Последний русский император, пророчества

Пророчества Авеля о династии Романовых прошло прошло через столетия. Как известно, Павел I записал это предсказание монаха Авеля, положил в конверт с пометой: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». Конверт положил в старинный ларец и, запечатав, оставил послание на волю судьбы. Ей же было угодно, чтобы Николай II, чье правление и пришлось как раз на столетний юбилей кончины Павла Петровича, это послание прочел.

Надо отметить, что годовщину мученической кончины (по другому говоря, убийства) своего державного предка, император Николай II отметил 11 марта 1901 года. В Петропавловском соборе отслужили заупокойную литургию у гробницы Павла I. По окончании службы Николай с супругой, императрицей Александрой Федоровной, с министром императорского дворца и своим адъютантом бароном Фредериксом, а также с небольшим количеством особо приближенных придворных отбыл в Гатчинский дворец. Там так-же отслужили панихиду, но уже более скромно – по «домашнему».

На следующий день 12 марта 1901 года Николай II объявил, что решился исполнить волю предка – вскрыть заветный ларец и прочитать послание Павла. Двором это было воспринято как очередное, пусть и историческое, но развлечение. Придворные кавалеры и фрейлины, улыбаясь и шушукаясь, проводили царственную чету в особенную залу. Там на покрытом темной бархатной скатертью столе лежал старинный ларец.  Только сначала, перед тем как открыть ларец, государь тихонько прикрыл двери, чтобы ничей взор не смог ничего увидеть.

Часа два Николай II и императрица Александра Федоровна читали послание предка. Возвратилась императорская чета к придворным, уже безо всякого праздничного настроения. Оба были сильно взволнованы: Александра – бледна, Николай, напротив, красный, как вареный рак. Ни слова не сказав, монархи прошли мимо затихших придворных и удалились к себе. А вечером гатчинский истопник по секрету рассказал, что царь сжег в камине какие-то старинные бумаги. Горели строки о предыдущих царях, горели и слова о самом Николае: «На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим, как некогда Сын Божий, в 18 году примет кончину мучительную».

Конечно, о кровавых пророчествах Авеля государь постарается забыть. А как жить иначе? Жить, ожидая мучительный конец, немыслимо, да и надежда все-же умирает последней. Но слова пророчества врезались в подсознание. Об этом есть множество свидетельств. Вот что писал в мемуарах литератор С.А Нилус, приближенный ко двору: «6 января 1903 года у Зимнего дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости одно из орудий оказалось заряженным картечью, и часть ее ударила по беседке, где находилось духовенство и сам государь. Спокойствие, с которым государь отнесся к происшествию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание окружавшей его свиты. Он, как говорится, и бровью не повел… «До 18 года я ничего не боюсь», – сказал царь».

Хотя, есть свидетельства, что императрица Александра Федоровна старалась изменить пророчества. Не потому ли приглашала ко двору различных магов, гадалок и предсказателей? Но ни у кого не получилось изменить «пророчества веков». Как видно, Авель был силен в своих «прогнозах». Или просто прав? Не по этой ли причине историки ХХ столетия стали вдруг внимательно изучать его пророчества? Жаль только, что предметов изучения осталось немного, почти все книги Авеля были уничтожены.


Так чем же оказалось эти пророчества для последнего российского императора? Подкреплением духа царя или путами, которые связали ему руки? Может, если бы Павел не был столь скрупулезен и оставил знания, которые получил от Авеля, при себе, ни о чем не подозревающий Николай II смог бы еще побороться за власть? Ведь в конечном счете все определила именно его личная нерешительность. И тут стоит снова вспомнить роковое послание: трудно ждать железной воли от человека, который узнал об исходе событий. Мало кто осмелится действовать, помня, что впереди ожидает конец. Впрочем, трудно осуждать последнего российского царя, ведь пророчества Авеля о гибели династии Романовых было не единственным. И Серафим Саровский, и другие святые Отцы Церкви предупреждали, что конец династии уже близкий.

Правда, они, в отличие от Авеля, не говорили когда. Но для Николая II дата не являлась тайной не только потому, что он прочел послание Павла. Было еще одно послание – и еще один ларец, более старинный, чем павловский, железный, но все равно изъеденный временем. Ибо было ему не сто лет, а почти триста, и текст, который в нем хранился, был написан во времена царствования Алексея Михайловича Тишайшего, отца Петра Великого, то есть в последнюю треть XVII столетия. Ключ от этого загадочного ларца вручался каждому Романову в день коронации. 21 октября 1884 года получил его и Николай II. Конечно, в коронационных хлопотах ему было не до старинных ларцов, но спустя какое-то время, когда императорская чета уже вернулась в Санкт-Петербург (коронации, как известно, происходили всегда только в Первопрестольной Москве-матушке), Николай с Александрой захотели вскрыть ларец.

Вставили ключ, замок скрипнул и открылся. Николай II покрасневшими от постоянных коронационных мероприятий глазами уставился на старинный свиток. Подумав, стал разворачивать, боясь, что свиток распадется на части. Но пергамент оказался отменным, хоть и было ему более трехсот лет. Супруга Александра Федоровна, обожающая мистику, волшебство и старинные легенды, подтолкнула мужа под локоть – поторопила. Николай, и всегда-то неловкий, тут совсем выронил свиток. «Подожди, Алекс!» – прошептал, поднимая послание. Развернул, начал читать. Жена заглядывала через плечо, нетерпеливо шепча: «Что там? Что?»

Николай пробежал глазами первые строки: «Написано о моих предках-правителях. О сыне Алексея Тишайшего – Петре Великом. Об императрицах Екатеринах и Елизавете. Кажется, все правильно. А вот о том, что бедный Павел Петрович умрет не своей смертью. А вот об Александре-воине. Это, конечно, Александр I, победивший Наполеона. Теперь Николай I, Александр II…»

Императрица встрепенулась: «Неужели сказано, что его убьют бомбисты?» Николай прочитал и коротко ответил: «Да. Потом о моем отце – Александре III…» Императрица даже привстала на цыпочки, пытаясь заглянуть в текст: «А о тебе, Ники? А о нас?» Император вздохнул: «О нас ничего, Алекс. Вот смотри сама!..» И он поднес свиток к глазам супруги. Та взглянула и растерянно протянула: «Это старинные буквы. Я не понимаю по-старославянски». Николай свернул свиток: «А я понимаю. Меня учили». Александра с разочарованием вздохнула: «Жаль, что о нас ничего не написано. Я думала, узнаем о будущем… А может, и к лучшему: меньше знаешь – крепче спишь. Пойдем соберем фрейлин и станем играть в фанты!»

Фанты, правда, не задались. Николай был вял. Александра так-же скоро потеряла интерес к игре – беспокоилась, не простудился ли ее обожаемый Ники? На ее приставания супруг отвечал: «Голова болит!» – и через полчаса ушел в спальню. И, лишь когда остался один, в ужасе позволил себе вспомнить пророчества неизвестного предсказателя, из старинного свитка. Слова были страшными. Пророк из XVII столетия предрекал, что он, император, вступивший на трон в конце века XIX, станет последним из Романовых на русском престоле и будет убит собственными подданными. И еще старинный провидец умолял последнего императора достойно встретить неизбежное, не пытаться уклониться от зело страшной судьбы, ибо она предначертана Богом за все грехи рода. Только собственной кровью и прощением своих мучителей, писал провидец, можно будет прервать ужасное кровопролитие, в котором Россия может и вовсе захлебнуться.

Что же, стоит только склонить голову перед последним русским императором, который, узнав такие пророчества, нашел в себе силы сначала царствовать, а потом принять неизбежный конец.

 


 

Елена Коровина

ред. shtorm777.ru