Охота на салемских ведьм

Охота на салемских ведьм

О знаменитом процессе над салемскими ведьмами 1692 г. написано множество романов и солидных монографий, поставлены пьесы и фильмы. Существует много версий, объясняющих разгул мракобесия в американском городке на пороге XVIII века. Относительно не так давно появились новые объяснения феномена охоты на ведьм в Салеме – социально-экономические.

Ведьмы слетаются

В Старом Свете накануне века промышленной революции к ведьмам был почти потерян интерес. А вот в Америке, в особенности населенной пуританами колонии Новая Англия, где находился городок Салем, к прислужницам темных сил, наоборот, было отношение предельно серьезное. Жизнь поселенцев была довольно суровая, и в большей степени от этого страдали дети, им не хватало простых радостей: игр, сказок, подарков. И нет ничего удивительного в том, что искрой, из которой в городе разгорелось пламя мракобесия, стали детские фантазии.

В начале 1692 г. в доме местного пастора Сэмюэла Пэрриса, плохо ладившего с прихожанами (в протестантизме института священничества нет, и духовного лидера выбирает сама община), начали происходить странные вещи. 9-ти летняя дочь и племянница Пэрриса то впадали в необъяснимую апатию, то начинали биться в судорогах, выкрикивая какую-то абракадабру, заливаясь смехом, который городской доктор сразу же определил как «дьявольский».

В наше время его коллеги назвали бы все это типичной подростковой истерией (невроз подавленных желаний, попытки привлечения к себе внимания и т. д.). Но даже тогда можно было бы обратить внимание на одно любопытное обстоятельство: незадолго до того как начались припадки в руки к девочкам попала книга известного бостонского богослова Коттона Мэзера, посвященная ведовству в Новой Англии. О Мэзере салемцы еще вспомнят, не пройдет и года.

В скором времени загадочная хворь постигла подружку девочек, и в дело захотела вмешаться, на свою голову, служанка Пэрриса, негритянка Титуба. Она немного поворожила, с самыми хорошими намерениями, чтобы проверить, не бесовские ли это козни. Однако о ворожбе узнали соседи, а затем и сам пастор. Им был устроен домашним допрос, на котором у его дочери вырвалось роковое: «Это все она виновата – Титуба!»

Негритянка была отправлена в тюрьму, в компании еще двух жительниц Салема: городская нищенка, чье имя не сохранилось в истории, и вполне добропорядочная фермерша Сара Осборн. На них показала во время очередного припадка племянница пастора. К этому времени уже больше десятка салемских барышень в возрасте от 13 до 20 лет страдали ужасными корчами. Горожане не на шутку встревожились, но к советам немногих здравомыслящих выпороть непутевых девиц и позабыть об их глупых наветах, увы, так и не прислушались.

Судебное производство было запущено по всей форме. Шериф Корвин и судья Готорн, просмотрев труды по ведовству и посоветовавшись с бостонскими авторитетами (в том числе с самим Мэзером), выявили явные признаки дьявольских козней в Салеме. Как и в каждом подобном случае, когда объявлялась охота на ведьм, доказательством могло послужить любое голословное обвинение. А также «добровольное признание» обвиняемых, что тогда означало – под пыткой. Ни у глуповатой нищенки, ни у речистой фермерши не получилось убедить судей в своей невиновности. Больше того, припирательство обвиняемых утвердило Готорна во мнении, что налицо вмешательство темных сил.


Зато Титуба со страху созналась и в том, что летала на метле на шабаши, и в глумлении над невинными девичьими душами – словом, во всем том, что в красках было описано в демонологической литературе и с еще более красочными подробностями передавалось из уст в уста. Ей бы следовало постараться вывести завравшихся девчонок на чистую воду, но общество уже приняло их сторону, и «поклеп» только усугубил бы печальное положение чернокожей служанки.

В общем, она выбрала характерный для такого рода процессов способ сохранения жизни: начала «сотрудничать со следствием». В частности, называла имена несуществующих сообщников и описывала их гнусные деяния. Именно Титуба сообщила о «высоком нездешнем мужчине», который якобы руководил дьявольским налетом на Салем, он еще появится в этой истории. Маховик процесса раскручивался. Судья Готорн, удостоверившись в виновности троих «ведьм», вернул их в тюрьму и готов был вынести обвинительный приговор.

Может быть, если бы несчастных казнили сразу, это отрезвило бы горожан и трагедия не приобрела бы столь широкого масштаба, обошлось бы без новых жертв. Однако дело затянулось. Колония тогда ждала нового губернатора из метрополии, который должен был назначить новых судей. Судебная машина начала буксовать, зато жертвы ведовства сделались героями дня и окончательно распоясались. Все списывалось на происки врага рода человеческого, они могли хулиганить, дерзить взрослым, сквернословить… Но если бы только это.

Вот один пример. Некая Марта Кори не пустила мужа на допрос первых трех салемских ведьм: нечего, мол, слушать всякую глупость. О сказанном прознали девочки, и последовало «слово и дело»: они тут же заявили, что их мучил еще и призрак в облике Марты Кори. При этом бедняжки даже рассмотреть его толком не смогли, потому как были ослеплены. И миссис Кори отправили в тюрьму. Между тем Титуба вспомнила на следствии еще о нескольких представителях темных сил.

Результатов долго ждать не пришлось. Разгоравшаяся охота на ведьм, естественно, сопровождалась все возрастающим количеством наветов. Атмосфера страха парализовала разум и волю салемцев. Показательно: петицию в защиту первых трех обвиняемых подписало больше 100 человек. Через какое-то время, когда была арестована одна из самых уважаемых женщин Салема, Ребекка Нэрс, в ее защиту отважилось выступить вдвое меньше. А потом в течении многих месяцев салемцы ничего, кроме доносов, не подписывали.

Шабаш

Дело ходко продвигалось к «главному процессу», соответственно, подобрали главного обвиняемого. Установили, что организовавший салемский шабаш «высокий нездешний мужчина», о котором сказала Титуба, – это бывший местный пастор, преподобный Берроуз, недавно перешедший в другой приход. Не пользовавшийся популярностью у прихожан Сэмюэл Пэррис довольно ревностно относился к славе предшественника и отзывался о нем крайне неодобрительно, так что одной из юных доносчиц не составило большого труда догадаться, на кого указать в следующий раз.

Коль скоро обнаружили организатора, то должна быть и достойная преступная организация. Ее не переставали сколачивать подручные Пэрриса: благодаря их наводящим вопросам барышни переключились с женщин на богатых и уважаемых отцов семейств. В сообщниках у Берроуза оказались, например, отставной офицер Джон Олден и Филип Инглиш, владелец домов, кораблей и морской пристани. И даже один из судебных приставов, раскаявшийся в содеянном и попытавшийся сбежать из Салема.

Главный процесс был начат в мае. К тому моменту о салемских ведьмах знала вся Новая Англия. Но прибывшему в конце концов новому губернатору сэру Уильяму Фипсу было не до салемских ведьм: он был обременен особыми поручениями – закончить войну с индейцами и урегулировать конфликт с пуританами, недовольными новым «колониальным» законодательством. Потому он умыл руки, переложив разбирательство на тройку судей во главе со своим заместителем Стафтоном. Собственно, разбирательство было необходимо только для соблюдения процедуры, в его результате сомневаться не приходилось.

Практика показала, что даже хорошо смазанная машина такого рода процессов временами может давать сбои. Правда, происходит это только там, где судебное право не пустой звук. Так, в соседнем с Салемом Эндовере, также охваченном ведьмоманией, отыскался человек, сообразивший подать встречный иск на доносчика, обвинив того в клевете и потребовав большой денежной компенсации. Разбирательство растянулось на годы, зато этот смелый поступок заметно охладил пыл местных стукачей. А уже упомянутая Ребекка Нэрс, известная своей набожностью, непоколебимой уверенностью в своей правоте, произвела на присяжных впечатление настолько сильное, что те вынуждены были объявить ее невиновной.

Но справедливости не суждено было восторжествовать. Сразу же после объявления вердикта присутствовавшие на процессе «пострадавшие» барышни завыли и забились в корчах так, будто настал их последний час. Спектакль подействовал: судья Стафтон попенял присяжным за попустительство нечистой силе и отправил их подумать еще разок. И те немного посовещавшись единогласно решили: виновна. После такого урока следующим четверым обвиняемым (в их числе был Берроуз) приговор был вынесен без сучка и задоринки.

19 июля четырех ведьмы с «ведьмаком» Берроузом во главе повесили при большом скоплении народа на холме недалеко от Салема. Правда, и на сей раз не обошлось без сбоя. Непосредственно перед казнью преподобный Берроуз громогласно и без запинки помолился. А ведь в конце XVII века любой ребенок знал, что одержимые дьяволом не могут это сделать внятно и без кощунственных ошибок.

Толпа горожан, потрясенная произошедшим, зароптала и стала теснить приставов намереваясь освободить бывшего пастыря. Однако тут, к несчастью, вмешался специально прибывший из Бостона наблюдатель – Коттон Мэзер, тот самый, чья книга произвела такое неизгладимое впечатление на салемских дев. (Авторитетный демонолог, надо отдать ему должное, всегда последовательно выступал против скорых и огульных обвинений в ведовстве, требуя от следствия веские доказательства) Страстная речь богослова, напомнившего салемцам, что нет ничего страшней и коварней дьявола в ангельском обличье, решила дело: Берроуза повесили.

2 августа были повешены еще шестеро, 22 сентября – еще семеро. А в промежутке между этими казнями скончался под пыткой фермер Джайлс Кори, имевший наглость вступиться за жену. На процессе он отказался отвечать на вопросы судей, и те вспомнили известный еще в старой доброй Англии закон, по которому любителям играть в молчанку надо было класть на грудь гири, пока не заговорят. Мужественный фермер произнес только: «Прибавьте груз!», – и очередная гиря выдавила из Кори не признание, а душу.

Разбор полетов

Расправа 22 сентября оказалась последней. Казалось бы, у салемских «законников» был непочатый край работы: 150 человек, включая детей, находились за решеткой, на очереди были еще пару сотен… Но любая массовая истерия когда-то да заканчивается. В том же сентябре одна из юных доносчиц сообщила некому бостонскому священнику о своем видении: казненная ведьма сказала девочке, что пострадала невинно. А к середине октября уже весь Массачусетс роптал, осуждая творившееся в Салеме.

Начал беспокоиться и сам губернатор, в особенности когда скандал начал приобретать характер международного. Получив петицию голландских и французских священников из Нью-Йорка – виднейших в Новом Свете представителей духовенства, сэр Фипс стал действовать. Он сместил судью Стафтона (на всякий случай оклеветав его в глазах короля), публично отмежевался от дела салемских ведьм и приостановил дальнейшие казни. А также приказал засекретить протоколы слушаний и допросов, «чтобы не давать пищу для превратных толкований». Документы процесса были собраны и опубликованы только в XIX столетии, вышли три огромных тома.

1693 год, январь — началась реабилитация. А еще до этого отменили отработанную методику опознания ведьм – по доносу. Теперь судьи были обязаны выносить приговор только основываясь на добровольном (то есть под пыткой) признании. В результате 55 обвиняемых, которые пытались облегчить свою участь поспешным самооговором, оказались первыми кандидатами на эшафот. Однако повесить их не успели: судебная машина окончательно дала задний ход.

Реабилитация затянулась по экономическим причинам. По тогдашним законам власти оплачивали содержание в тюрьме лишь приговоренных; те же, кого оправдали, должны были возместить расходы тюремщиков (требовалось оплатить не только питание, но и работу персонала: производство пыток, заключение в кандалы и проч.). Не все «счастливцы» имели требуемую сумму.

В Салеме вину за произошедшее возложили на одного Пэрриса. Пастор был лишен жалованья, а спустя три года он вынужден был покинуть город (хотя официальную жалобу, поданную жертвами процесса и их семьями, суд не удовлетворил). Преемник Пэрриса отказал юным застрельщицам охоты на ведьм в причастии, и впоследствии только двум из них удалось выйти замуж. 1711 год — семьям пострадавших выплатили небольшую компенсацию, и историю посчитали закрытой.

Но она получила широчайший резонанс, высказывалось множество самых различных версий произошедшего. Первое, лежащее на поверхности объяснение – религиозный фанатизм, мракобесие – было признано исследователями салемского феномена явно недостаточным. Ведь известно достаточно много подобных историй, при этом они происходили и в странах, подчеркнуто нерелигиозных.

Так что списывать салемских ведьм исключительно на «дремучесть» пуритан XVII века было бы явным упрощением. Уже в XX столетии, наполнившем новым смыслом словосочетание «охота на ведьм», последовали версии психологов, психиатров и психоаналитиков, порой довольно экзотические. И только недавно обнаружились мотивы весьма материального свойства.

Нечистая движущая сила

В середине XIX столетия мэр Салема Чарлз Эпхем издал двухтомное исследование, посвященное городскому «позору 1692 года», с подробными картами города и окрестностей и с указанием адресов всех жертв охоты на ведьм и всех доносчиков. Уже в наши дни американские социологи, исследовав эти карты, сделали удивительные выводы: салемские события предстают в абсолютно новом свете. Выяснили, что суть их была следующей: «низы» общества преследовали и именем закона истребляли «верхи», претендуя при этом на их собственность. В Старом Свете, в той же тюдоровской Англии, все было наоборот: в подобных случаях социальный статус доносчиков был выше, чем у их жертв.

И что тут говорить о простых обывателях, когда даже судейские во главе с судьей Готорном, как выяснилось, отдавали заседаниям только небольшую часть рабочего времени, а большую – посвящали процедурам, связанным с конфискациями имущества подозреваемых. Именно подозреваемых: тогдашние законы позволяли просто его растаскивать, не дожидаясь решения суда. Доподлинно установлено, что судья, шериф, приставы и просто активные сторонники пастора Пэрриса за полгода салемских процессов основательно приумножили свои состояния. Частенько за решетку попадали целые семьи: так было удобней прибирать к рукам понравившееся имущество.

Кроме вполне объяснимого желания получить задарма дополнительную собственность, открылись и другие, не столь очевидные побудительные мотивы. Пуритане приплыли в Америку с благой мыслью все делать сообща: трудиться, отдыхать, славить Господа. При этом в их общинах строго блюлась социальная иерархия: Бог от рождения определил каждому его место и считалось грехом претендовать на большее. Выскочек, говоря по другому, людей предприимчивых и активных, пуритане не жаловали. А пасторы в молельных домах не уставали твердить: лукавый только и думает о том, как бы разрушить общину.

Оказалось, у дьявола в то время было вполне конкретное воплощение – капиталистические отношения, и именно им в Салеме объявили войну. Те, кого преследовали Пэррис и другие защитники «устоев», проживали преимущественно на восточных окраинах города. Там и земля была лучше, и, соответственно, хозяйства крепче. (В сущности, Салем в те времена представлял собой большую деревню.) К тому же восточные салемцы активно занимались торговлей и «городским» предпринимательством в отличие от обитателей западной части, где процветал общинный сельский труд. Разумеется, они, мягко говоря, не любили отличавшихся вольномыслием оборотистых «пособников дьявола», быстро выбивавшихся в люди.

Нельзя сбрасывать со счетов и «феминистский» аспект. Жертвами салемской охоты на ведьм были в основном женщины. Чем так мог досадить мужчинам прекрасный пол? Тут следует принять во внимание, что именно в Массачусетсе и именно в конце XVII столетия началась бурная эмансипация: дамы занимались торговлей, хозяйничали на больших фермах и прекрасно со всем этим справлялись, то есть прямо покушались на мужские прерогативы, что в среде пуритан воспринималось крайне болезненно.

Сегодня в Салеме о разыгравшейся некогда трагедии напоминает только городской Музей охоты на ведьм да странный дорожный знак на шоссе, идущем из Бостона: стилизованное изображение ведьмы на помеле и надпись на стрелке: «До места исторического процесса – 10 миль».

 


 

В.Гаков

ред. shtorm777.ru