Предсказание будущего

Предсказания будущего … в творчестве

К «измененным состояниям сознания», которое дает выход в реальности высшего плана, можно относить и некоторые формы творческих состояний (творческое ясновидение), когда художнику,- творцу, писателю приоткрывались вдруг те или иные явления будущего.

1882 год, 4 мая — два моряка бразильской патрульной канонерки «Арагуари» при замере температуры воды выловили из моря запечатанную бутылку. Из которой достали пожелтевший, выдранный из Библии листок, на котором нервным почерком было написано следующее: «Бунт на шхуне «Морской герой». Капитан убит. Первого офицера выбросили за борт. Меня, второго офицера, силой заставляют вести корабль в устье Амазонки. Наша скорость 3,5 узла. Спасите».

Капитан канонерки достал из сейфа реестр Ллойда и нашел в нем необходимую информацию. «Морской герой» построен в 1866 году, водоизмещением 400 тонн, порт приписки — Гуль». Был отдан приказ о боевой тревоге, и еще спустя 2 часа корабль задержали, бунтовщиков заковали в кандалы. Из трюма были освобождены, второй офицер и два моряка, не присоединившиеся к бунту. Но, узнав о записке в бутылке, офицер был потрясен. Никакой бутылки в воду он не бросал.

Лишь в Англии во время суда над моряками выяснили, что бутылка с запиской была рекламой романа «Морской герой» Джона Пармингтона, в котором был описан бунт на корабле в устье Амазонки. Чтобы обеспечить продажу своего романа, Пармингтон за шестнадцать лет до описываемых событий поручил разбросать в море 5 000 таких бутылок.

Какова вероятность случайности такого стечения обстоятельств? Вероятность, что именно в это время мог вспыхнуть бунт на корабле с таким же самым названием, составляет, по утверждениям, один шанс на 10 миллионов. Совпадение других данных расчету не поддается. И все же почему бы не предположить, что однажды в истории литературы такое могло произойти? Дело, однако, в том, что такие случаи не такая уж и редкость.


Классический пример — рассказ Эдгара По «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима», опубликованного в 1838 году. В нем рассказывается о злоключениях 4 спасшихся от кораблекрушения. Много дней бедствовали они в открытом море. Доведенные до отчаяния жаждой и голодом, трое убили и съели четвертого — Ричарда Паркера.

Прошло почти 50 лет. 1884 год — потерпел крушение и затонул корабль «Магнонетт». Четверо спасшихся, как и герои Эдгара По, оказались в одной шлюпке. После многих дней безнадежных скитаний по пустынному морю, обезумев от голода и жажды, трое из них убивают и съедают четвертого. Имя этого четвертого оказалось Ричард Паркер.

Никакой интуицией, никакой случайностью невозможно объяснить настолько полное совпадение. Тем более что факт этот не единичный.

1898 год американский писатель-фантаст Морган Робертсон описал кораблекрушение гигантского судна. Этот воображаемый корабль, настоящий плавающий и непотопляемый дворец, водоизмещением 70 000 тонн имел 245 м в длину и перевозил 3 000 пассажиров. Его двигатель приводился в движение тремя винтами. Однажды апрельской ночью, во время своего первого рейса, но наткнулся в тумане на айсберг и пошел ко дну. Корабль назывался «Титан».

Интерес, любопытство, недоумение по поводу этого произведения появились спустя 15 лет, в 1912 году, когда недалеко от берегов Америки затонул в результате столкновения с айсбергом пассажирский лайнер «Титаник». Это был морской колосс и дворец 250 м длиной, с тремя винтами, считавшийся непотопляемым. Так же, как и в повести, на его борту оказалось недостаточно спасательных средств. Одно, что не «угадал» Робертсон, — это численность пассажиров. Их было 2 000, а не 3 000. Как будто специально для  того,  чтобы  нагромоздить  как  можно больше совпадений, среди 1 500 погибших был и известный журналист У. С. Стед, рассказ которого подал идею повести.

Как и появление рассказа Эдгара По, случай этот нельзя объяснить с позиции логики.

Путешествуя по Швейцарии Конан Дойл остановился в маленьком отеле под названием «Шварен-бах». Это была весьма странная и мрачная постройка. И сам городок был наполнен какой-то пасмурной атмосферой, побудившей писателя сделать отель местом своего нового рассказа с криминальным сюжетом. Сюжет этот родился как-то сам по себе и требовал только небольшой «шлифовки». Главным героем должен был стать хозяин маленькой мрачной гостиницы, затерянной в горах Швейцарии. Гостиница редко посещается людьми, и хозяин постепенно разоряется. Жена его умирает. Единственный сын убегает из дома, и след его теряется. По мере того, как хозяин опускается, гости все реже задерживаются в гостинице. В конце концов, в минуту отчаяния хозяин дает клятву, что убьет первого гостя, который решится у него остаться на ночлег. Проходит много недель, прежде чем удается выполнить клятву. В убитом молодом человеке хозяин узнает своего сына.

Сюжет был мелодраматичным и малоправдоподобным, но ум писателя снова и снова возвращался к нему. Бродя по городу и обдумывая подробности, Дойл наткнулся на библиотеку и, чтобы скрасить вечер, взял там томик рассказов Мопассана. Каково же было его удивление, когда вечером он нашел свой рассказ уже написанным и опубликованным Мопассаном! Замысел рассказа, детали — все было идентично его грезам. Но настоящее удивление и даже мистический страх он почувствовал тогда, когда узнал, что Мопассан останавливался в том же самом отеле «Шварен-бах», в котором поселился он.

Конан Дойл любил рассказывать эту историю своим друзьям. После его смерти биографы писателя обнаружили, что за 100 лет до Мопассана немецкий писатель Захариас Вернер написал на этот сюжет мелодраму «24 февраля», которая не имела успеха и забылась. Однако Вернер не выдумал свой сюжет, а описал реальные события, разыгравшиеся в отеле «Шварен-бах» в XVIII столетии.

Английский писатель Г. Р. Хаггард, умерший в 1925 году, в романе «Месть Майвы» подробно описал побег своего героя Аллана Квотермейна, который попал в плен к дикарям. Когда он перебирался через скалистый утес, преследователь схватил его за ногу. Чтобы освободиться, герой Хаггарда, не глядя, выстрелил из пистолета параллельно своей правой ноге.

Спустя несколько лет после публикации романа к Хаггарду пришел один английский путешественник. Он специально приехал в Лондон, чтобы спросить у писателя, откуда тот знает такие подробности его приключения, при том, что он, стремясь скрыть убийство, никому не рассказывал об этом.

Любопытно сообщение известного шведского ученого-этнографа, участника экспедиции на плоту «Кон-Тики», Венгта Даниельссона. В книге «Большой риск» («Путешествие на «Таити-Нуи») он пишет о предсказании судьбы руководителю экспедиции на плоту «Таити-Нуи» барону Эрику де Бишопу:

«Вечером, чтобы разогнать мрачные мысли, я стал перечитывать замечательную книгу о первом плавании Эрика и Тати в Тихом океане, изданную в 1938 году французским писателем Франсуа де Пьефре с разрешения и при содействии обоих путешественников. Внезапно мой взгляд упал на следующую фразу: «Путеводная звезда Эрика мерцает над Маркизскими островами. С ранних юношеских лет ему было известно, что настоящее его место там и что в один прекрасный день судьба приведет его туда, как это предсказывали Норны (богини судьбы в скандинавской мифологии). Но, прежде чем наступит этот далекий день, с ним произойдут всевозможные странные приключения в разных краях земного шара, далеко от того места, где десятая параллель пересекает сто сороковой меридиан и где окончательно решится его судьба».

«Как можно было так точно предсказать судьбу Эрика за 20 лет вперед?» — спрашивает Бенгт Да-ниельссон.

Удалось установить название цитируемой Даниельссоном книги: Francois de Pierrefeu. Les confessions de Tatibouet. — Paris, 1939. Кстати, во французском оригинале книги координаты указаны точнее: «…где встречается десятая южная параллель и сто сороковой западный меридиан и где нашла себе пристанище его судьба…»

«Надо отдать должное предсказанию — сравнительно длинная жизнь Эрика де Бишопа действительно напоминала захватывающий приключенческий фильм. Вот краткий, не претендующий на полноту, послужной список барона: воспитанник иезуитской школы, юнга, обогнувший Мыс Горн; лейтенант дальнего плавания, командир минного тральщика; пилот морской авиации; садовод; личный консультант китайского генерала; капитан джонки; французский консул; капитан каботажного плавания и т. п. и т. д. Добавим к этому — крупный ученый.

Из множества приключений и аварий на море этот не умеющий плавать человек всегда выходил удачно — до последнего случая, когда 30 августа 1958 года в конце путешествия на плоту «Таити-Нуи», ослабленный болезнью, капитан Эрик де Бишоп, получив травму черепа, погиб при аварийной высадке на остров Ракаханга (около 10° ю. ш., 161° з. д.), то есть на 21 градус западнее предсказанного в 1939 году места. Ошибка — менее 6 % по одной координате.

Но, если принять, что слова «…где нашла себе пристанище его судьба…» альтернативны, не предвещают обязательной трагедии, то… у Бишопа и его спутников был спасительный шанс высадки на Маркизские острова, расположенные практически в предсказанной точке. Однако 1 июля терпящий бедствие плохо управляемый плот, гонимый неблагоприятным ветром, пересек 140-й меридиан западной долготы примерно в 65 км севернее Маркизских островов. Последующие события указывают на резкое обострение ситуации — через пару дней в эфир в первый раз за все плавание полетел сигнал бедствия «SOS» с указанием географического места: 7° ю. ш., 141° з. д.! Похоже, что именно вблизи названной в 1939 году точки окончательно решилась судьба Эрика и он устремился навстречу гибели, которая произошла на 21 градус западнее. И случилось это в «далекий день» на 69-м году жизни!»

Целый ряд прозрений, прорывов в будущее можно найти и у русских писателей и поэтов. Такие прозрения зачастую касаются событий гибельных, катастрофических. Так, за 100 лет до революции и того, что последовало за ней, Лермонтов написал пророческие строки:

Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь;

Когда детей, когда невинных жен

Низвергнутый не защитит закон.

Говоря о предсказании трагических событий русской революции, нельзя не назвать известного пророчества Серафима Саровского:

«…произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее: бунты Разинский, Пугачевский, французская революция — ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей, осквернение церквей Господних; уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются».

За полвека до большевистской революции сатирик Салтыков-Щедрин написал повесть «История одного города». В этой повести несколько поколений русских читателей узнавало в «городе Глупове» страну, в которой они жили, Губернатор-тиран, правивший в городе Глупове, отменил все праздники, кроме двух: один отмечался весной, другой — осенью. Как раз так в первые же годы поступили большевики.

Они отменили в стране все традиционные и религиозные праздники и вместо них ввели два новых: один отмечался весной (1 мая), другой — осенью (7 ноября). Совпадения на этом не заканчиваются. У Щедрина весенний праздник служит «приготовлением к предстоящим бедствиям». У большевиков праздник 1 мая — «день смотра боевых сил пролетариата», при этом он сопровождался призывами к усилению классовых битв и к свержению капитализма, т. е. был ориентирован на грядущие бедствия. Осенний праздник у Щедрина был посвящен «воспоминаниям о бедствиях уже испытанных». Праздник, установленный большевиками осенью — 7 ноября, — был посвящен памяти революции и всего, что с ней связано.

Можно вспомнить и пророческие строки Достоевского из его «Дневника писателя», где он пишет:

«Предвидится страшная, колоссальная стихийная революция, которая потрясает все царства мира изменением лика мира всего. Но для этого потребуется сто миллионов голов. Весь мир будет залит реками крови». И еще: «Бунт начнется с атеизма и грабежа всех богатств. Начнут низлагать религию, разрушать храмы и превращать их в стойла, зальют мир кровью, а потом сами испугаются».

Эти строки писались за 40 лет до событий 1917 года, когда, казалось бы, не было никаких признаков надвигающейся трагедии.

Тема, соседствующая с этой, — пророческие строки некоторых русских поэтов о собственной гибели.

Так, Лермонтов в стихотворении «Сон» изображает себя убитым на Кавказе:

В полдневый жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я;

Глубокая еще дымилась рана,

По капле кровь точилася моя.

Лежал один я на песке долины;

Уступы скал теснилися кругом,

И солнце жгло их желтые вершины

И жгло меня — но спал я мертвым сном…

Не минуло и года, как именно такая смерть и именно там постигла его.

Николай Гумилев в стихотворении «Рабочий» предрекает себе тот конец, который действительно постигнет его спустя 3 года:

Он стоит пред раскаленным горном,
Невысокий старый человек.
Взгляд спокойный кажется покорным
От миганья красноватых век.

Все товарищи его заснули,
Только он один еще не спит:
Все он занят отливаньем пули,
Что меня с землею разлучит.

Кончил, и глаза повеселели.
Возвращается. Блестит луна.
Дома ждет его в большой постели
Сонная и теплая жена.

Пуля, им отлитая, просвищет
Над седою, вспененной Двиной,
Пуля, им отлитая, отыщет
Грудь мою, она пришла за мной.

Упаду, смертельно затоскую,
Прошлое увижу наяву,
Кровь ключом захлещет на сухую,
Пыльную и мятую траву.

И Господь воздаст мне полной мерой
За недолгий мой и горький век.
Это сделал в блузе светло-серой
Невысокий старый человек.

 

Как мы знаем, Гумилева арестовали и без суда расстреляли чекисты за то, что отказался донести на своего товарища по гимназии.

Эти и многие другие факты импульсивных прорывов в будущее говорят об очевидной близости творческих состояний к «измененным состояниям сознания».

Свидетельства ученых о том, как происходят научные открытия (обычно в результате «озарения»), также говорят о приближенности таких «озарений» к «измененным состояниям сознания».

Именно этот внезапный выход к истине, минуя пути логических умозаключений, имел в виду немецкий философ, математик и физик Лейбниц (1646—1716), называя интуицию «самым совершенным знанием».

Немецкий философ Шеллинг (1775—1854) признавал, что большая часть его научных открытий была сделано интуитивно и значительно ранее, чем были найдены доказательства.

«Открытие в науке, — писал Эйнштейн, — совершается отнюдь не логическим путем; в логическую форму оно облекается только впоследствии, в ходе изложения. Открытие, даже самое маленькое, — всегда озарение. Результат приходит извне и так неожиданно, как если бы кто-то подсказал его».

Посредством озарения своего высшего разума Альберту Эйнштейну удалось, заглянуть (а не понять полностью, не включиться и не подчинить себе) в отношения времени и пространства.

«Приход результата извне» хорошо иллюстрирует наблюдение французского математика, физика и философа Пуанкаре (1854—1912). Как-то, возвращаясь с экскурсии, он садился в автобус. «В тот самый миг, — писал Пуанкаре, — когда я поставил ногу на подножку, идея осенила меня. Перед этим я совершенно не думал об этой проблеме». В другой раз решение также без малейших усилий пришло к нему, когда он просто шел по улице.

 


 

Е. В. Высоцкой,   Н. Е. Макаровой

ред. shtorm777.ru