Начало Первой Пунической войны

Начало Первой Пунической войны и ее исход

Первая Пуническая война — первая война между Римом и Карфагеном, которая продолжалась 23 года (264-241 гг), и окончившаяся победой Рима.

Начав с малого, римляне энергичными усилиями в течении целого ряда веков постепенно подчиняли своей власти все народы Италии, пока наконец море, оказавшееся перед ними во всех направлениях, не положило предела успехам их оружия. В этих почти постоянных войнах Рим сделался могущественной державой, и потому нельзя было ожидать, что возникшая преграда заставит его праздно сложить руки.

Римляне видят, что лишь узкий пролив отделяет их государство от прекрасной Сицилии, на которую нельзя смотреть как на землю, вполне отдельную от Италии, и которая в мощных чужих руках может нести угрозу безопасности этой последней. А между тем карфагеняне, или пуны, как их обычно называли римляне, уже готовились завладеть всей Сицилией – те самые карфагеняне, которые уже обнаружили свои притязания и на Тарент, и завладели всем западным побережьем Средиземного моря.

Если им дать завладеть Сицилией, то в их власти окажется и Сицилийский пролив; тогда для Рима закроется путь в восточное море и они перестанут быть полными хозяевами берегов своего государства. Таким образом, обстоятельства указывали римлянам необходимость, даже если бы они и не хотели этого, двигаться дальше, перейти за границу Италии; и вот начались Пунические войны.

Карфаген был финикийской колонией, которая была основана, по преданию, в 888 году Дидоной, дочерью Тирского царя, бежавшей от притеснений корыстолюбивого брата. Город располагался в Тунисском заливе, в плодородной местности Северной Африки, и имел замечательную гавань. Плодородие почвы, которую карфагеняне с большим прилежанием и искусством обрабатывали при посредстве своих рабов на манер нынешних плантаций, а еще более – бойкая промышленность и обширная, благоприятствуемая местоположением торговля в скором времени сделали Карфаген цветущим городом, опередившим в конце концов все многочисленные колонии финикиян на берегах и островах западного моря и даже города-метрополии.

Но богатое торговое население, вопреки финикийскому обыкновению, сделалось и военным пунктом. Финикияне не были народом воинственным и жаждавшим политической свободы; единственное устремление их было в том, чтобы как можно больше торговать и наживаться.

Для беспрепятственного осуществления этих целей они добровольно жертвовали своей свободой, платили самые обременительные подати. Лишь в самых крайних случаях защищали они свою жизнь и имущество со всем бешенством отчаяния. Грекам, которые постепенно вытеснили их с их торговлей из восточной части Средиземного моря, они оказывали незначительное сопротивление. Однако когда греки пробились дальше и утвердились в Сицилии и разных пунктах африканского, галльского, испанского побережья, тогда перед финикиянами явилась перспектива полного вытеснения из этих мест, при отсутствии всякого другого исхода или приюта; для избежания этой участи им оставалось одно взяться за оружие.


Таким образом, Карфаген стал авангардом финикиян в борьбе с их национальным врагом греками. Благодаря этому он приобрел военную силу и воспользовался ею для распространения своих завоеваний для подчинения своему господству остальных финикийских колоний и окрестных ливийских племен, которых он заставил платить ему дань и поставлять людей для военной службы, Карфаген стал столицей могущественного североафриканского государства, державшего в своих руках и западную часть Средиземного моря с его островами, а равно эксплуатировало богатство его прибрежных стран, в особенности Испании.

После удаления Пирра карфагеняне остались первенствующим народом на острове, и казалось, что в скором времени вся власть над ним сосредоточится исключительно в их руках. Но тут-то раздалось перед ними римское «Стой!». Когда Пирр уезжал из Сицилии, он в последний раз взглянул с корабля на замечательный остров и сказал своим друзьям; «Какое поле сражения оставляем мы карфагенянам и римлянам!»

Спустя 12 лет после произнесения этих пророческих слов римские легионы перешли Сицилийский пролив, чтобы померятся силами с Карфагеном на новом поле битвы.

Силы обоих государств в начале Первой Пунической войны, была почти равными. На море карфагеняне на много превзошли могуществом своих противников: они обладали значительнейшим флотом той эпохи и управляли кораблями даже лучше греков. Когда карфагенский полководец Ганион посоветовал римлянам не затевать войны, то между прочим сказал им: «Без нашего согласия вы в море и рук не вымоете».

Денежными средствами римляне также в значительной степени уступали карфагенянам, так как Карфаген, по свидетельству Полибия, был богатейшим городом того времени. В Риме, по сравнению с Карфагеном, господствовала попросту бедность. Карфагенские посланники, побывавшие в Риме до начала войны, с насмешкой рассказывали, вернувшись на родину, что обстановка римских сенаторов крайне патриархальная, что единственный столовый сервиз из серебра признается достаточным для всего сената и что во всех домах, где они бывали в гостях, подавали им один и тот же серебряный сервиз.

В одинаковой степени с отдельными римскими семействами была бедна по сравнению с Карфагеном и римская государственная казна; однако римлянам для ведения войны и требовалось меньше денег, чем Карфагену. Римляне были воинственный народ, из своих собственных граждан они могли составить армию вдвое многочисленней карфагенской, и большую часть своих войн вели именно при помощи этого войска; что же касается их итальянских подданных, составлявших подкрепление их национальной армии, то они по большей части находились в таком благоприятном положении, что сражались за неприкосновенность римского государства в видах сохранения собственных интересов.

Карфагеняне хотя и могли выставить в поле 40 тысяч граждан, но карфагенский гражданин питал отвращение к военной службе, и государство вело войны в большинстве своем посредством наемных солдат, обходившихся ему довольно дорого. При чем в критический момент этих наемников не всегда можно было собрать и они представлялись гораздо менее надежными, чем солдаты Рима, которые в любой момент могли быть созваны под знамена.

Поводом к взрыву первой Пунической войны, послужило следующее обстоятельство. Кампанские наемные войска сиракузского тирана Агафокла после его смерти (289 г) овладели Мессаной. Они умертвили мужчин, разделили между собой женщин, детей и имущество и, основали здесь разбойничье государство. Так как эти люди завоевали право на жизнь мечом, то они назвали себя сыновьями Марса, мамертинцами.

Посредством завоевания других городов мамертинцы постепенно распространили свое господство по острову, так что спустя какое-то время занимали в Сицилии третье место после карфагенян и сиракузян. Но эти последние видели в них неудобных и ненавистных соседей. В Сиракузах узурпаторы-наемники поставили в это время во главе правления молодого человека из фамилии тирана Гелона, Гиерона, сына Гиерокла, отличившегося уже во многих походах.

Он отдалил от себя тех наемников, которым был обязан своим возвышением, вновь дал оружие гражданам и таким образом организовал новое наемное войско, на которое мог положиться верней, чем на прежнее. С этим войском Гиерон выступил против мамертинцев для наказания их за многие преступления, совершенные ими против сицилийских греков.

Блистательная победа, доставившая ему со стороны его сограждан царский титул, принудила мамертинцев удалиться за стены юрода. Видя, что им не справиться с Гиероном, и боясь его кровавой мести, они начали думать, к кому бы из иноземцев обратиться за помощью; одни советовали передать город карфагенцам, другие – римлянам. Большинством было решено в пользу Рима, и туда было отправлено посольство с поручением предложить римскому правительству вступить во владение Мессаной.

Римский сенат был в нерешительности. Он осознавал, что было бы политической ошибкой дозволить опасным для Рима карфагенянам завладеть такой важной крепостью, третьим городом Сицилии; но, с другой стороны, не представлялось ли для почтенного государства позорным заключить дружеский союз с разбойничьей шайкой, приятелями тех самих мятежников Региума, которых сам же Рим еще незадолго до того наказал самым кровавым образом?

При чем занятие Мессаны неминуемо должно было повлечь за собой войну с Карфагеном, исход которой невозможно было предсказать. Так как сенат не знал, на что решиться, то консулы, желавшие войны, перенесли дело на рассмотрение народного собрания, и народ, руководимый правильным политическим чутьем, не колеблясь постановил – оказать просимую помощь и начать войну. Необходимые меры были немедля приняты. Легионы двинулись в Региум, куда собрались корабли греческих союзных городов Южной Италии для того, чтобы перевозить римские войска.

Когда военный трибун Аппий Клавдий с авангардом римского ополчения прибыл в Региум, из Мессаны пришло ему известие, что карфагеняне вмешались в мессанские дела и устроили мир между мамертинцами и Гиероном, что карфагенский флот стоит в мессанской гавани, а карфагенский гарнизон – в тамошней крепости.

Депутаты от той партии мамертинского населения, которая впустила в город карфагенян, явились к римскому полководцу и выразили благодарность за помощь, в которой они более не нуждались. Трибун, человек гордый, отважный и жаждавший славы, не обратил внимания на заявления посольства и приготовился к продолжению пути. Несмотря на то, что пролив был загражден карфагенянами, он переехал в лодке в Мессану, явился в народное собрание и там, в присутствии карфагенян, объявил мамертинцам, что Рим берет на себя роль избавителя их от карфагенского ига; молчание, которое обнаружили при этом испуганные мамертинцы, трибун признал за выражение их согласия, что они в действительности желают помощи Рима.

Потом он вновь возвратился в Региум и, не обращая внимания на встречный ветер, поднял паруса. Но ветер рассеял его корабли и загнал часть их в карфагенский флот, курсировавший в проливе. Карфагеняне хотели избежать войны с Римом, и их полководец Ганнон вежливо отпустил суда с просьбой воздержаться от похода в Мессану. Клавдий гордо отверг эту любезность и с небольшим количеством оставшегося у него войска прибыл в Мессану.

Там он созвал народное собрание и пригласил в него также Ганнона под предлогом, что желает посредством миролюбивого объяснения покончить спор между Римом и Карфагеном. После долгих и резких прений между обеими сторонами один римский солдат вдруг схватил карфагенского полководца и под крики одобрения мамертинцев вытащил его из собрания. Потом Ганнона заключили в тюрьму, и но позорно купил себе свободу тем, что, по требованию Клавдия, приказал своему гарнизону очистить город. Карфагеняне предали его за это смерти.

Таким образом Мессана, краеугольный камень Сицилии, перешла под власть Рима (264 г). Однако в скором времени в ее гавани появился сильный карфагенский флот под начальством другого Ганнона, сына Ганнибала. Между тем как эти корабли курсировали в проливе с целью заграждения прохода римской армии, высадившееся на берег сухопутное войско карфагенян осаждало Мессану с северной стороны.

Гиерон же расположился лагерем на южной стороне. Но в одну из темных ночей консул Аппий Клавдий Каулекс переправился со своим войском через пролив и вошел в город. После он разбил сперва Гиерона, а потом Карфагенян и освободил город от осады. Римская отвага победила, Мессана была во власти Рима. В то время как Карфаген начал новые приготовления к войне, Гиерон как в этом, так и в следующем году был поставлен в такое стеснительное положение, что нашел необходимым, в собственных интересах, заключить с римлянами мир. С этого времени он в течение своего долговременного царствования оставался их вернейшим союзником.

Карфагеняне продолжили войну одни. Приготовления их были окончены лишь в 262 году, и тогда они ввели в большой, сильно укрепленный город Агригент (Акрагас) 50 тысяч человек под начальством Ганнибала, сына Гискона. Оба римских консула осадили город и голодом поставили его в отчаянное положение; пришедшее на выручку многочисленное войско под командованием Ганнона они разбили наголову, и когда после этого сражения Ганнибал, воспользовавшись темнотой и усталостью неприятеля, удалился вместе с гарнизоном, римляне завладели городом. Агригент был подвергнут страшному грабежу, все жители проданы в рабство. Впоследствии римляне вновь восстановили город.

Теперь в руках Рима находилась большая часть острова; карфагеняне держались только в своих укрепленных приморских городах. Для изгнания их из этих приютов и обеспечения за собой сделанных завоеваний, а также берегов Италии римлянам необходим был военный флот.

Но как построить флот? Когда казну опустошила долгая, мучительная война, и хотя, по выражению Полибия, воинственный дух побуждал римлян к войне, средств для этого у них не было. Но «великодушие и любовь к родине» первых людей государства спасли положение. Сенаторы решились на то, на что никогда не отважилась бы знать Карфагена: они на свои личные средства построили корабли.

В решительной битве при Дрепане консул Лютаций Катул разбил карфагенский флот. Карфагенские правители облекли тогда Гамилькара Барку неограниченными полномочиями — заключить мир или продолжать войну. Гамилькар понял, что война проиграна. Он обратился к римскому консулу с мирными предложениями. Следует отметить, что и силы самих римлян были на исходе.

Мир заключили на следующих условиях: карфагеняне выплачивали римлянам контрибуцию, отказывались от всей Сицилии и обещались впредь никогда не нападать ни на самих сицилийцев, ни на их союзников. Так окончилась вековая борьба за Сицилию, и римлянам удалось то, что не удалось ни Дионисию, ни Агафоклу. Эта война, заключает Полибий, «длилась непрерывно 24 года и была продолжительней, упорней и важней всех войн, какие известны нам в истории». В отношении доблести победный венок, по его признанию, стяжали римляне, но величайшим вождем той эпохи по уму и отваге был Гамилькар Барка.

 

 


 

Г.Штоль

ред. shtorm777.ru