Гитлер и Пивной путч

Гитлер и неудачная попытка Пивного путча

Пивной путч (известен еще как путч Гитлера и Людендорфа) попытка захвата власти предпринятая НСДАП во главе с Гитлером и генералом Людендорфом 9 ноября 1923 г. в Мюнхене.

Весна 1923 г. была отмечена в Германии тяжелыми кризисными явлениями. Уже в январе в Рур, важнейший германский промышленный район, вошли войска Французов. Обесценение денег достигло фантастических цифр. Людей охватили апатия, отчаяние. Все чаще стали возникать забастовки, голодные и антивоенные демонстрации.

30 апреля лидер Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП) Адольф Гитлер созвал митинг и заявил, что нацисты готовы навести порядок в стране. Несмотря на запрет баварского правительства, в скором времени нацистское войско собралось в предместье Мюнхена Обервизенфельде. Там были не только мюнхенцы, но и члены военизированных союзов, съехавшиеся из различных мест.

Но все они стояли в полном бездействии, хотя у них были и винтовки и легкие пулеметы. Гитлер в солдатской каске и с Железным крестом на груди метался по полю, в ожидании условного знака от Рема. С ним вместе были командиры военизированных отрядов Вебер, Грегор Штрассер, л-т Россбах, Крибель и многие другие. Но Рем знака так и не подавал, его тем временем распекал генерал Лоссов. Несмотря на советы Крибеля и Штрассера, Гитлер не решился двинуться с места, боясь регулярных частей рейхсвера.

Обескураженный баварский лидер нацистов пропал с политического горизонта на все лето. Появился он лишь осенью, когда власть в Баварии фактически была сосредоточена в руках триумвирата: Карра, командующего баварскими войсками генерала Лоссова и полковника Зайссера, полицай-президента. Триумвират поначалу был враждебно настроен к центральному правительству в Берлине.


В этой ситуации Гитлер и его сообщники снова и снова пытались прощупать, не согласятся ли генерал Лоссов, действующий из-за кулис Карр, полковник Зайссер и такие могущественные персоны, как рурский промышленник Стиннес, лидер «пангерманцев» Класс, командующий рейхсвером генерал фон Сект, в случае провозглашенного правыми организациями «похода на Берлин» предоставить нацистам за их услуги по усмирению народных волнений положенную часть власти. Однако ясного ответа они не получили.

В начале сентября, всего лишь спустя три недели после падения правительства Куно, возникшее в январе 1923 г. организационное сотрудничество баварских правых союзов, включая и НСДАП, оформилось в «Германский боевой союз». Политический лидер этого союза был Гитлер, военный руководитель союза — подполковник в отставке Герман Крибель.

Гитлер и его ближайшее окружение, которые уже не раз вселяло в своих унтер-фюреров надежду на предстоящий путч против Веймарской республики, вновь попытались использовать затруднительное положение общегерманского правительства для государственного переворота.

Ими было намечено на 27 сентября 1923 г. проведение в Мюнхене 14 крупных митингов, на которых, по информации властей, намеревались подать сигнал к «нанесению удара». Но правительство земли упредило его, запретив эти сборища, а также назначив Карра генеральным комиссаром Баварии и передав ему исполнительную власть чрезвычайного характера.

Монархист Карр втайне, как видно, также мечтал свергнуть берлинских политиков и восстановить в Баварии монархию, то есть дом Вительсбахов, после чего и вовсе отделиться от Германии. Не случайно его заместитель Ауфзесс призвал 20 октября к «походу на Берлин» и подверг оскорблениям президента Эберта, по профессии шорника. Через 4 дня генерал Лоссов, который также принадлежал к числу ближайших доверенных Карра, заявил о необходимости вступления в Берлин и установления «национальной диктатуры».

Но Карр и его приспешники ориентировались на совместные действия с генералом Сектом, который располагал внушительными средствами власти. 3 ноября Карр послал другого своего доверенного, начальника баварской полиции полковника Зайссера, в Берлин, с поручением изложить командующему рейхсвером свой план установления «независимой от парламента, свободной национальной диктатуры», которая должна своими «решительными мерами» выступить «против социалистической нечисти». Сект на этот счет заметил: «Это моя цель… Различие в темпе, а не в цели».

С твердым намерением подчинить все оппозиционные военизированные формирования командованию Лоссова и тем самым обеспечить себе в совместной с Сектом акции максимум самостоятельности, Карр 6 ноября созвал совещание представителей так называемых отечественных объединений для непосредственной подготовки решающего удара по Берлину. От «Германского боевого союза» в совещании принимал участие только его военный руководитель Крибель. Политического руководителя этого союза Гитлера даже не стали приглашать.

И конечно, Гитлер и его ближайшие сообщники были этим крайне обозлены. Они ни каким образом не желали дать оттеснить себя теперь, когда для них на карту было поставлено решительно все. По настоянию Гитлера Людендорф во второй половине дня 8 ноября предстал перед триумвиратом Карр — Лоссов — Зайссер и потребовал включить «Германский боевой союз» в работу по политическому планированию заговора. Когда же это требование отклонили, Гитлеру не осталось ничего другого, как ошеломляющим маневром заставить «взбунтовавшееся начальство» признать участие фашистов в задуманном государственном перевороте.

Подходящий момент представился тем же самым вечером во время «митинга отечественных сил» в пивном зале «Бюргербройкеллер». На нем Карр, заранее оправдывая запланированную антиреспубликанскую акцию, выступал в связи с 5-й годовщиной Ноябрьской революции перед министрами, чиновниками, военными и коммерсантами с докладом «От народа к нации».

Около 21 часа в дверях огромного зала появилась свалка, раздались громкие выкрики, с опрокинутых столов со звоном покатились по полу пивные кружки. Не успел Карр собрать свои бумаги, как в зал ворвались несколько десятков человек в коричневой форме; на рукавах повязки со свастикой, на головах стальные каски. В сопровождении 2-х охранников, Гитлер устремился вперед. Добежав до сцены, он вскочил на стул и начал требовать тишины. Гул голосов не смолкал, и он отдал приказ одному из телохранителей выстрелить в потолок. Выстрел заставил всех замолчать. Было слышно, как с потолка посыпалась штукатурка.

В наступившей тишине Гитлер прокричал, что «национальная революция» началась и зал оцеплен штурмовиками с тяжелым оружием. После он произнес несколько фраз о «величии момента». Сохранявший видимость спокойствия Карр и его свита удалились вместе с Гитлером в соседнюю комнату.

Как только дверь за ними закрылась, в зале раздался сдержанный смех, послышались возгласы: «Комедия!», «Театр!» Тогда штурмовики вывели из зала премьер-министра Баварии Книллинга и еще 2-3 видных лиц. Командовавший погромщиками Геринг, стоя на трибуне, еще раз выстрелил в потолок. Шум начал стихать. Тогда Геринг, по соощению очевидца, «громким голосом, довольно жестко и энергично» заявил: удар направлен не против господина генерального комиссара, не против рейхсвера, а против «марксистско-еврейского правительства» в Берлине.

После замешательства, во время которого Гитлер, то и дело выбегая из соседнего помещения, еще пару раз выстрелил из своего браунинга в воздух, было провозглашено, что три «сильных человека» Баварии Карр, Лоссов и Зайссер вступили в союз с нацистским фюрером и во главе с ним и вместе с генералом Людендорфом создали «национальное правительство» Германии.

Новые министры, в первую очередь объявленный «регентом» Баварии Карр, произнесли короткие, но воодушевившие присутствовавших речи и заверили «рейхсканцлера» Гитлера в своей верности. Свежеиспеченный «имперский военный министр» Лоссов произнес здравицу в честь появившегося в последнюю минуту «главнокомандующего» Людендорфа: «Желание вашего превосходительства для меня закон! Я соберу армию на борьбу!» Сам Гитлер говорил о «марше на Берлин». Он заявил, что «ноябрьские преступники» во главе с президентом Эбертом будут переданы суду «национального трибунала» и спустя три часа после вынесения приговора расстреляны.

На этом программа «национальной революции» на этот вечер закончилась. Гитлер поспешил удалиться, чтобы проинспектировать некоторые опорные пункты. Людендорф остался на сцене пивного зала как символ «национального мятежа». Постоянно звучали восторженные тосты и выкрики «Хайль Гитлер!». Тем временем Карр, Лоссов и Зайссер почти незаметно исчезли и отправились в находящуюся поблизости казарму 19-го пехотного полка, для обсуждения возникшей ситуации.

Утром население Мюнхена узнало из газет, что Бавария освободилась от «ига берлинских евреев» и «глава правительства» Гитлер в скором времени наведет порядок в Берлине. Когда же люди вышли на улицы посмотреть, как осуществляется «национальная революция», они увидали повсюду плакаты: Карр, Лоссов и Зайссер доводили до всеобщего сведения, что данное ими в «Бюргербройкеллере» Гитлеру слово вырвано у них силой и, как следствие, ничего не значит, они отмежевываются от Гитлера и Людендорфа.

Как оказалось, во время ночного совещания триумвират пришел к выводу, что у гитлеровского путча никаких шансов на успех нет. Когда к тому же из Берлина поступило сообщение, что Эберт ввиду мюнхенских событий наделил исполнительной властью (до сих пор принадлежавшей министру рейхсвера) не кого иного, как именно Секта, Карру и его партнерам стало понятным: из этой нацистской авантюры надо вылезать как можно скорей. Узнав об этом, Гитлер пришел в такую дикую ярость, что не смог преодолеть ее на протяжении целого десятилетия: «рассчитываясь» 30 июня 1934 года с Ремом, он отдал приказ убить также Кара и Лоссова.

Гитлер попытался превратить намечаемый на первую половину дня 9 ноября триумфальный марш по Мюнхену в демонстрацию протеста против трех «старых господ», которых он таким образом еще надеялся заставить встать под свои знамя. Но Карр и его сообщники должны были принять серьезные меры. Регулярные части и полицейских мобилизовали на разгон беспорядков. Попросту говоря, подготовились к отпору нацистам.

Однако Гитлер, к которому отовсюду стекались его молодчики, не мог дать задний ход. Пришлось в 11 часов утра после долгих проволочек двинуться во главе колонны к центру города.

Когда колонна нацистов с Гитлером, Людендорфом (он был убежден, что в него стрелять не будут!), Крибелем, Герингом и другими известными нацистами, шагавшими в первой шеренге, свернула с аристократической Резиденцштрассе и приблизилась к Галерее полководцев, путь ей была преграждена полицейской цепью. Незадолго до этого нацисты смогли прорвать такое же заграждение на мосту через реку Изар, и потому они пренебрегли предупреждением остановиться и разойтись.

Полицейских было явно меньше, историки в последствии подсчитали, что пропорция была поразительна — 1 к 30! Колонна остановилась. И вдруг прозвучал выстрел. По сей день неизвестно, кто выстрелил первым. После этого минуты две продолжалась перестрелка Упал Шейбнер-Рихтер — он был убит. За ним — Гитлер, который повредил при падении руку. Всего со стороны полиции оказалось убитыми 4 человека, а со стороны нацистов 16 человек. И тут же все закончилось, заговорщики разбежались. Гитлера увез некий Вальтер Шульц, тогдашний врач нацистов, в поместье Ханфштенглей. Только Людендорф продолжал шагать вперед. Его арестовали на площади Одеонплац. Через часа два сдался Рем, который захватил казармы рейхсвера со своими штурмовиками.

Путч нацистов провалился. Ликвидация нескольких еще продолжавших действовать гнезд штурмовиков вечером 9 ноября, во время которой схватили и Рема, прошла без каких либо усилий. Однако поражение Гитлера уменьшило и шансы Карра на установление своей диктатуры.

В дальнейшем же многие политики ретроспективно оценивали путч как событие, послужившее нацистам саморекламой и дававшее им возможность выдавать себя за «героев» Так, руководитель «Стального шлема» Теодор Дюстерберг написал в 1929 г., что пивной путч «на самом деле нисколько не повредил Гитлеру».

Судебный процесс по делу Гитлера начался 26 февраля 1924 г. и закончился 1 апреля.

«Обвиняемые, писал публицист Эрнст Юлиус Гумбель об этом процессе, стали руководителями судопроизводства. Они сами определяют, когда выдворить публику из зала. Через своих доверенных лиц они организовали выдачу входных билетов, чтобы их рассчитанная на привлечение избирателей пропаганда получила необходимый резонанс. Гитлер энергично подвергал свидетелей допросу, и публика награждала его громкими аплодисментами.

До какой степени уверенными чувствуют себя обвиняемые, можно увидеть из слов Крибеля: «Я заслужил свои лавры заговорщика против государства еще во время капповского путча». А Пенер даже издевательски заявил: «Если совершенное мною вы называете государственной изменой, то этим делом я занимаюсь уже на протяжении 5-ти лет». Гитлер и его друзья с полным правом утверждали, что они только продолжали начатое Карром и Лоссовом. Так обвиняемые сделались обвинителями. Официальный же обвинитель стал их защитником».

Глава нацистов стремился использовать процесс для саморекламы. В своем последнем слове Гитлер не ограничился изложением фашистской программы «безудержной политики силы» и «разгрома марксизма», а поставил вопрос, кто же призван осуществить эту программу? Гитлер заявил, что лишь он один устремился на штурм республики. «Того, кто рожден быть диктатором, выкрикнул он, указывая на себя,  того не отбросить назад, он не даст отбросить себя, он пробьется вперед!»

Суд приговорил Гитлера и двух его сообщников к 5-ти годам крепости с зачетом того времени, которое они уже просидели в тюрьме. Людендорф и другие участники кровавых событий вообще были оправданы.

В крепости Ландсберг-на-Лехе Гитлеру были предоставлены апартаменты, где он поочередно принимал «для доклада» своих подручных. Хотя продолжительность посещений официально ограничивалась шестью часами в неделю, ему молчаливо позволяли принимать посетителей по шесть часов ежедневно. Гитлер отсидел до и после суда в общей сложности 13 месяцев (по приговору за «государственную измену» всего 9 месяцев!).

Поначалу денщиком и одновременно секретарем Гитлера был Маурициус, но потом его сменил Рудольф Гесс, который добровольно (!) вернулся в Германию (после путча он бежал в Австрию) и добровольно же сел в тюрьму, дабы помогать своему фюреру.

Так крепость превратилась для Гитлера в подобие клуба. Со своими приближенными он обсуждал тактические вопросы восстановления запрещенной партии и отрядов штурмовиков, развертывания нацистской пропаганды, применения новых методов запугивания и насилия На таких беседах присутствовал и директор тюрьмы, который симпатизировал нацистам.

Находясь в заключении, Гитлер продиктовал большинство разделов книги «Майн кампф» («Моя борьба»), ставшей в последствии своеобразной библией германского фашизма.

 

 


 

И.Мусский

ред. shtorm777.ru