Увлечение спиритизмом, Спиритизм

Старшая, Анна, 13 лет будет фрейлиной — воспитательницей царских детей

 

Середина XIX века — Европа и Россия увлечена спиритизмом …

Старшая дочь поэта Ф.И.Тютчева — Анна Федоровна Тютчева, родилась в Мюнхене, в 16-лет  переехала в Россию , а в 1853 году была назначена фрейлиной цесаревны Марии Александровны — жена будущего царя Александра II. Была воспитательницей их детей, великой княжны Марии и великих князей Сергея и Павла. Прослужив 13 лет  двум императорам выходит в 1866 году замуж за Ивана Сергеевича Аксакова и удалилась от двора.
Ее воспоминания и дневник — умные, искренние, проницательные и бесконечно интересные — давно заслуживают самую высокую оценку: «Кто, как она, прошел через горнило двора, не утратив самостоятельности и личного достоинства, не охладев душой, тот выдержал одно из самых трудных испытаний в человеческой жизни».

Дневники Анны Тютчевой обстоятельно описывают  жизнь императорского двора. Середина XIX века — Европа и Россия увлечена спиритизмом  .

Одним из наиболее известных медиумов считался шотландец Хьюм (Дэниел Данглас Хьюм), среди умений которого были жонглирование углями из горящего камина, передвижение предметов на значительном расстоянии и левитация — парение в воздухе. Хьюм отличался чрезвычайной скромностью и ни разу не был уличён в мошенничестве, приобретя репутацию величайшего медиума всех времён. В конце концов Хьюм окончательно отказался от публичной демонстрации своих способностей. Был женат на сестре знаменитого химика A.M. Бутлерова. Умер от туберкулёза; похоронен в Париже, но отпевали его по православному обычаю. Знаменитый медиум не раз демонстрировал свои выдающиеся способности русскому царскому двору. Приводимые ниже записи А.Ф. Тютчевой о его сеансах не лишены скептицизма и иронии.

10 июля 1857 г.

Приезд Юма-столовращателя. Сеанс в большом дворце в присутствии двенадцати лиц: императора, императрицы, императрицы-матери, великого князя Константина, наследного принца Вюртембергского, графа Шувалова, графа Адлерберга, Алексея Толстого, Алексея Бобринского, Александры Долгорукой и меня.

 Всех нас рассадили вокруг круглого стола, с руками на столе; колдун сидел между императрицей и великим князем Константином. Вскоре в различных углах комнаты раздались стуки, производимые духами. Начались вопросы, которым отвечали стуки, соответствующие буквам алфавита.

Между тем духи действовали вяло, они объявили, что слишком много народа, что это их парализует и нужно исключить Алексея Бобринского и меня. Впоследствии они полюбили Бобринского, но против меня навсегда сохранили зуб.

Нас удалили в соседнюю комнату, откуда, впрочем, мы очень хорошо слышали всё, что происходило.
Стол поднялся на высоту полуаршина над полом. Императрица-мать почувствовала, как какая-то рука коснулась воланов её платья, схватила её за руку и сняла с неё обручальное кольцо. Затем эта рука хватала, трясла и щипала всех присутствующих, кроме императрицы, которую она систематически обходила. Из рук государя она взяла колокольчик, перенесла его по воздуху и передала принцу Вюртембергскому.

Всё это вызвало крики испуга, страха и удивления. Я всё слышала из другой комнаты, и мной овладела тоска. Я не сомневалась в том, что сами черти игриво тут забавляются.

Должна сказать, что вид Юма во время сеанса произвёл на меня более сильное впечатление, чем всё остальное. В обычное время лицо Юма довольно незначительно: мелкие женственные неопределённые черты, вид почти глупый: ничего привлекающего к себе внимания, кроме большой моложавости. Но во время сеанса какой-то внутренний огонь как будто излучается от него сквозь смертельную бледность, покрывающую его черты; глаза его широко раскрыты, уставлены в одну точку и сияют фосфорическим блеском, рот полуоткрыт, как у человека, который дышит с трудом, а волосы, по мере того как происходят откровения духов, от испуга медленно вздымаются и стоят на голове, образуя как бы ореол ужаса. Тогда этот маленький человечек, мягкий и невзрачный, принимает облик Пифии на треножнике.

Он говорит, что во время сеансов сильно страдает. Глядя на него, совершенно не получаешь впечатления, что он шарлатан и ставит себе задачей обмануть вас. Он очень молчалив, часто говорит о Боге и религии и по совету «духов» стола из англиканского вероисповедания перешёл даже в католицизм.

Факты слишком очевидны, чтобы можно было их оспаривать, и так как я верю в дьявола, то говорю, что это дьявол хочет овладеть доверчивыми людьми, устраивая для них по своему образцу мир невидимый и мистический, грубо материализованный, в который можно проникнуть не очищением души, а посредством разного рода манипуляций, магнетических флюидов и лжи…

Между тем Юм и его духи имели такой огромный успех, что сеанс был повторен на другой день у великого князя Константина в Стрельне; кроме того, состоялось ещё много сеансов, которыми страстно увлёкся государь.

2 ноября 1857 г.

На этой неделе во вторник был вечер у императрицы Марии Александровны. Присутствовали барон Ливен, супруги Адлерберги, князь Горчаков и граф Бобринский. Говорили о привидениях, о магнетизме — всегда любимая тема разговора в присутствии Бобринского.

Возвратился Юм со своими вертящимися столами и стучащими духами. Бобринский присутствовал на одном из его сеансов, где Юм ввёл его в общение с Монго-Столыпиным, только что умершим. Дух схватил Бобринского за правую ногу и заставил его вертеться вместе со стулом, на котором тот сидел. Чрезвычайно игриво для духа!

Хотелось бы представить себе другой мир несколько серьёзнее нашего, но те, кто «оттуда» возвращается, кажется, очень шаловливы. Все эти руки, прохаживающиеся по вашим ногам и щекочущие их, все эти пустые ответы на пустые вопросы кажутся мне не очень достойными духов, освобождённых от плоти. Страшнее всего то, что при самом скептическом уме тот, кто присутствовал на сеансах, не может отрицать чего-то действительно сверхъестественного, так как шарлатанство здесь исключено. Нет ни приготовлений, ни приспособлений — всё на виду и всё открыто.

Юм держится совершенно в стороне. Он сам так прост, так естествен, можно сказать, даже немножко глуп для человека, всегда находящегося в общении с духами. Он ничего не объясняет, не старается убеждать; он только констатирует факт, свершение которого ему неизвестно.

Он относит его к душам умерших, а я отношу скорее к душам элементарным, к тем, которых блаженный Августин в своём «Граде Божием» называет духами лжи, — к тщеславным, любопытным, лукавым, пустым, всегда пребывающим в заблуждении и старающимся завлечь с собой и человека; обитающим в самых низких слоях земной атмосферы, к духам воздуха, о которых говорит апостол Павел. В древности они выдавали себя за богов, в средние века проявляли себя как колдуны, а в наше время превратились в стучащих духов и невидимые руки.

 Я думаю, что иметь с ними дело — грех, а ещё более — безумие, потому что они хотят отвлечь нас от Бога; с этой целью они пользуются языком религии.

Несмотря на такое убеждение, мне очень трудно не поддаться любопытству, которое мне внушают такого рода опыты. К счастью, во время сеанса Юма у императрицы сами духи просили, чтобы меня удалили…

5 ноября 1857 г.

Вечером у государя состоялся сеанс с Юмом. Императрица, не желая на нём присутствовать, поехала к императрице-матери на чтение Гримма. На сеансе присутствовали Александр Адлерберг, Иван Толстой, адъютант Горчаков и графы Владимир и Алексей Бобринские.

Государь и государыня рассказали мне подробности о сеансе. Стол вдруг поднялся, завертелся и застучал, выбивая такт гимна «Боже, царя храни». Слышны были удары стучащего духа: три раза для «да», один раз для «нет», пять раз для букв алфавита. Все присутствующие, даже скептики Горчаков и Владимир Бобринский, чувствовали прикосновение таинственных рук и видели, как они быстро перебегали под скатертью.

Государь говорит, что он видел пальцы руки, прозрачные и светящиеся. Ливен утверждает, что прикосновение их — нечто среднее между материальным прикосновением и лёгким ударом электрического тока.

Только государь и Алексей Бобринский получили откровение присутствующих духов: как и во время первого сеанса в Петергофе, это были якобы дух императора Николая и дух маленькой великой княжны Лины (Александры, 1840-1843. — Ред.), оба они отвечали на вопросы государя, указывая стуками буквы алфавита, по мере того как государь отмечал их карандашом на бумаге, лежавшей перед ним.

…Я со своей стороны всё больше прихожу к тому убеждению, что это низкие духи, духи воздуха, которые стремятся обмануть и провести людей, нетвёрдых в вере. Я не поверю, что душа, искупленная Спасителем после своей смерти, может возиться со столами и щипать людей, чтобы убедить их в своём бессмертии.

Сегодня со мной ночью случилась очень странная вещь. В комнате великой княжны есть часы с механизмом и тремя обезьянами, играющими на разных инструментах. Эти часы заводятся довольно туго большим ключом, и, как только они заведены, обезьяны начинают играть. Уже несколько дней, как мы не заводили эту штуку.

Ночью я просыпаюсь от сильного шума; постепенно понимаю, что он происходит от колёс механизма и что все обезьяны находятся в движении. Шум был так силён, что разбудил великую княжну и камер-фрау в соседней комнате.

Юм сказал вечером во время сеанса, что духи будут продолжать проявлять себя ночью и это есть форма проявления, достойная таких глупых духов, каковы его духи…

Середина XIX века — Европа и Россия увлечена спиритизмом — Непознанное


Книга Анны Тютчевой » При дворе двух императоров».
Москва, 1928 г.