О потемкинских деревнях

Правда и ложь о потемкинских деревнях

Григорий Александрович Потемкин — фигура в российской истории настолько значительна, насколько и противоречива. «В длинном списке ее (Екатерины II — прим. авт.) любимцев, обреченных презрению потомства, имя странного Потемкина будет отмечено рукою истории. Он разделит с Екатериной часть ее воинской славы, потому как ему обязаны мы Черным морем и блестящими, хотя и бесплодными победами в Северной Турции». Так написал о Потемкине А.С. Пушкин.

А надо заметить, Пушкин отнюдь не жаловал Екатерининскую эпоху и главных ее исторических персонажей, в том числе и саму императрицу. Но «странного Потемкина» выделил среди других, «обреченных презрению потомства». Однако были о Потемкине и другие мнения. «Прохожий, помоли Всевышнего Творца, что сей не разорил России до конца», — написал неизвестный автор в эпиграмме «На память кончины князя Г. А. Потемкина-Таврического».

Все было в биографии Г.А. Потемкина — и славные подвиги на поле брани, и великие исторические свершения, и непомерное властолюбие, и чрезмерное неконтролируемое казнокрадство. Однако многие читатели при упоминании фамилии Потемкин в первую очередь вспомнят знаменитые «потемкинские деревни», одну из величайших тайн истории Российской империи. Что же это было — грандиозная мистификация, которую устроил царский фаворит, или же, напротив, попытки запятнать величайшего государственного деятеля?

Вначале немного пройдемся по биографии Григория Потемкина, попытаемся понять, как сын мелкопоместного смоленского дворянина, отставного секунд-майора, взлетел до небес российской политики. При рождении Григорию, как говорится, ничего не светило — ни происхождение, ни доходы его небогатых родителей, казалось, не давали никаких особенных перспектив.

Правда, в 1756 г. 17-ти летний юноша поступил в гимназию Московского университета, а через год даже был представлен императрице Елизавете Петровне в числе 12 лучших воспитанников. Однако потом Григорий потерял всякий интерес к учебе и в результате был отчислен из гимназии «за леность и не хождение в классы». Нерадивый отпрыск семьи Потемкиных якобы хотел стать священником, но в итоге оказался в армии, неся службу в Конной гвардии в качестве вахмистра.


Вот тут-то в жизни Григория Потемкина начинается самое интересное. Он оказался в нужном месте в нужный час — там, где решалась судьба российской короны. Молодая и решительная женщина, приехавшая в Россию из саксонского княжества Ангальт-Цербст, которая именовалась раньше принцессой Фредерикой-Августой, а на новой родине ставшая Екатериной, решила захватить в свои руки власть в России. Но было небольшое препятствие — для того чтобы единолично занять российский престол, Екатерине надо было устранить своего мужа императора Петра III. А как устранить? Да в общем-то по известному принципу: «нет человека — нет проблемы»…

Тут сделаем небольшое отступление. История — дама не только переменчивая, но и очень податливая. Ведь, рассуждая строго по закону, то, что совершила Екатерина II и ее сподручные, называется государственный переворот, причем был зверски убит законный российский император. Нетрудно догадаться, что ожидало Екатерину и «иже с ней» в случае провала операции.

Но бывшая принцесса из Ангальт-Цербста стала российской императрицей и вошла в историю с титулом «великая». Не меньшего величия в истории достигли и те, кто помог Екатерине, своими руками убивая ее законного мужа. В числе их был и Григорий Потемкин. Именно он, красавец-кавалерист двадцати с небольшим лет от роду, предложил будущей императрице свою саблю, когда увидал, что на сабле Екатерины оторвался темляк. На календаре был 1762 г. — год начала Екатерининской эпохи, которая продлится тридцать с лишним лет.

Екатерина запомнила Григория и после успешного завершения переворота одарила его своей благосклонностью. Потемкин перескочил сразу через два звания, приобретя чин подпоручика гвардии, и получил 10 000 рублей серебром. Через какое-то время Григорий Потемкин именовался уже не иначе как «ваше превосходительство», имел звание камергера и имения с четырьмястами крепостными в придачу. Любой другой на его месте был бы доволен таким невероятным взлетом. Но Григорий Александрович не относился к числу «любых других». Он уже вошел во вкус, он хотел большего. И он решился на отчаянный шаг — признался в любви государыни…

О любвеобильности Екатерины II ходили и ходят легенды. И она, так скажем, с благосклонностью приняла пылкое признание своего подданного. Но это отнюдь не означало, что Григорий целиком и полностью завоевал сердце императрици. Фаворитом Екатерины в те времена был Григорий Орлов, мечтавший со временем сменить статус фаворита на положение законного супруга Екатерины.

И конечно, появление конкурента на любовном фронте никак не входило в его планы. Вместе со своим братом Алексеем Григорий Орлов решил проучить слишком смелого камергера Ее Величества. Это не была дуэль — это была банальная драка. Орловы оказались сильней Потемкина — как в прямом смысле, так и в смысле влияния на императрицу. Лишившийся глаза Григорий Потемкин вынужден был удалиться от двора.

Это было отступление, жестоко и больно бьющее по самолюбию. Но отнюдь не проигрыш. Потемкин снова интуитивно делает то, что необходимо в данный момент. Он записывается волонтером в действующую армию и отправляется на русско-турецкую войну, где совершил ряд беспримерных по храбрости подвигов. По воспоминаниям очевидцев, Потемкин лез буквально в самое пекло, чем снова смог обратить на себя внимание Екатерины. Императрица вызвала героя в Петербург, удостоила его аудиенции и попросила Григория Александровича писать ей. Окрыленный Потемкин ненадолго уехал в армию, чтобы после с триумфом возвратиться ко двору.

1774 год — закончилось время братьев Орловых — Григорий попал в опалу, не миновал сей участи и его брат Алексей. А Григорий Александрович начал свое стремительное восхождение. Он получил звание генерал-адъютанта и подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, был назначен вице-президентом Военной коллегии и членом Государственного совета. Однако не это главное, а то, что между Екатериной и Потемкиным завязался бурный роман, апофеозом которого, по некоторым данным, стало тайное венчание то ли в Москве в церкви Большого Вознесения, то ли в Петербурге в церкви Самсония на Выборгской стороне.

Следует отметить, что Григорий Александрович недолго был любовником Екатерины. Но новая сердечная страсть государыни отнюдь не означала, что Потемкин лишился статуса «самого влиятельного человека в России», как говорили о нем некоторые иностранные послы. Скорей напротив, он фактически захватил власть в стране в свои руки.

Ни один вопрос государственной важности Екатерина не решала без участия и мнения Потемкина. 1775 год — с подачи «батиньки» (так Екатерина иногда в письмах величала своего возлюбленного) императрица подписала указ о ликвидации Запорожской Сечи. В следующем году Потемкин стал генерал-губернатором огромнейшего южно-русского края, на территории которого находились и южно-украинские земли.

Денег на освоение новых земель Екатерина не жалела, тем более что управлял ими ее фаворит. После освоения Причерноморья Григорий Александрович обратил свой взор на Крым.

Екатерина получила то, что хотела, — русские корабли отныне ходили в Черном море. Не остался внакладе и Григорий Александрович. Понятно, что именно он получил под свое начальство Таврическую губернию. А вместе с ней — и новые денежные вливания, щедро выдаваемые Екатериной на освоение нового края. И как следствие — новые сотни летевших в Петербург писем, в которых их авторы, анонимные и не скрывавшие своих имен, писали о потрясающем воображение воровстве Потемкина.

Кто же мог писать такие письма? Клеветники и завистники, стремившиеся опорочить в глазах императрицы и всей страны величайшего государственного деятеля? Или же честные патриоты, которые пытались предотвратить разворовывание государственной казны и остановить зарвавшегося самодура? Сейчас это вряд ли возможно установить точно.

То, что Потемкин был одним из богатейших людей Российской империи, — это факт. А вот что было источником этих богатств? На это вопрос нет абсолютно достоверного ответа. Вначале Екатерина II никак не реагировала на эти сообщения — она до такой степени доверяла Потемкину, что нисколько в нем не сомневалась (или попросту прощала ему все его прегрешения). Однако потом, чтобы пресечь все кривотолки, решила лично осмотреть подчиненные своему любимцу земли.

Конечно, это не было внезапной инспекторской поездкой с целью выявления недостатков и растраты. Во-первых, Екатерина очень доверяла Потемкину, а во-вторых, в условиях конца XVIII столетия попросту невозможно было быстро и неожиданно нагрянуть из Петербурга в Крым. Да и вообще — какая может быть неожиданность, если за год до поездки в столице была издана книга «Путешествие Ея Императорского Величества в полуденный край России, предприемлемое в 1787 году», посвященная как раз таки будущей поездке императрицы в южные края.

Так что, возможно, и хотела Екатерина проверить, как Григорий Александрович распоряжается казенными средствами, но, скорей всего, поездка носила характер ознакомительно-увеселительный, чем инспекционный.

Итак, Екатерина II в скором времени после наступления нового 1787 г. отправилась в путь. В январе огромный императорский поезд («в 14 каретах, 124 санях, имели 40 запасных экипажей») выехал из Петербурга в Киев, где Екатерину ждал Потемкин. Оттуда путешествие должно было продолжиться на кораблях. Планировалось, что из Киева государыня тотчас отправится дальше, но наступившие холода сковали льдом Днепр. Ее Величеству довелось задержаться, что, в общем-то, не слишком ее огорчило. В увеселениях и празднествах Екатерина провела в Киеве два с половиной месяца.

В мае огромная императорская флотилия (70 с лишним кораблей) в конце концов взяла курс на юг. В поездке императрицы, кроме огромной придворной свиты, сопровождали и иностранцы: дипломаты, купцы и просто путешественники. В Каневе к ним присоединились еще двое: польский король Станислав Понятовский и некий австрийский «граф Фалькенштейн». Под этим именем попытался сохранить инкогнито (правда, не совсем удачно) император Австрии Иосиф II.

Что же увидали Екатерина II, европейские монархи и прочие сопровождающие их в поездке? Чудес была масса — пустынные еще недавно земли цвели, утопая в роскошных садах. Все и вся буквально дышало богатством и благополучием. Довольны были все, кому посчастливилось быть обласканным «величавой мудростию» Григория Александровича Потемкина, — от крепостного крестьянина до знатного вельможи. Произвел впечатление Херсон, выросший в голой степи словно по мановению волшебной палочки. Но апофеозом всей поездки стало посещение Севастополя.

«Мне казалось, что это страница из „Тысячи и одной ночи“, что меня зовут Джаффаром и что прогуливаюсь с калифом Гаруном-аль-Рашидом, по обыкновению его переодетым», — так описал свои впечатления от обеда в севастопольском Инкерманском дворце французский путешественник граф де Людольф. И он был не одинок в этом мнении. Император Иосиф II назвал Севастополь лучшим портом в мире, и все иностранные гости в один голос восхищались выстроившимися на севастопольском рейде 3 линкорами, 12 фрегатами, 20 линейными судами, 3 бомбардирскими лодками и 2 брандерами.

Казалось, что все хулители графа Потемкина были посрамлены. Государыня была безмерно довольна увиденным и, расставаясь с Григорием Александровичем на обратном пути в Харькове, пожаловала ему титул «Светлейшего князя Таврического». Идиллия да и только. К тому же начавшаяся в 1787 г. очередная русско-турецкая война показала, что по крайней мере, флот и порты были вполне боеспособными. Кстати, именно Григорий Александрович осуществлял общее руководство компанией, в результате которой русские войска одержали ряд блестящих побед как на суше, так и на море.

Однако спустя десяток лет идиллия была нарушена. В самом конце XVIII столетия, когда ни Екатерины II, ни графа Потемкина уже не было в этом мире, в Европе одна за одной начали выходить книги воспоминаний тех, кто путешествовал вместе с Екатериной по Причерноморью и Таврии. И следует отметить, отзывы об увиденном в этом путешествии были не самыми лестными. Предоставим же слово свидетелям.

Французский принц Шарль Жозеф де Линь:

«Теперь я узнал, что значит искусные обманы: государыня, не будучи в состоянии выходить из кареты, должна верить, что некоторые города, коим она давала знатные суммы на построение, уже совсем кончены; между тем мы часто находили сии же города без улиц, улицы без домов, дома без кровель, окон, дверей… В тех местах, по которым проезжала Ее Величество, богатые декорации, нарочно для нее выстроенные, валились сразу после ее проезда».

Шведский путешественник Иоанн-Альберт Эренстрем:

«На большом расстоянии видно было деревни, но они были намалеваными на ширмах; люди же и стада пригнаны фигурировать для этого случая, чтобы дать самодержице выгодное понятие о богатстве этой страны… Везде видны были магазины с прекрасными серебряными вещами и дорогими ювелирными товарами, но магазины были одни и те же и перевозились с места на место».

Но больше всех постарался саксонский посланник Гельбиг. В 1797 г. он опубликовал в немецком журнале «Минерва» биографию Потемкина с красноречивым названием «Князь тьмы». И он же ввел в оборот фразеологизм «Potemkinishe Dorf» («потемкинские деревни»), который с тех пор начали употреблять исключительно в негативном смысле как синоним очковтирательства и обмана.

Итак, что же из себя представляют «потемкинские деревни»? Раскрашенные декорации и тысячи несчастных крестьян, которых перегоняли с места на место и которые должны были скрыть гигантское казнокрадство, которого еще не видела Россия? Или же это Екатеринослав (сегодня Днепропетровск), Херсон, Николаев, Севастополь, другие реально существовавшие и существующие поныне города и поселки, основанные в конце XVIII столетия?

Истина, как это часто бывает в истории, лежит где-то посередине. Наверно, точней всего о происходившем сказал в своих воспоминаниях граф де Сегюр, посол Франции при дворе Екатерины II:

«Города, деревни, усадьбы, а иногда и простые хижины были так разукрашены и замаскированы триумфальными арками, гирляндами цветов и нарядными архитектурными декорациями, что вид их обманывал, превращая их у нас на глазах в великолепные города, внезапно воздвигнутые дворцы, в сады, роскошно созданные».

То есть (да позволено будет автору высказать свое собственное мнение) имели место декорирование, украшательство, показная радость подданных и удачная попытка развлечениями отвлечь внимание Екатерины от истинных проблем. Фейерверки, балы, торжественные обеды и ужины — и так было в каждом городе, куда прибывал императорский кортеж.

«Для разорения России надобно не особенно много таких путешествий и таких расходов», — писал граф де Людольф. Поездка, целью которой якобы ставилась проверка расходования государственных средств, обошлась казне в гигантскую сумму — 15 миллионов рублей. За такие деньги можно было обустроить не только Крым, но и пол-империи.

И все-же Потемкину было что показать Екатерине и знатным иностранцам. И для этого не нужно было устраивать откровенный обман, возводя бутафорские селения и перегоняя с места на место крестьян. Да и в конце концов, Екатерину, при всех ее недостатках, было не так уж просто обмануть, и города, вроде Херсона или Севастополя, стоят и поныне, и корабли, которые, как утверждали иностранцы пойдут ко дну от первой же волны, сражались с турецкими судами и топили их отнюдь не бутафорскими ядрами.

Так что Григорий Александрович Потемкин занял свое место в истории не только как изобретатель «потемкинских деревень».

 

 


 

А.Хорошевский

ред. shtorm777.ru