Стрелецкий бунт 1682

Стрелецкий бунт 1682 года (еще в истории известен как Хованщина) — бунт московских стрельцов в начале царствования Петра 1.

1682 год, 27 апреля — в возрасте 20 лет скончался царь Федор Алексеевич. Его преемником мог стать или Иван, или Петр. На престол общим согласием всех чинов Московского государства взошел 10-ти летний Петр, рожденный от второй супруги царя Алексея Михайловича, Натальи Кирилловны Нарышкиной. 14-ти летний Иван, сын царя от первой его жены, из рода Милославских.

С воцарением Петра при дворе началось усиление Нарышкиных. Это не могло устраивать другую придворную партию — Милославских, во главе которых стояли царевна Софья и ее фаворит Иван Михайлович Милославский. Нашлась и сила, которая могла бы им помочь — стрельцы.

Положение стрелецких войск

На стрелецких полках лежало обеспечение порядка, и выполнение карательной службы. Два полка были на особом режиме и пользовались особенными привилегиями — сопровождали государя в поездках в монастыри, принимали участие во всякого рода церемониях. Стрельцы размещались семьями в стрелецких слободах Москвы. Служба была пожизненной, а то жалование которое получали от казны — скудным. Потому стрельцы, обремененные семьями, вынуждены были изыскивать дополнительные доходы. Те кто был менее обеспечен промышляли ремеслом, состоятельные совершали торговые сделки.


Стрельцы решили воспользоваться вступлением на престол нового царя и 30 апреля 1682 г. обратились к правительству с жалобой на полковника Семена Грибоедова, чинившего им «налоги и обиды и всякие тесноты».

Трон занимал 10-ти летний ребенок, за спиной которого находилась мать — женщина, по отзыву Б.И.Куракина, абсолютно не искушенная в политике: «Сия принцесса доброго темпераменту, добродетельного, токмо не была ни прилежна и ни искусна в делах, и ума легкого». Наталья Кирилловна, не располагавшая опытными советниками и находившаяся в растерянности, удовлетворила все требования стрельцов. Грибоедов был не только отстранен от должности полковника, но и подвернут наказанию батогами; с него велено было взыскать, согласно росписи, поданной стрельцами, присвоенные им деньги и уплатить стрельцам за все выполненные ими работы; его вотчины попадали под конфискацию.

Предпосылки бунта

Одна уступка повлекла за собой другие. Тем же днем правительство вынуждено было удовлетворить требования стрельцов остальных 19-ти полков.

Стрельцы поняли, что они являются хозяевами положения. Мы не знаем, кому в лагере Милославских пришла в голова мысль в борьбе с Нарышкиными опереться на стрельцов: то ли опытному интригану Ивану Михайловичу, то ли коварной и честолюбивой Софье Алексеевне, мечтавшей водрузить на свою голову царскую корону. Как бы там ни было, но Милославские и Софья смогли направить гнев стрельцов в нужное для себя русло. Впрочем, осуществлению их замыслов объективно помогла сама Наталья Кирилловна, совершившая в первые дни правления ряд значительных промахов.

По обычаю того времени, родственники царицы получали пожалования чинами и вотчинами. 27 апреля 5 братьев Натальи Кирилловны (Иван, Афанасий, Лев, Мартемьян, Федор) были пожалованы в спальники. Прошло только 5 дней, как было сказано новое пожалование, вызвавшее наибольшие пересуды: 22-х летнего спальника Ивана Кирилловича объявили боярином, минуя чины думного дворянина и окольничего. Заговорщики же умело смогли использовать ошибки правительства, всячески возбуждая гнев у стрельцов. «Видите, как лезут Нарышкины в гору? Им теперь все нипочем».

Итак, Наталья Кирилловна подверглась натиску с двух сторон: стрельцов и притязавших на царский престол Милославских. Она не могла надеяться на мудрость новоиспеченных спальников и боярина Ивана Кирилловича: и братья, и отец Кирилл Полиевктович не отличались ни умом, ни проницательностью, ни политическим опытом. Единственная надежда Нарышкиных — Артамон Сергеевич Матвеев, воспитатель Натальи Кирилловны, который устроил ее брак с царем Алексеем Михайловичем.

Матвеев проявлял способности в делах не только матримониальных, но и государственных: в последние годы царствования царя Алексея Михайловича он был первым министром и фактическим руководил правительством. Но после смерти царя был отправлен Милославскими в заточение в Пустозерск. Артамону Матвееву возвратили боярство и отрядили чиновника, стольника Алмазова, пригласить его немедля в Москву.

Подготовка бунта

В Москве Матвеев появился только вечером 12 мая. По приезду ему оказали еще одну милость — возвратили все конфискованные вотчины. Если Наталья Кирилловна с нетерпением ожидала приезда Матвеева и практически бездействовала, то Милославские и Софья развили бурную деятельность и, по образному выражению СМ. Соловьева, «кипятили заговор», ночами в дом к Милославским приезжали представители стрелецких полков, а от покоев Софьи разъезжали по слободам ее эмиссары, которые не жалели ни вина, ни денег на подкупы стрельцов.

Боярин Иван Михайлович Милославский нашел себе помощников — родственника Александра Ивановича Милославского, человека «злодейственного и самого грубияна», двух племянников, Ивана и Петра Андреевичей Толстых, «в уме зело острых и великого пронырства и мрачного зла исполненных», как описывал их молодой Матвеев, оставивший записки о событиях тех времен. Из стрелецких начальников привлекли подполковника Ивана Цыклера, «кормового иноземца», и Ивана Озерова, из низшего новогородского дворянства. Между рядовыми стрельцами выбрали человек 10 поверенных. Посредницей стала казачка Федора Семенова, которая переносила вести от царевны к Ивану Милославскому, от того — в стрелецкие слободы, из слобод — к Софье.

Начало бунта

Царица Наталья Кирилловна показывает стрельцам, что царевич Иван невредимый

Приезд в столицу Матвеева нисколько не смогло укрепить позиций нарышкинской «партии». Может быть, Матвеев не оценил меры опасности, нависшей над Нарышкиными. Какие ответные меры замышлял Матвеев, неизвестно. По крайней мере, до полудня 15 мая не было предпринято что-либо в отношении стрельцов. А в полдень уже было поздно — по зову набата, с развернутыми знаменами к Кремлю выдвигались вооруженные стрелецкие полки. Пока Матвеев докладывал об этом царице и размышлял, стоит ли закрывать кремлевские ворота и принимать меры для безопасности царской семьи, стрельцы с барабанным боем ворвались в Кремль.

Поводом для неожиданного появления стрельцов в Кремле явились слухи о том, что Нарышкины «извели» царевича Ивана. Их распускали активные сторонники Софьи и Милославских. Старший из Толстых разъезжал по стрелецким слободам и возмущал стрельцов слухами. Он грозил новыми несправедливостями и предсказывал перемены к худшему. Стрельцам внушали, что их ждут казни, а поэтому наступило время проявить силу.

Узнав причину волнений стрельцов, царица Наталья вместе с патриархом и боярами вышла на Красное крыльцо с царевичами Иваном и Петром. Внизу бушевало разгневанное войско.

После того как обман был обнаружен, среди стрельцов наступило минутное оцепенение, сменившееся новым взрывом их негодования. Несколько стрельцов взобрались по лестнице на крыльцо и начали расспрашивать Ивана, подлинный ли он царевич. Казалось бы, что, убедившись в добром здравии царевича, стрельцы должны были разойтись по домам. Но в том-то и дело, что вопрос о царевиче являлся только предлогом для появления стрельцов в Кремле. Лица, руководившие стрельцами и направлявшие их недовольство против Нарышкиных, подбросили им список «изменников-бояр», которые подлежали уничтожению.

Разгулу страстей помогли руководители Стрелецкого приказа отец и сын Долгорукие — бояре Юрий Алексеевич и Михаил Юрьевич. В тот самый момент, когда в толпе стрельцов раздались вопли о выдаче «изменников-бояр», Михаил Долгорукий обратился к ним с грубостью победителя: «Ступайте по домам, здесь вам делать нечего, полно буянить. Все дело разберется без вас!»

Стрельцы пришли в ярость. Некоторые из них взобрались на крыльцо, схватили Михаила Долгорукого и сбросили на копья своих товарищей, стоявших внизу. На копья полетели тела других бояр и «изменников», оказавшихся в списке. Среди них — бояре А.С.Матвеев и И.М.Языков, стольник Федор Петрович Салтыков, убитый по ошибке вместо брата царицы Ивана Кирилловича другой ее брат, Афанасий Кириллович, думный дьяк Ларион Иванов и др. Стрельцы глумились над убитыми — волокли трупы по земле, выкрикивая: «Вот боярин Артамон Сергеевич, вот Долгорукий, вот думный едет, дайте дорогу!»

Не угомонились стрельцы и на другой день. 16 мая они востребовали на расправу Ивана Кирилловича Нарышкина. Царевна Софья сказала мачехе: «Брату твоему не отбыть от стрельцов; не погибать же нам всем из-за него». Царица вынуждена была пожертвовать братом. Того вначале отвели в застенок Константиновской башни, где подвергли пытке, добиваясь признания в измене. Несмотря на то что Иван Кириллович выдержал пытку, стрельцы вывели жертву на Красную площадь и изрубили на куски. Вслед за Иваном Кирилловичем казнили царского доктора немца Даниила фон Гадена, обвиненного в отравлении царя Федора. От него также пытками добивались признания в злодеянии и не смогли получить желаемых результатов.

Руководители заговора хотели, чтобы род Нарышкиных был полностью изведен, и они подсказали стрельцам предъявить царице Наталье Кирилловне новые требования. 18 мая в челобитной на имя Петра они пожелали, чтобы его дед, Кирилл Полиевктович, был пострижен в монахи, а еще спустя два дня новая «просьба», звучавшая как ультиматум, выслать из Москвы оставшихся в живых Нарышкиных. «Просьбы» стрельцов тотчас были удовлетворены: всех родственников разослали в дальние края — на Терек и Яик, в Пустозерск держали путь Мартемьян и Лев Кирилловичи.

В результате майских событий Нарышкины были или перебиты, или сосланы. Милославские и Софья стремились теперь закрепить победу юридически. На сцене снова появляются стрельцы. 23 мая в очередной челобитной они начали требовать, чтобы страной управляли оба брата, а 26 мая — чтобы первым царем считался старший из них, Иван Алексеевич. Патриарх совершил в Успенском соборе торжественное молебствие о двух нареченных царях. Бояре и дьяки, державшие сторону Петра, присягнули поневоле второму царю, опасаясь возобновления страшных явлений 15 мая.

Стрельцы вытаскивают из дворца Ивана Нарышкина. Пока Петр I утешает мать, царевна Софья наблюдает.

Еще спустя неделю стрельцы объявили через своего начальника, князя Хованского, чтобы царевна Софья Алексеевна взяла на себя управление государством по причине малолетства братьев. Она согласилась, и тотчас во все города полетели известительные грамоты с примером из римской истории, где по кончине императора Феодосия в малолетство сыновей его, Аркадия и Гонория, управляла империей их сестра Пульхерия.

Казалось, Софья смогла достичь желанной цели. Между тем стрельцы вышли из-под влияния Софьи и Милославских. Хозяевами положения в Москве стали стрельцы во главе с новым руководителем Стрелецкого приказа Иваном Андреевичем Хованским. Он так умело лавировал, потакая стрельцам и обнадеживая Софью, что летом 1682 г. олицетворял власть в столице.

1682 год, 20 августа — Софья покинула Москву, прихватив с собой обоих царевичей, и отправилась в сопровождении свиты в Коломенское. Столь решительная мера привела надворную пехоту в смятение, и в Коломенское направилась депутация, цель которой — убедить Софью и ее окружение в ложности слухов, «будто у них, у надворные пехоты, учинилось смятение и на бояр, и на ближних людей злой умысел».

Софья, пока еще не уверенная в своих силах, решила не обострять отношений со стрельцами и дала им уклончивый ответ. В указе, врученном представителям надворной пехоты, говорилось: «…им, великим государям, про их умысел, также и про тайные по полку в полк пересылки неведомо», поход в Коломенское предпринят «по своему государскому изволению», аналогичные походы бывали и ранее. Софье надо было выиграть время для мобилизации сил, способных противостоять мятежным стрельцам. Такой силой было дворянское ополчение. От имени царей она и обратилась к дворянам с призывом срочно собираться у стен Троице-Сергиева монастыря.

Сама Софья добиралась к Троице кружным путем, через Звенигород, куда прибыла 6 сентября. В Савво-Сторожевском монастыре ей была организована торжественная встреча. Из Звенигорода царский кортеж повернул в сторону Троицы, с продолжительной остановкой в селе Воздвиженском, откуда Софья и решила нанести стрельцам сокрушительный удар. Она смогла успешно осуществить коварный план.

Под предлогом торжественной встречи сына украинского гетмана Ивана Самойловича Софья от имени царей предложила боярским чинам, а также стольникам, стряпчим и дворянам московским прибыть в Воздвиженское к 18 сентября. «А которые бояре и окольничие и думные люди в отпуску, и им из деревень своих быть к ним, великим государям, в поход всем к тому же числу». Указ о явке в Воздвиженское получил и Иван Андреевич Хованский, при этом настоящая цель вызова князя маскировалась возлагаемой на него обязанностью обеспечить явку бояр и прочих служилых людей, чтобы их «было немалолюдно».

Конец бунта

Эти грамоты рассылались 14 сентября, а через три дня боярину Михаилу Ивановичу Лыкову было велено возглавить отряд стрельцов, стряпчих, жильцов и прочих, чтобы «князя Ивана Хованского и сына ево князя Андрея взять в дороге. и привезти в село Воздвиженское». Боярин Лыков в точности выполнил указ царей: И.А. Хованского изловили под селом Пушкином, а сына его — в собственной деревне.

Приглашением правящей верхушки в Воздвиженское Софья обезглавила стрелецкое движение, лишив его Хованского.

Как только Хованских доставили в Воздвиженское, тут же состоялся суд. В роли судей выступили наличные члены Боярской думы. Они без следствия приговорили отца и сына к смертной казни. Приговор был немедля приведен в исполнение «в селе Воздвиженском на площади у большой Московской дороги».

Казнь Хованских не сняла напряженности в Москве. Софья и оба царя все еще находились в опасности из-за одного просчета царевны — она оставила на свободе младшего сына князя Ивана Андреевича, также носившего имя Иван, и племянника князя Ивану Ивановичу удалось бежать в Москву, где он ночью пытался поднять стрельцов на новое выступление уверениями, «будто отец его, князь Иван, и брат его, князь Андрей, казнены напрасно и без розыску».

Стрельцы были обеспокоены не столько казнью отца и сына Хованских, сколько слухом о боярах, которые идут к Москве избивать их, стрельцов. Потому агитация сына и племянника казненного И.А. Хованского на первых порах имела успех.

18 сентября в полки надворной пехоты был отправлен увещевательный указ, чтобы стрельцы не верили «прелестным и лукавым словам» родственников казненных и проявили благоразумие. Указ заверял стрельцов, что царского гнева на них нет и они могут «безо всякого сумнительства и опасения» положиться на царскую милость.

Убедившись в безопасности пребывания в Москве, Софья решила вернуться в столицу. 2 ноября правивший Москвой боярин Головин получил указ о подготовке к торжественной встрече царей и Софьи.

Участники бунта получили сравнительно мягкие наказания: только немногие из них были казнены, значительная часть их оказалась на свободе. Софья и Милославские не были заинтересованы в раздувании дела — это принесло бы им сплошные неприятности, потому как только подтвердило бы их явную причастность к бунту. Софья и Милославские благоразумно решили остаться в тени. После усмирения стрелецкого бунта, наступило семилетнее правление Софьи.

 

 


 

И.Мусский 

ред. shtorm777.ru