Невероятное спасение, стрессовая ситуация

Невероятное спасение при стрессовой ситуации

В конце XIX столетия, когда весь научный мир увлекся спиритизмом и «психическими явлениями», ученые старались тщательно задокументировать все подобные эксперименты. Но некоторые из них были настолько странны, что за неимением разумных объяснений были сразу же позабыты.

Немецкий ученый Эдуард фон Гартманн в своей книге «Спиритизм» приводит рассказ знакомого капитана судна. Как-то раз его боцман по имени Брюс зайдя в каюту капитана «остановился в ужасе и удивлении». За столом высвечивался контур абсолютно незнакомого человека, писавшего что-то!

«Несмотря на свою медвежью силу и отвагу, Брюс чуть было не лишился сознания, отступил к лестнице и в один прыжок оказался на палубе», — пересказывал произошедшее Гартманн.
Боцман прибежал к капитану и сказал, что в его каюте не иначе как приведение. Когда сам капитан зашел в каюту, там уже никого не было. Однако… на грифельной доске остались слова, которые были написаны твердым почерком: «Правь на С-3. 3/4 1».
«В хорошем почерке на доске не было ничего похожего на боцманские каракули, – говорил капитан. — Признаюсь, я был в затруднении. Я повернул доску и сказал Брюсу написать те же слова. Уже по направлению его букв я сразу увидал, что оба почерка не имели между собой ничего общего. То же я проделал со вторым боцманом, провиантмейстером и рулевым — единственными лицами из восемнадцати моряков, умеющими писать. Ничего похожего на буквы таинственной надписи». Заподозрив, что на борту «заяц», капитан отдал приказ обыскать корабль. Напрасно…

Уступая настойчивой просьбе команды, которая узнала о сделанной приведением надписи, капитан лег на указанный курс. В скором времени на горизонте показался айсберг. А рядом с ним боролись за жизнь два человека, как видно, потерпевшие кораблекрушение, — мужчина и ребенок.

Когда спасенных доставили на борт судна, Брюс побледнев, показал на мужчину: «Вот он! Этого человека, я видел внизу!»

«Я хотел было ответить, как вдруг заметил огненный шар, который принял за падающую звезду, -рассказывал капитан. — Шар упал в воду неподалеку от корабля с шипением раскаленного ядра. В тот же миг небо, казалось, разверзлось с ужаснейшим треском! Судно наше дрогнуло, точно ударилось о скалу. Дождь, град, гром и молния — все обрушилось в одночасье, и черные пенящиеся волны океана стали вздыматься к небу. Буря разразилась над кораблем, но, несмотря на сопротивление волн, он шел к С-3 3/4 1. Это нас спасло. Нас будто подхватила какая-то непреодолимая сила».

«Когда ветер улегся, — продолжал капитан, — я пошел к спасенным. Мужчина был абсолютно без сил. Зубы его стучали. К общему истощению прибавились подозрительные признаки цинги. На деснах при малейшем прикосновении выступала кровь, ноги опухли. Корабельный повар давал ему маленькими глотками укрепляющий напиток. Приходя в сознание, человек этот спрашивал: «Ребенок, где ребенок?» Ребенок сидел на скамье и жадно пил чай с ромом…

Через несколько дней, когда спасенные немного восстановили силы, произошло нечто, подтвердившее появление загадочной надписи. Желая записать имена спасенных нами, я спросил у мужчины его фамилию. У него было шведское имя с горловыми звуками и с удвоенными согласными, потому я попросил его самого написать фамилию — свою и ребенка. Он быстро написал: «Юлий Фенингер и Карл Шнорр».
Неслыханная вещь! Почерк этого мужчины поразительно был похож на надпись оставленную на грифельной доске. С любопытством я просил Юлия Фенингера написать карандашом знаменательную фразу, наделавшую столько волнений на судне. С поразительной точностью его надпись совпала с буквами фразы, написанной на доске. Я уничтожил обе надписи и предпочел не говорить ничего ни Брюсу, ни Фенингеру».

В скором времени очень похожий случай произошел в России. Священник Булгаковский записал его со слов семьи N, не пожелавшей раскрывать свое инкогнито.

«Семейство господина N проводило лето в Павловске, близ Петербурга, -писал святой отец. — Оно состояло, кроме самого N, из его жены, дочери Веры и сына, только что выпущенного в мичманы. Брат и сестра с малых лет жили в полном согласии; их взаимная любовь граничила с обожанием».

И вот мичмана N отправили в плавание. Шло время; начались дожди и грозы. Один день был в особенности ненастным. С утра шел дождь, ветер качал деревья… «Вера с еще с утра была очень нервная и капризничала так, что никто ее не мог успокоить, -поведал Булгаковский. – На протяжении всего времени она беспокоилась о брате: «Где он, что с ним?». К вечеру она и вовсе расхворалась. Ее уговорили раньше лечь спать; часам к десяти в доме все успокоилось.

Буря бушевала как и прежде. Неожиданно раздается страшный, почти нечеловеческий крик в комнате барышни. Все кинулись туда и нашли Веру в истерическом припадке. Долго она билась и не могла прийти в сознание; в конце концов кое-как удалось ее успокоить. Когда начали ее спрашивать, что с нею, она ответила, что видела страшный сон».

Вера увидала во сне своего брата среди бушующего моря; он лежал на камне, а голова его была в крови! На следующий день отец получил телеграмму: «Жив, здоров. Спасибо Верочке. Приеду на следующий день. Ваш сын».
Молодой мичман прибыл с забинтованной головой и рассказал весьма удивительную историю. Оказалось, что ночью его корабль налетел на камень. Удар был таким сильным, что все попадали на палубу, а сам он вылетел за борт. Течением мичмана отнесло далеко от судна, которое в скорости исчезло во мгле.

«Вдруг он увидал какое-то туманное, светлое пятно, которое постепенно начало принимать форму фигуры человека, — писал священник. — В этом видении он узнал свою сестру Веру! Она улыбалась ему и протягивала руку, как бы куда-то показывая. Он последовал за ней. Сколько он плыл таким образом и куда — неизвестно. Внезапно он почувствовал страшную боль в голове и потерял сознание. На другой день его нашли рыбаки лежащим на отмели с разбитой головой, в глубоком обмороке. Они и привели его в чувство».

Как в том, так и в другом случае все действующие лица остались живы. Остается только предположить, что в каких-то стрессовых ситуациях человек способен к раздвоению, выделяя своего «эфирного двойника» и посылая его в нужное место. А шаманы и колдуны, похоже, умеют выделять его по своему желанию!

 


 

Михаил Герштейн

ред. shtorm777.ru