Император Николай 1

Император Николай 1

Николай I Павлович — родился: 25 июня (6 июля) 1796 года. Дата смерти: 18 февраля (2 марта) 1855 год (58 лет).

Николаевская эпоха в российской истории сама по себе удивительна: небывалый расцвет культуры и полицейский произвол, строжайшая дисциплина и повсеместное взяточничество, экономический рост и отсталость во всем. А ведь до прихода к власти будущий самодержец вынашивал вовсе другие планы, реализация которых смогла бы сделать государство одним из наиболее богатых и демократичных в Европе.

Правление императора Николая 1 как правило называют периодом мрачной реакции и безнадежного застоя, периодом деспотизма, казарменного порядка и кладбищенской тишины, а отсюда и оценка самого императора как душителя революций, тюремщика декабристов, жандарма Европы, неисправимого солдафона, «исчадия мундирного просвещения», «удава, 30 лет душившего Россию». Попытаемся во всем разобраться.

Отправной точкой правления Николая 1 стало 14 декабря 1825 г. – день, когда произошло восстание декабристов. Он стал не только испытанием характера нового императора, но и оказал значительное влияние на последующее формирование его мыслей и действий. После смерти императора Александра 1 19 ноября 1825 г. появилась ситуация так называемого междуцарствия. Император скончался бездетным, и унаследовать трон должен был его средний брат Константин. Однако еще в 1823 г. Александр подписал тайный манифест, назначавший наследником младшего брата Николая.

Кроме Александра, Константина и их матери, об этом знали только три человека: митрополит Филарет, А.Аракчеев и А.Голицын. Сам же Николай до самой смерти брата об этом и не подозревал, потому после его смерти присягнул находившемуся в Варшаве Константину. С этого, по словам В.Жуковского, началась трехнедельная «борьба не за власть, а за пожертвование чести и долгу троном». Только 14 декабря, когда Константин подтвердил свой отказ от престола, Николай издал манифест о своем воцарении. Но к этому времени заговорщики из тайных обществ начали распространять в армии слухи, словно Николай намеревается узурпировать права Константина.

14 декабря, утро — Николай ознакомил с завещанием Александра 1 и с документами об отречении Константина гвардейских генералов и полковников и зачитал манифест о своем восшествии на престол. Все единодушно признали его законным монархом и обязались привести войска к присяге. Уже присягнули Сенат и Синод, но в Московском полку подстрекаемые заговорщиками солдаты отказались приносить присягу.

Имели место даже вооруженные стычки, и полк вышел на Сенатскую площадь, где к нему присоединились часть солдат из лейб-гвардии Гренадерского полка и гвардейский экипаж. Мятеж разгорался. «Сегодня вечером, – говорил Николай 1 А.Бенкендорфу, – возможно, нас обоих не будет на свете, но, по крайней мере, мы умрем, исполнив наш долг».


На всякий случай он отдал приказ подготовить экипажи, чтобы увезти в Царское село мать, жену и детей. «Неизвестно, что ждет нас, – обратился Николай к жене. – Обещай мне проявить мужество и, если придется умереть, умереть с честью».

Намереваясь предотвратить кровопролитие, Николай 1 с небольшой свитой направился к бунтующим. По нему дали залп. Не помогали увещевания ни митрополита Серафима, ни великого князя Михаила. А выстрел декабриста П.Каховского в спину петербургскому генерал-губернатору внес полную ясность: переговорные пути исчерпали себя, без картечи не обойтись. «Я император, – позднее писал Николай брату, – но какой ценой. Боже мой! Ценою крови моих подданных». Но, если исходить из того, что в действительности хотели сотворить декабристы с народом и государством, Николай 1 был прав в решимости быстро подавить бунт.

«Я видел, – вспоминал он, – что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверно все или, пощадив себя, жертвовать решительно государством». Вначале у него была мысль – всех простить. Однако когда на следствии выяснилось, что выступление декабристов не случайная вспышка, а плод длительного заговора, поставившего своей задачей в первую очередь цареубийство и изменение образа правления, личные порывы отошли на второй план. Был суд и наказание по всей строгости закона: 5 человек казнено, 120 отправлено на каторгу. Но ведь и все!

Что бы там ни писали или ни говорили за Николая 1, он, как личность, гораздо привлекательней его «друзей 14-го числа». Ведь некоторые из них (Рылеев и Трубецкой), подбив людей на выступление, сами на площадь не пришли; они собирались уничтожить всю царскую семью, в том числе женщин и детей. Ведь это у них появилась идея в случае неудачи поджечь столицу и отступать к Москве. Ведь это они собирались (Пестель) установить 10-ти летнюю диктатуру, отвлечь народ завоевательными войнами, завести 113 000 жандармов, что было в 130 раз больше, чем при Николае 1.

По характеру император был довольно великодушный человек и умел прощать, не придавая значения личным обидам и считая, что должен быть выше этого. Мог, к примеру, перед всем полком попросить прощения у несправедливо обиженного им офицера, и теперь, с учетом осознания заговорщиками своей вины и полного раскаяния большинства из них, мог бы продемонстрировать «милость к падшим». Мог. Но не стал делать этого, хотя участь большинства декабристов и их семей была смягчена насколько возможно.

К примеру, жена Рылеева получила денежное вспомоществование в 2 000 рублей, а брату Павла Пестеля Александру установили пожизненную пенсию в 3 000 рублей в год и он был определен в кавалергардский полк. Даже дети декабристов, которые были рождены в Сибири, при согласии родителей определялись в лучшие учебные заведения на казенный счет.

Уместным будет привести высказывание графа Д.А.Толстого: «Что сделал бы великий государь для своего народа, если бы на первом шагу своего царствования он не встретился с 14 декабря 1825 г., – неизвестно, но это печальное событие должно было иметь на него огромное влияние. Ему, как видно, следует приписать то нерасположение ко всякому либерализму, которое постоянно замечалось в распоряжениях императора Николая…» И это хорошо иллюстрируют слова самого царя: «Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока Божиею милостью я буду императором». Со времени 14 декабря 1825 г. Николай 1 отмечал эту дату каждый год, считая ее днем своего истинного восшествия на престол.

Что отмечали многие в императоре – это стремление к порядку и законности.

«Странная моя судьба, – написал Николай 1 в одном из писем, – мне говорят, что я один из самых могущественных государей в мире, и надо бы сказать, что все, т. е. все, что позволительно, должно бы быть для меня возможным, что я, стало быть, мог бы по усмотрению делать то, что мне захочется. На деле, однако, именно для меня справедливо обратное. А если меня спросят о причине этой аномалии, есть только один ответ: долг!

Да, это не пустое слово для того, кто с юности приучен понимать его, как я. Это слово имеет священный смысл, перед которым отступает всякое личное побуждение, все должно умолкнуть перед этим одним чувством и уступать ему, пока не исчезнешь в могиле. Таков мой лозунг. Он жесткий, признаюсь, мне под ним мучительней, чем могу выразить, но я создан, чтобы мучиться».

Эта жертвенность во имя долга достойна уважения, и хорошо сказал политический деятель из Франции А.Ламартин: «Нельзя не уважать монарха, который ничего не требовал для себя и сражался только за принципы».

Фрейлина А.Тютчева писала о Николае 1: «Он обладал неотразимым обаянием, мог очаровывать людей… Крайне неприхотлив в быту, уже будучи императором, спал на жесткой походной кровати, укрываясь простой шинелью, соблюдал умеренность в еде, отдавал предпочтение простой пище, и почти не употреблял спиртного. Ратовал за дисциплину, но и сам прежде всего был дисциплинирован. Порядок, четкость, организованность, предельную ясность в действиях – вот чего он требовал от себя и от других. Работал по 18 часов в сутки».

С большим вниманием отнесся император к критике декабристами существовавших до него порядков, стремясь уяснить для себя возможное положительное начало в их планах. Он тогда приблизил к себе двух самых видных инициаторов и проводников либеральных начинаний Александра 1 – М.Сперанского и В.Кочубея, уже давно отошедших от былых конституционных взглядов, которые должны были возглавить работу по созданию свода законов и проведению реформы государственного управления.

«Я отмечал и всегда отмечать буду, – говорил император, – тех, кто хочет справедливых требований и желает, чтобы они исходили от законной власти…» Он пригласил к работе и Н.Мордвинова, чьи взгляды раньше привлекали внимание декабристов, да и потом частенько расходились с решениями правительства. Мордвинова император возвел в графское достоинство и наградил орденом Андрея Первозванного.

Но вообще-то люди самостоятельно мыслящие раздражали Николая I. Он часто признавал, что предпочитает не умных, а послушных исполнителей. Отсюда вытекали его постоянные затруднения в кадровой политике и выборе достойных сотрудников. Тем не менее, работа Сперанского по кодификации законов успешно завершилась изданием Свода законов. Хуже дело обстояло с решением вопроса по облегчению положения крестьян. Правда, в рамках правительственной опеки запрещалось продавать крепостных на публичных торгах с раздроблением семей, дарить их, отдавать на заводы или ссылать в Сибирь по своему усмотрению.

Помещикам было дано право отпускать дворовых по обоюдному согласию на волю, и те даже имели право приобретать недвижимость. При продаже имений крестьяне получили право на свободу. Все это подготовило почву для реформ Александра II, но привело к новым видам взяточничества и произвола по отношению к крестьянам со стороны чиновников.

Большое внимание уделяли вопросам образования и воспитания. Своего сына-первенца Александра Николай 1 воспитывал по-спартански и заявлял: «Я хочу воспитать в моем сыне человека, прежде чем сделать из него государя». Воспитателем у него был поэт В.Жуковский, преподавателями лучшие специалисты страны: К.Арсеньев, А.Плетнев и др. Праву Александра 1 обучал М.Сперанский, который и убеждал наследника: «Всякое право, а следовательно, и право самодержавия, потому есть право, что оно основано на правде. Там, где кончается правда и начинается неправда, кончается право и начинается самовластие».

Такие же взгляды разделял и Николай 1. О соединении интеллектуального и нравственного воспитания размышлял и А.Пушкин, составивший по просьбе царя записку «О народном воспитании». К этому времени поэт уже совершенно отошел от взглядов декабристов. А пример служения долгу император подавал сам. Во время эпидемии холеры в Москве царь отправился туда. Императрица привела к нему детей, пытаясь удержать его от поездки. «Уведи их, – сказал Николай 1, – в Москве сейчас страдают тысячи моих детей». В течение десяти дней император посещал холерные бараки, приказывал устраивать новые больницы, приюты, оказывал денежную и продовольственную помощь бедным.

Если по отношению к революционным идеям Николай 1 вел изоляционистскую политику, то материальные изобретения Запада привлекали его пристальное внимание, и он любил повторять: «Мы – инженеры». Начали появляться новые фабрики, прокладываться железные и шоссейные дороги, объем промышленного производства удвоился, стабилизировались финансы. Количество неимущих в европейской России было не более 1%, в то время как в европейских странах колебалось от 3 до 20%.

Большое внимание уделяли и естественным наукам. По распоряжению императора оборудовали обсерватории в Казани, Киеве, близ Петербурга; появлялись разные научные общества. Особое внимание Николай 1 уделял археографической комиссии, которая занималась изучением памятников старины, разбором и изданием древних актов. При нем появилось много учебных заведений, в том числе и Киевский университет, Петербургский технологический институт, Техническое училище, военная и морская академии, 11 кадетских корпусов, высшее училище правоведения и ряд других.

Любопытно, что по желанию императора при строительстве храмов, волостных управлений, школ и т. д. предписывалось использовать каноны древнерусского зодчества. Не меньший интерес представляет тот факт, что именно в «мрачное» 30-ти летнее правление Николая 1 произошел невиданный всплеск русской науки и культуры. Какие имена! Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Жуковский, Тютчев, Кольцов, Одоевский, Погодин, Грановский, Брюллов, Кипренский, Тропинин, Венецианов, Бове, Монферан, Тон, Росси, Глинка, Верстовский, Даргомыжский, Лобачевский, Якоби, Струве, Щепкин, Мочалов, Каратыгин и другие блестящие таланты.

Многих из них император поддерживал материально. Появлялись новые журналы, устраивали университетские публичные чтения, развернули свою деятельность литературные кружки и салоны, где обсуждались любые политические, литературные, философские вопросы. Император лично взял под защиту А.Пушкина, запрещая Ф.Булгарину печатать в «Северной пчеле» какую бы то ни было критику в его адрес, и предложил поэту написать новые сказки, потому как считал его старые высокоморальными. Но… Почему же николаевская эпоха обычно описывается в столь мрачных тонах?

Как говорится – благими намерениями дорога в ад вымощена. Строя, как ему казалось, идеальное государство, царь по сути превращал страну в огромную казарму, внедряя в сознание людей только одно – послушание при помощи палочной дисциплины. И вот уже сократили прием студентов в университеты, за самой цензурой установили контроль, расширили права жандармов. Были запрещены сочинения Платона, Эсхила, Тацита; подвергались цензуре произведения Кантемира, Державина, Крылова; целые исторические периоды были исключены из рассмотрения.

В период обострения революционного движения в Европе император оставался верным союзническому долгу. Исходя из решений Венского конгресса, он помог подавить революционное движение в Венгрии. В знак «благодарности» Австрия объединилась с Англией и Францией, которые стремились при первой же возможности ослабить Россию. Следовало обратить внимание на слова члена английского парламента Т.Аттвуда в отношении России: «…Пройдет немного времени… и эти варвары научатся пользоваться мечом, штыком и мушкетом почти с тем же искусством, что и цивилизованные люди». Отсюда вывод – как можно скорей объявить войну России.

Но не проигрыш в Крымской войне был самым страшным поражением Николая 1. Бывали поражения и похуже. Основную войну император проиграл своим чиновникам. Их число при нем возросло с 16 до 74 000. Бюрократия стала самостоятельной, действующей по своим законам силой, способной торпедировать любые попытки преобразований, что ослабляло государство. А о взяточничестве и говорить не приходилось. Так что во времена правления Николая 1 существовала иллюзия процветания страны. Царь все это понимал.

«К несчастию, – признавался он, – более чем часто бываешь вынужден пользоваться услугами людей, которых не уважаешь…» Уже к 1845 г. многие отмечали подавленность императора. «Я работаю, чтобы оглушить себя», – написал он королю Пруссии Фридриху Вильгельму. А чего стоит такое признание: «Вот уже скоро 20 лет я сижу на этом прекрасном местечке. Часто случаются такие дни, что, смотря на небо, говорю: зачем я не там? Я так устал».

В конце января 1855 г. самодержец заболел острым бронхитом, но продолжал работать. В результате началось воспаление легких и 18 февраля 1855 г. он скончался. Перед смертью он сказал сыну Александру: «Мне хотелось, приняв на себя все трудное, все тяжкое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе. Теперь иду молиться за Россию и за вас…»

 

 


 

В.Скляренко

ред. shtorm777.ru