В то, что со временем такое воздействие окажется возможным, верил и другой известный ученый прошлого – Бенджамин Франклин. Он говорил, что в будущем человек сможет жить больше тысячи лет. Это было сказано в годы, когда люди жили при свечах и ездили в каретах, когда лучшие умы не имели ни малейшего понятия о вещах, известных сейчас каждому школьнику.

Еще большим оптимистом в отношении возможностей науки был французский философ-гуманист XVIII столетия Кондорсе. Он считал, что продолжительность жизни человека, увеличиваясь от века в век, может в конце концов приблизиться к бесконечности, то есть к бессмертию.

О проблеме человеческого бессмертия размышлял К. Э. Циолковский. «Жизнь не имеет определенного размера и может быть удлинена до тысячи лет, – писал он. – Неопределенного удлинения жизни наука рано или поздно достигнет».

В основе этой надежды лежит не просто обожествление науки, которая, мол, все может, а если и не может сегодня, то сможет завтра, и не слепое стремление человека жить как можно дольше, а мысль о принципиальной возможности неограниченного продления жизни отдельного индивида.

Еще в конце позапрошлого столетия немецкий зоолог Август Вейсман пришел к выводу, что гибель индивидуума вовсе не является неизбежным финалом, определенным самой его биологической природой. По его мысли, если бессмертие практически возможно для одноклеточных, то принципиально оно достижимо и для человека.

По словам американского физика лауреата Нобелевской премии Р. Фейнмана, если бы человек вздумал соорудить вечный двигатель, он столкнулся бы с запретом в виде физического закона. В отличие от этой ситуации в биологии нет закона, который утверждал бы обязательную конечность жизни каждого индивида. Вот почему, считает он, вопрос заключается только во времени, когда человеческое тело сможет избавиться от обреченности.

Некоторые даже пробуют называть время, когда это будет возможным. Так, английский ученый и писатель А. Кларк полагает, что бессмертие будет достигнуто уже к 2090 году. Безусловно, это смелый прогноз. Потому что одно дело – утверждать, что проблема разрешима в принципе, и другое – назвать конкретные сроки ее решения. Правда, смелость нигде не нужна так, как в науке.

А проблема бессмертия, перестав быть объектом поисков одиночек, все больше становится проблемой науки…

 


 

Горбовский Александр

ред. shtorm777.ru