смерть, жизнь

Возвращение к жизни через смерть

Встретивший смерть, меняет отноше­ние к жизни

Изучение свидетельств переживших смерть, свидетельствует, что эти люди после произошедшего с ними принципиально меняются. О таком, в частности, свидетельствуют исследо­вания доктора Моуди. Он писал: «Посмертный опыт оказывает глубокое влияние на отноше­ние переживших его людей к физической смер­ти, в особенности тех из них, которые до этого не думали, что есть что-то после смерти. Так или иначе все эти люди высказывали одну и ту же мысль — что они не боятся смер­ти». В связи с этим уместно привести высказывание одного из католических теологов: «Тот, кто умирает до того, как умрет, не умрет, уми­рая».

Моуди пишет:
«Пережитый опыт оказал на их жизнь очень тонкое умиротворяющее воздействие. Многие говорили мне, что после произошедшего, они чувствуют, что их жизнь стала глубже и содержательней, так как благодаря этому опыту они начали гораздо больше инте­ресоваться фундаментальными философски­ми проблемами». Далее в подтверждение при­водится следующие свидетельства пережив­ших опыт умирания.

«С того момента, как это произошло, я всегда думаю о том, что я сделал с моей жиз­нью и что должен буду с ней делать. Моя прошлая жизнь, я был удовлетворен ею. Я не ду­мал, что миру что-то надо от меня, так как я в самом деле делал то, что я хотел, и так, как я хотел; и я еще живу и могу делать что-то еще. Но после того, как я умирал, все вдруг изменилось, сразу после опыта умирания. Я начал задумываться, когда я совершал те или иные поступки, но совершал ли я их потому, что они были хорошими только для меня?

Я старался делать вещи существенные и те, после которых мое сознание и душа чувствуют себя лучше. Я пытаюсь избе­гать предубежденности и не осуждать людей. Я стараюсь совер­шать поступки, которые хороши сами по себе, а не только полез­ны лично для меня. И мне кажется, что я теперь начал гораздо лучше разбираться в жизни. Я чувствую, что обязан этим тому, что со мной произошло, то есть своему опыту смерти, тому, что я тогда увидел и пережил».

Люди кто пережил опыт умирания начинают переоценивать свое отношение к разуму. Женщина, пережившая близость смер­ти, рассказывала:

«В тот момент я была гораздо больше сосредоточена на со­стоянии моего разума, чем физического тела. Наш разум намного более важная часть нас, чем вид и форма нашего тела. До этого у меня в жизни было все как раз наоборот. Мое главные внимание и основное интересы были сосредоточены на моем теле, а происходящее с моим разумом, меня как-то не занима­ло, — все шло само собой. Но после того, как это случилось, именно состояние моего разума стало основным предметом моих забот, а уже на втором месте — забота о теле, — оно просто нужно для поддержания разумной жизни. Тогда для меня было безразличным, есть ли у меня тело или нет. Я не думала об этом. Самым основным тогда для меня был мой разум…».

Практически все, соприкоснувшиеся со смертью, особенно под­черкивают важность стремления в этой жизни любви к другим людям, любви глубокой и исключительной. Доктор Моуди приводит пример одного человека, «встретившего светящееся сущест­во, чувствовал полную любовь и понимание даже в тот момент, когда жизнь его развернулась, подобно панораме, для того, что­бы светящееся существо могло ее увидеть. Он чувствовал, что вопрос, который задало ему существо, заключается в следую­щем: может ли он таким же образом любить людей? Он чувству­ет, что теперь обязанность на земле — научиться такой любви».

Дальше Реймонд Моуди пишет:
«Кроме этого, многие подчеркивают важность полученных знаний. Во время их посмертного опыта им было сообщено, что наполнение знаний продолжается даже после жизни. Одна женщина, к примеру, после опыта смерти стремится воспользоваться любым случаем для того, чтобы улучшить свое образование. Дру­гой мужчина дает такой совет: «Неважно, в каком вы воз­расте, не переставайте учиться. Я думаю, что обучение — это процесс, который уходит в вечность».

Никто, — продолжает Моуди, — из опрошенных мной людей не говорил, что выходил из этого опыта с чувством мо­рального «очищения» или совершенства. Никто не высказал чувства превосходства — «я святей, чем ты». По существу, боль­шинство вынесло впечатление, что они, наоборот, должны еще к чему-то стремиться, чего-то достигнуть. И видения поставили пе­ред ними новые задачи, новые моральные принципы и определен­ное указание жить в соответствии с ними, но без ощущения мгно­венного спасения или непогрешимости».

Это были свидетельства наших современников. Они гово­рят о том, что человек, встретивший смерть, меняет свое отноше­ние к жизни. Эта трансформация, как явствует из приведенных выше высказываний, является положительной. Потому у раз­ных народов в разное время существовали и существуют оди­наковые по своей сути обряды. Их смысл — заставить человека пережить свою смерть и вернуться к жизни. Говорится далеко не всег­да идет о чисто символической смерти. В этих обрядах человек, как правило, идет по самому лезвию, находится на самом краю пропасти, откуда возврата нет. Это есть непременное условие — иначе реального опыта смерти не получится и об­ряд ничего не даст. Все должно происходить внутри человека, в его душе, в его психике. А это произойдет лишь при реальной встрече со смертью.


Изменение сознания после реальной близости смерти

Так, до нашего времени дожили предки древних обитателей Бри­танских островов. Это друиды, составляющие мистическую сек­ту. У них есть обряд посвящения (что-то вроде совершенно­летия). Обряд далеко не безобидный. Посудите сами: живого человека кла­дут в гроб. Гроб ставят в лодку, а лодку пускают в открытое море. И далеко не все после такого посвящения остаются в живых. Это может зависеть от многих обстоятельств, и в первую очередь от моря, от того, каково оно в этот день. Можно ли возражать, что в таком случае человек подвергается смертельной опасности. Че­ловек, который встретил таким путем смерть и выжил, в действи­тельности обогащается опытом реальной близости смерти.

Как видно, наиболее древней традицией переживания посмертного опыта является феномен шаманизма. Урало-алтайские и сибир­ские шаманы обогащаются опытом смерти в процессе умирания и возрождения, которые являются ритуальными. Эти ритуалы называются «болезнями посвящения». В течение определенного времени (от трех до семи суток) кандидат в шаманы лежит в своей палатке или в каком-то другом уединенном месте. Они находятся в состо­янии, близком к смерти. В таком состоянии они уходят в загроб­ный мир. Там они подвергаются жестоким испытаниям, на них на­падают демоны и духи предков. Они испытывают ужас и нечело­веческие страдания. С ними происходит прямо невероятное: их тело расчленяется на куски, из тела выпускают все жидкости, а с костей сдирают плоть. Глаза вырывают из глазниц. Куски тела испытуемого делят между собой духи различных болезней. У испы­туемого остается один скелет.

После такого тот, кто посвящается в шаманы, обретает новую плоть и кровь. Он совершает маги­ческий полет. Такой опыт умирания нужен бу­дущему шаману потому, что в процессе его посвящаемый приоб­ретает сверхъестественные знания и силы. Ими он обязан полу­божественным существам, имеющим человеческую или даже звериную внешность. Ритуальная смерть всегда заканчивается преодолением кризиса и возвращением к жизни. После того, как посвящение завершилось успешно, шаман сможет находиться как в этом обычном для нас материальном мире, так и в загробном мире. И то и другое для него одинаково естественно и воз­можно. Потому шаманы успешно сопровождают души умер­ших в царство мертвых. Как известно, шаманы занимаются лече­нием, гаданием и прорицательством. Ясновидение, как правило, для них не составляет особенных проблем. Приведем в этом случае такой пример, описанный ученым С.Мюге:

«Ойротский шаман утверждал, что войдя в транс, его душа может отделиться от тела и воспринимать предметы и явления, недоступные органам чувств. Проводили эксперименты: в действительности шаман описывал конкретное событие, происхо­дившее в то самое время за сотни километров.

А вот один из случаев, очевидцем которого был я сам. У пастуха ночью в грозу ушел табун лошадей. Поиски шли неделю. Встревожились не на шутку. Обратились к шаману. Он вошел в транс и точно назвал нахождение табуна в 150 км от места, где его потеряли. Позвонили в ближайший поселок от указанного шаманом места, и вскоре табун нашелся».

В легендах многих народов есть описания гибели героев и их возрождение. При этом не просто гибель, а их путешествия по за­гробному миру. Там они переносят тяжелые испытания, после этого возвращаются на землю. Совершив такое неестественно трудное перевоплощение от жизни через смерть к жизни, они ока­зываются наделенными сверхъестественной силой, оставаясь вечно юными и бессмертными.

Так, в наиболее древних обрядах, которым около 6 000 лет (ассиро-вавилонских), проявляет себя аллегория умирающего и затем воскресающего бога. Обряды посвящались Таммузу и Иттар. Сценарий этого обряда таков: Богиня-мать спускается в под­земный мир, чтобы отыскать волшебный эликсир, которым можно было бы оживить своего сына и мужа Таммуза. Такая же темати­ка просматривается и в древнеегипетских мистериях Изиды и Осириса. Тут говорится об убийстве и расчленении тела Осири­са его братом Сетом. Этот сюжет используется в ритуале. В кон­це концов сестры Изида и Нефтида воскрешают Осириса.

В Древней Греции и соседних государствах подобные мис­терии, связанные с умиранием и воскресением, были распростра­нены довольно широко. Так, известно, что в Атике происходили зна­менитые элевсинские таинства. Они базировались на мифе о бо­гине плодородия Деметре и ее дочери Персефоне, которую похи­тил повелитель царства мертвых Плутон. Тут также говорится о том же: смерти и воскрешении, возрождении, хотя она и трак­туется как аллегория сезонной цикличности в природе.

Собственно, такие же обряды по своей сути были в культах Митры, Гермеса, в Индии и Тибете. Они имелись также у наро­дов Севера, у африканских племен и на американском континен­те в доколумбовские времена. У многих народов существовали так называемые обряды посвящения, но они имели отношение не к от­дельным личностям, а к целым социальным группам и даже наро­дам. Это были ритуалы, преобразующие личность. Их как правило приурочивали к таким моментам, как рождение ребенка, обреза­ние, наступление половой зрелости, вступление в брак, вторая зрелость, смерть.

Специалисты полагают, что и в некоторых обрядах христи­ан встречаются отголоски того же посмертного опыта, во время принятия Святых тайн христиане складывают руки на гру­ди так же, как это принято делать у покойников. Обряд крещения у христиан тоже можно трактовать в том же духе: тот, кого крестят, заходит в водную купель, что, может быть, символизирует вхождение умершего в воды в потустороннем мире.

Обряды инициации (совершеннолетия, если можно так выразиться), которые и сегодня проводят в Африке и Латинской Аме­рике, тоже построены на возвращении к жизни после символи­ческой смерти. Юноша, который принимает участие в обряде, превращается в мужчину, заглянувшего за роковую черту. В этом обряде по­смертный опыт приобретается в продолжении нескольких дней (как и при посвящении в шаманы).

В результате посвящае­мый переживает символическую смерть и после этого возвраща­ется к жизни, но в новом качестве.
Основным вопросом достоверности этого опыта является расшифровка тех образов, которые при этом описываются. Ясно, что в данном случае говорится о «под­сознательном», которое лучше называть «бессознательным». В «бессознательном» каждого отдельного человека содержится информация обо всем во Вселенной: о том, что было, что есть и что будет. Эта информация как часть информационного поля Вселенной содержится в форме, которая лишена визуальных форм, конкретных образов, к которым мы привыкли тут, на которые опирается наше сознание. Символы, содержащие инфор­мацию в «бессознательном», сменяют друг друга. И главный вопрос состоит в установлении раскодировке таких символов, перевода их на язык нашего сознания, в котором нет аналогов. Это вопрос вопросов.

Потому, когда побывавший в загробном мире человек описывает свои видения в привычных для нас и него образах, то это отнюдь не означает, что именно такие образы он видел в потустороннем мире. Просто символы на уровне его «бес­сознательного» принимают определенные конкретные образы, свойственные для нашего сознательного. Потому и получается замкнутый круг, который возможно разорвать только в том случае, если понять, расшифровать связь между символами бессознатель­ного и конкретными образами сознательного. Теперь понятно, почему психолог К.Юнг писал о «крайней пустоте и баналь­ности сообщений из «мира духов». Абсолютно все приведенные выше факты имеют смысл только в том случае, если мы постиг­нем эту дешифровку. В противном случае все представляется весьма банальным, как считал Юнг.

 


 

Ю.Мизун

ред. shtorm777.ru