Предсказания, Киргхоф

Начало XIX столетия в Северной столице появилась новая гадалка. Говорили, что прибыла предсказательница из Европы, спасаясь от наполеоновских войск, что сама не то немка, не то голландка. Фамилия гадалки была Kirchhof, на русский манер звали ее кто – Киргхоф, а кто – Кирхгоф. Из Алис Филипп она стала Александрой Филипповной. На-русском знала всего пару фраз, состояния у нее не было и зарабатывала на жизнь своим трудом – гадала на картах, по руке и на кофейной гуще. В гаданиях своих под мнение клиентов не подлаживалась, предсказания ее всегда были лаконичными, но в них содержалась некая изюминка авантюризма. Может, в следствии этого главными посетителями ее скромной наемной квартиры, из которой она сделала гадательный салон, были прежде всего молодые офицеры, шумные и безрассудные. Но и эти бретеры и кутилы утихали в ее салоне. Относились с уважением к гадалке за ее серьезный вид (фрау Киргхоф всегда носила закрытые черные платья), бесстрастно-менторский тон и опасались ее остромистического взора – а ну как сглазит?..

Фрау была еще вовсе не старой – ей всего-то шел четвертый десяток, но юным повесам она казалась старухой. Ее звали черной фрау-дамой, старухой, ведьмой и даже черной теткой. Еще величали Александром Македонским (или Александрой Македонской), ибо она была Александра Филипповна, а великий полководец, как известно, тоже был сыном Филиппа.

1811 год, зима — поздним вечером в салон к фрау Киргхоф пришел офицер К. Мартенс. Но не успела гадалка взять в руки карты, как в ночной тиши раздалось гиканье кучера, прямо перед окнами с визгом затормозили полозья саней – сразу было понятно, что пожаловал не простой посетитель. Мартенс перепугался, потому как покинул расположение полка без увольнительной и не хотел ни с кем столкнуться – мало ли что. Гадалка поняла его растерянный взгляд и открыла объемистый шкаф: «Полезайте!» Едва офицер успел спрятаться, двери отворились, и в комнату вошли два представительных господина, оба в статском платье и шляпах, которые они не сняли, видно, не хотели быть узнанными.

Один из гостей по-хозяйски опустился в кресло, сказав: «Я желаю знать свое будущее!» Кирхгоф окинула незнакомцев пристальным взором и достала новую колоду карт. Разложив, долгое время смотрела и наконец вкрадчиво проговорила: «Вы не тот, кем кажетесь. Но я не вижу по картам, кто вы на самом деле. Вы находитесь в двусмысленном положении. Вы не знаете, на что решиться, но… – Голос гадалки креп. – Ваши дела пойдут блестяще, если вы будете действовать смело и энергично. Сперва вы испытаете большое несчастье, но, вооружившись твердостью и решимостью, преодолеете бедствие. Вам предстоит блестящее будущее…»

Гость словно только и ждал этих слов. Он вскочил и, удовлетворенно бросив спутнику: «Пойдем, брат!», вышел из комнаты. На столе фрау остался кошелек с деньгами. За окном заскрипели полозья. Сани унеслись в ночь.

Пораженный Мартенс вылез из шкафа. Он был белым, как чистый лист. Руки его дрожали. «Знаете, кто это был? – прошептал он почти в священном ужасе. – Генерал-адъютант граф Уваров с самим…» Гадалка перебила его: «С самим императором!»

И действительно, той ночью фрау Киргхоф посетил император Александр I. Он всегда отличался тягой к мистике, а в то неспокойное время, когда впереди уже маячило вторжение Наполеона, ему был нужен совет высших сил. И, судя по его удовлетворенному виду, он получил его от Киргхоф. Гадалка оказалась права в своем предсказании: действительно, войска Наполеона сначала теснили русскую армию, даже Москва была сдана, но потом… Все знают, сколь позорно «бежали Бонапартовы войска». Ну а император Александр Павлович получил в Европе почетный титул Победителя и Освободителя. Его ждала воистину блестящая судьба.

1817 год — фрау Киргхоф посетил Александр Сергеевич Грибоедов. Он не верил в пророчества и предсказания, саму гадалку величал не иначе как глупая ведьма, но посещать ее салон было модным в свете, и Грибоедов решил не терять реноме светского человека. В своих бумагах он оставил довольно расплывчатое упоминание: «На днях ездил я к Киргхоф. Попросил погадать, что со мной будет, да она такой вздор врет, хуже Загоскиных комедий!» Но «ведьма» ведала, что пророчила: «Ваша жизнь будет оценена в один алмаз. Его преподнесет персидский шах».

Разумеется, для Грибоедова, в ту пору жившего в Петербурге, слывшего светским угодником и увивавшегося за актрисами, такие слова гадалки были смешными. Какой шах, какие алмазы – это же просто сказка «Тысячи и одной ночи»! Но пройдет 12 лет, и 30 января 1829 года сто тысячная толпа бросится к зданию русского посольства в Персии. Полномочного посла России в Персии, Александра Грибоедова, а вместе с ним и тридцать семь работников посольства беснующиеся фанатики разорвут на куски. А в качестве извинения персидский шах Фетх-Али, или, как его называли, Баба-хан, пришлет российскому императору громадный алмаз, который трагически окрестят «Шахом».

1825 год, конец ноября — к Киргхоф приехал боевой генерал-храбрец М.А. Милорадович, ныне военный генерал-губернатор Санкт-Петербурга. Он почитал себя счастливчиком, в 50 кровопролитных сражениях не получил ни единой царапины и всегда любил говорить: «Для меня пуля еще не отлита! Особая нужна пуля…» Но гадалка Киргхоф ледяным голосом произнесла, погадав ему на кофейной гуще: «Вас убьют через две недели!» И опять оказалась права. Нашлась-таки пуля и для Милорадовича. 14 декабря на Сенатской площади его смертельно ранил декабрист Каховский.

Но самое известное предсказание, обессмертившее имя Киргхоф в веках, было сделано ею поэту Александру Сергеевичу Пушкину. Шел 1818 год. Пушкину тогда было девятнадцать лет. Год назад он окончил лицей. Начиналась взрослая жизнь, которая обещала множество радостей и удовольствий. Вот только после выпуска Саше Пушкину погадала его сестра Ольга. Она увлекалась хиромантией и, как известно, нагадала брату, что он не доживет до старости – в среднем возрасте его ждет насильственная смерть. Гадание обеспокоило юного эмоционального поэта, может потому он и захотел вместе с приятелем Никитой Всеволожским зайти к фрау Киргхоф. Вдруг та предскажет что-то утешительное?

Действительно, начало гадания было преотличным. «Вы на днях встретитесь с вашим давнишним знакомым, который вам будет предлагать хорошее место по службе; потом в скором времени получите через письмо неожиданные деньги. И знаете, что вам выпадает? Практически национальная слава».

От этих слов Александр Пушкин пришел в неописуемый восторг. И место, и деньги, и слава – чего ж еще? Но беспристрастный голос гадалки вернул его на грешную землю: «Может быть, вы проживете долго, но на 37-м году берегитесь белого человека, белой лошади и белой головы!»

От гадалки Пушкин, по словам брата Льва, «и без того несколько суеверный», вышел в растерянности. Тем более что все нагаданное началось сбываться. Давний товарищ А.Ф. Орлов предложил ему место в конной гвардии (от которого поэт, впрочем, отказался), лицейский друг Корсаков прислал деньги за карточный долг, ну а слава… Она тоже ждала поэта. И потому в дружеском кругу он часто говорил: «А ведь сбываются предсказания старой фрау!»

Да и к последнему фатальному пророчеству Пушкин отнесся серьезно. Об этом говорят несколько случаев из его жизни. Когда в 1826 году он стрелялся на дуэли с забиякой Федором Толстым, то, упражняясь в стрельбе, беззаботно говорил другу А.Н. Вульфу: «Этот меня не убьет, а убьет белокурый, как колдунья пророчила!»

Один из вернейших друзей поэта, Павел Петрович Нащокин, вспоминал, что в 1830 году Пушкин решил податься в Польшу – участвовать в войне. Но, узнав, что в войсках противника есть какой-то Вайскопф, отказался от своей затеи. Ведь «вайскопф» по-немецки значит «белая голова». «Как бы не сбылись слова немки, – сказал Пушкин Нащокину. – А ну как этот Вайскопф меня убьет?»

Записал Нащокин и смешной случай. Когда Пушкин возвращался из Бессарабии в Петербург, губернатор одного из городов пригласил его на местный бал. А там какой-то светлоглазый, белокурый офицер начал пристально вглядываться в Пушкина. Может, никак не мог вспомнить, кто это, откуда знакомо лицо? Но поэт испугался – быстро вышел из комнаты в коридор. Офицер за ним. Пушкин вошел в комнату рядом – офицер по пятам. Так весь вечер и ходили из комнаты в комнату. «Мне и совестно и неловко было, – рассказывал Пушкин Нащокину, – и, однако, я должен сознаться, что порядочно-таки струхнул!»

И смешно, и грустно… И трагично по результату: 29 января (10 февраля по новому стилю) 1837 года Пушкин стрелялся с Дантесом. Тот был белокур, одет в белый мундир кавалергарда и прибыл к месту дуэли на белой лошади. Ну почему петербургская дама в черном оказалась права?!

 


 

Елена Коровина 

ред. shtorm777.ru