Император Нерон

Безумный император Римской империи — Нерон

Помните: ничто, кроме души, не достойно восхищения, а для великой души все меньше ее.
Сенека

Нерон Клавдий Цезарь Август Германик имя при рождении Луций Домиций (Родился 15 декабря 37 г. – умер 9 июня 68 (30 лет); годы правления 54–68 гг.)

Род Домициев — старинный род, многие из этого рода были консулами, почти все мужчины из Домициев славились как военными подвигами, так и высокомерием и жестокостью. Отец Нерона имел репутацию мелочного сварливого скупца. За десять лет брака его жена Агриппина Младшая родила ему единственного сына — как считается, беременность была запланирована: многие богатые семьи, что бы не дробить состояние, старались иметь только одного сына, прерывая нежелательные беременности. Во время родов Агриппине сделали кесарево сечение.

После кончины отца и ссылки Агриппины маленький Луций Домиций был отправлен жить к своей тетке. Но эта детская полуссылка продолжалась недолго: после убийства Калигулы Агриппина была прощена, а Клавдий возвратил ее маленькому сыну его наследство.

Вне всякого сомнения, к тому моменту, как известный оратор и философ Луций Анней Сенека стал воспитателем Нерона, характер будущего тирана уже сформировался. Однако наверняка философ лелеял тщеславную мечту своим влиянием обуздать страсти и вырастить из зверя примерного (или хотя бы приемлемого) правителя. Оратор в Риме, кажется, что он может все или почти все. Известному философу нетрудно покорить воображение юноши, ученику захочется следовать поучениям учителя. Но философ не способен изменить душу воспитанника. Довольно скоро желание подражать учителю пропадет.

Конечно, Агриппина расчищала дорогу к власти не только для своего сына, но и для себя. Может быть, она считала, что юный Нерон будет более легок в управлении, чем Клавдий. Странная иллюзия. Но Агриппина совершила ошибку, стараясь заниматься не только политическими делами, но и вмешиваясь в личную жизнь сына. Она была против его увлечения сценой, против новой любовницы Акте. 17-ти летний юноша редко находит общий язык с родителями. В особенности, если сын упрямец, а у матери такой властолюбивый непреклонный характер, как у Агриппины. Как правило в Риме родительская власть заставляла подчиниться любого. Но в данном случае Нерон стоял выше матери. Он — принцепс. Нерон не хотел играть вторую роль.

Ссоры случались одна за другой. Агриппина решила припугнуть сына и начала поддерживать Британника в его притязаниях на престол, посчитав, что после такого демарша Нерон станет более уступчивым и покорным. Результат превзошел все ожидания. Накануне своего совершеннолетия Британника отравили. Официально было объявлено, что сын Клавдия скончался от эпилептического припадка. Бурр и Сенека не знали о готовящемся убийстве. Какое разочарование! Сенека так старательно лепил из ученика мудрого правителя. И вдруг этот правитель (прошло только несколько месяцев со дня его прихода к власти) показывает звериные клыки.

Неужели ничего не вышло? Но ведь столько сил было положено! Что же в такой ситуации делать философу: повернуться и уйти? Но, если постараться, смерть Британника возможно оправдать. Одна держава, один правитель, двусмысленности быть не должно. Надо лишь позабыть о таком понятии, как добродетель. Всего лишь добродетель, выше которой нет ничего, как считали стоики. Так или не так рассуждал Сенека — неизвестно. Но он остался подле Нерона.

Агриппина не смирилась, продолжала упрекать сына, продолжала интриговать. Нерон лишил ее охраны и выселил из дворца. Уже тогда он подумывал об убийстве матери. Но Бурр и Сенека воспротивились и даже постарались примирить Нерона с матерью.

Как бы ни был ничтожен и порочен Нерон, конечно, влияние учителя не прошло бесследно. Он хотел следовать советам, которые давал ему философ, он желал быть добродетельным, потому как «истинное счастье заключается в добродетели», «высшее благо в совершенстве духа» (Сенека).


И пусть порыв этот чисто внешний, похожий на наведенный магнетизм, но Нерон поступал так, как учил учитель, и, услышав в театре жалобы народа, тут же захотел отменить все непрямые налоги. Сенека возражал: «А как же финансы и доходы государства?» «А как же добродетель!» — скорей всего воскликнул прилежный ученик. Но ведь учитель, произнося свои сентенции, всегда держал в уме поправку на обстоятельства. Значит, все — вранье? И нет ни добродетели, ни совершенства духа, и отныне все дозволено! Все выученные уроки про добродетель — в мусорную корзину, и можно делать все, что душа пожелает?! А душа жаждет отнюдь не добродетели. Впрочем, учитель может говорить все, что хочет — он уже изрядно поднадоел властительному ученику.

Но пока философ пусть еще занимается делами государства, продолжая рассуждать о пределах добра и зла, — тем больше времени для забав останется Нерону.

58 год — Нерон завел роман с Поппеей Сабиной, женщиной необыкновенной красоты, женой его приятеля Отона. Поппея — не вольноотпущенница Акте, она хотела быть женой императора. Однако Агриппина резко выступила против развода с Октавией. Тогда Нерон решает избавиться от матери самым простым способом, то есть убить. Сенека и Бурр ему в этом деле не помощники. И Нерон обратился к Аникету, занимавшему должность префекта флота. Аникет предложил построить саморазрушающийся корабль и утопить Агриппину. Спору нет, план оригинальный, однако техника подвела. Нерон отмечал Большие Квинкватрии в Байях. Агриппина, попрощалась с сыном, села на корабль. Как было задумано, корабль разрушился, но не до конца. Агриппина смогла выплыть и укрылась на своей вилле.

Нерон был в ужасе. Он призвал Сенеку и Бурра и попросил у них совета: что делать. Положение в действительности было критическим. За матереубийство в Риме полагалась смерть. Но вряд ли при новом правителе воспитателя убийцы и начальника его гвардии ждало блестящее будущее. Бурр, однако, отказался пустить в ход преторианскую гвардию. Пусть Аникет сам доделывает грязное дело, которое с таким успехом провалил. И вот уже почти не скрываясь, на глазах у толпы зевак, прослышавших о ночном кораблекрушении, убийцы отправились на виллу матери Нерона. Встретив убийц, Агриппина якобы предложила пронзить ее чрево, породившее чудовище, — одна из тех красивых фраз, которыми так любили украшать свои анналы римляне.

После убийства наскоро придумали оправдание: якобы Агриппина попыталась убить сына, а когда ничего не вышло, покончила с собой. Сенека составил оправдательное письмо, которое император отправил из Неаполя в сенат. После погребения Бурр велел центурионам и трибунам преторианской гвардии поздравить Нерона с тем, что он так счастливо избежал покушения.

В скором времени смерть Бурра нарушила альянс Бурр-Сенека. Тигеллин стал одним из двух префектов претория. Вторую должность занял Фений Руф. Два процесса об оскорблении величия пришлись на начало 62 год. Правда, Нерон собирался проявить милосердие, заменив осужденному сенатору Антистию Сосиану казнь на изгнание с конфискацией имущества. Однако сенат по настоянию Тразеи Пета и сам принял решение о смягчении приговора и замене смертного приговора изгнанием. Император рассердился: его лишили возможности проявить милосердие.

Но не наказывать совсем человека за то, что он всего то в кругу друзей прочел дерзкие стишки про императора, на это милосердия Нерона не хватило. Сенека просил об отставке, но ему было отказано. Он хотел возвратить подарки императора — Нерон их не принял. Еще на протяжении двух лет Сенека будет якобы рядом со своим воспитанником, но потом удалится от двора (ибо теперь это двор истинного монарха) и будет жить как затворник, пока ученик не прикажет учителю умереть.

Теперь места Бурра и Сенеки в сердце Нерона заняли Тигеллин и Поппея. Эти двое своим возвышением были обязаны исключительно императору. В особенности это касается Тигеллина. Человек самого низкого происхождения, благодаря приятной наружности он втерся в доверие и стал вхож в дома Агриппины и Ливиллы (сестер Калигулы), жил с ними, не забывая ублажать и их мужей, был выслан, вернулся, занялся разведением скаковых лошадей, что помогло ему снискать дружбу юного Нерона. Карьера, довольно странная для префекта претория, начальника преторианской гвардии.

Поппея, женщина удивительной красоты, янтарные волосы которой казались необыкновенными (обычно римляне были темноволосыми), она была как минимум на шесть лет старше императора, имела от первого мужа Криспа сына (его потом Нерон приказал утопить). С Криспом Поппея развелась и вышла замуж за Отона. Чтобы Отон не мешал любовникам, принцепс отправил второго супруга Поппеи управлять Лузитанией.

62 год — Нерон решил развестись с Октавией, чтобы жениться на Поппее. Решение это произвело неожиданный эффект: возмущенная толпа ворвалась во дворец, потребовала устранения Поппеи и протестовала против развода Нерона с Октавией. Но Поппея не собиралась уступать: она убедила тирана, что этот бунт затеян клиентами и рабами Октавии. Нелюбимую супругу, женщину скромную и тихую, обвинили в любовной связи с Аникетом и измене, отправили на остров Пандатерию, где ей насильно вскрыли вены, пытаясь представить ее смерть самоубийством.

Удивительная вещь: Нерон как человек не был кровожадным. Светоний рассказал такой случай: когда Нерону принесли на подпись указ о казни преступника, он воскликнул: «О, если бы я не умел писать!» На Марсовом поле он выстроил амфитеатр с каменным цоколем, отделанным мрамором. На деревянном каркасе сверху был натянут тент голубого цвета, усыпанный звездами. В этом амфитеатре он устроил игры, но не позволил убить ни одного гладиатора, даже из преступников. Однако лишь только речь заходила о собственной шкуре, император терял голову от страха и превращался в кровожадного монстра.

Одним из самых таинственных событий его правления является большой пожар Рима в 64 году. Уже не раз современные историки пытаются опровергнуть слух, что Город был подожжен по приказу императора, а сам он, стоя на возвышении, распевал песнь собственного сочинения «Крушение Трои», глядя на пожар (акведук, на котором он стоял, довелось изъять из легенды, потому что с него пожар не было видно). Вообще забава с поджогом столицы больше подошла бы Калигуле с его страстью к неожиданным выходкам и садистским шуточкам. Но всем были известны мечты Нерона перестроить грязный и хаотично застроенный Рим.

К тому же Нерону не хватало места для возведения нового дворца. И хотя пожар начался и возобновился совсем не в том месте, где потом был сооружен Золотой дом, хотя от огня пострадали в первую очередь собственные постройки принцепса, все равно слухи о поджоге появились сразу после пожара, потому как кого-то надо было обвинить в таком ужасном несчастье. После начала строительства грандиозного Золотого дома слухи только усиливались.

Вспомним Тиберия: он раздал огромные суммы пострадавшим, когда выгорел один Авентинский холм. Известным политическим деятелям, а затем императорам положено было строить в столице общественные здания, возведение собственных покоев не добавляло им популярности. Нерон же, начав грандиозное строительство личной резиденции, а не общественного здания, вызвал у римлян ненависть. Так что ему пришлось срочно искать кого-то, на кого можно было свалить свою вину. Нашлась подходящая секта, которая жила обособленно и не признавала римских богов и римских обычаев. Тацит утверждает, что это были христиане. Немногочисленных членов секты казнили самым изощренным способом. Однако зверства не прибавили императору любви, а вызвали только сочувствие к казненным.

У принцепса была одна страсть — страсть к искусству. Он желал петь и выступать на сцене. Если бы он родился в бедной незнатной семье, то прожил бы жизнь счастливого человека, став актером. Срывал бы аплодисменты, получал бы от покровителей подарки и тайком пробирался в спальни знатных матрон. Однако мать сделала его принцепсом. Для знатного римлянина выступление на сцене считали позором. То, что принцепс поет на сцене, приводило римлян в ужас. Напрасно император старался изменить отношение римлян к искусству — слава певца не могла равняться в глазах жителей Рима со славой политического деятеля или полководца.

Вначале Нерон, уступая старым обычаям и традициям, не отваживался появляться перед публикой и выступал лишь в своем частном цирке и на сцене частного театра. Однако ему было этого мало. Избавившись от опеки Сенеки и Бура в 64 году, принцепс решил выйти и на сцену. Для первых выступлений он выбрал Неаполь — греческий город на италийских землях, где римляне как правило ходили в греческом платье и где допускалось многое, чего нельзя было делать в Вечном городе. Здесь, в Неаполе, проводились священные греческие игры.

Зрителями первого выступления императора Нерона стали жители Неаполя и окрестных городков, приехавшие в город александрийцы и преторианцы принцепса. И хотя театр рухнул после того, как его покинули актеры и зрители, Нерон был в восторге от своего дебюта.

65 год — возник первый серьезный заговор против императора. Принцепса должны были убить во время состязаний колесниц в Большом цирке 19 апреля 65 года. Принцепсом заговорщики планировали сделать Гая Кальпурния Пизона, происходившего из знатной семьи и пользовавшегося большой популярностью. В заговоре приняли участие сенаторы, всадники, трибуны и центурионы преторианской гвардии и один их префектов претория Фений Руф. Но никакой поддержки в легионах, стоящих в провинциях, у заговорщиков не было. Считается, что одной из причин заговора было желание принцепса выступить на римской сцене во время Нероний — игр, учрежденных императором в честь самого себя.

Но в заговоре принимали участие слишком много народа. Вольноотпущенник одного из сенаторов донес на своего хозяина. Заговорщики, уже зная, что об их замыслах стало известно императору, не отважились на активные действия и начали закладывать друг друга. Вместе с заговорщиками были казнены и невиновные. Верней, их вина была только в том, что принцепс их ненавидел. Согласитесь, это огромное преступление — заслужить ненависть тирана. Неизвестно, принимал ли Сенека участие в заговоре, но он был вынужден по приказу Нерона покончить с собой.

Итак, заговор Пизона провалился, а тиран готовился выступать на сцене. Сенат был в ужасе. Римский император на сцене! Желая избежать позора, сенаторы хотели заранее предоставить принцепсу все возможные награды. Но он отказался. Император хотел выступить лично, услышать гром аплодисментов и насладиться восторгом зрителей. И он выступил. Префекты преторианцев несли его лиру, а солдаты приказывали зрителям аплодировать. После этого тиран начал появляться перед зрителями куда чаще, выступал он и как возница на арене Большого цирка.

Тиран был на вершине блаженства. Но тут умерла красавица Поппея. Она была беременной, и на ее нерожденного ребенка Нерон возлагал большие надежды. Которым не суждено было сбыться. Император устроил любимой супруге пышные похороны, ее тело не сожгли, а забальзамировали по восточному обычаю. После чего тиран возобновил преследования «участников заговора». Ну а для того, чтобы заглушать тоску по любимой жене, он сделал евнухом юного вольноотпущенника и жил с ним.

Но разве римляне могли оценить по достоинству таланты императора? Только греки могут слушать, только жители Эллады понимают толк в музыке и пении, только греки достойны Нероновых стараний.

И император отправился на гастроли в Грецию. Ради принцепса перенесли дату Олимпийских игр, и не только — все игры, которые проводились в Греции, теперь провели в один год, чтобы Нерон мог выступить на всех и на всех получить венки. В Олимпии, управляя упряжкой из десяти лошадей, император не справился с управлением и вывалился из колесницы. Его тут же посадили назад. Но он так сильно расшибся, что не мог принимать участие в скачках. Однако победа все равно была присуждена ему. Принцепс очень серьезно относился к своим выступлениям и сильно волновался: наградят его или нет. Но переживал он напрасно: победу всегда присуждали только ему.

Греки угодничали не зря. Уезжая из провинции, он подарил Греции свободу (дарение свободы во второй раз сильно походило на фарс). Свобода была подарена, разумеется, не в прямом смысле: Ахайя по-прежнему оставалась в составе Римского государства, но император освободил Грецию от налогов, что в принципе было не такой уж маленькой милостью. Заметим в скобках: при Веспасиане этой милости греки лишились.

Возвращение тирана в Рим было похоже на триумф, только триумф не военный, а театральный. В пурпурных одеждах и в олимпийском венке, держа в руках пифийский венок, Нерон въехал в столицу на триумфальной колеснице Августа. Но въехал не через триумфальную арку, а через пролом в стене, как подобает греческому победителю на священных играх. Перед ним несли венки со списком его побед и песен. Позади, вместо легионеров, шли его хлопальщики. Процессия пришла к храму Аполлона на Палатине. На всем пути люди кропили дорогу шафраном, подносили принцепсу ленты, певчих птиц и сладости. Полученные венки Нерон повесил в своей спальне возле ложа и там же поставил свои статуи в облачении кифареда.

Тиран давно уже жил в вымышленном мире, его интересовали только театральные выступления. Услышав об опасности, о мнимом или подлинном заговоре, он наносил жестокие удары, казня недругов и бывших друзей за малейшее подозрение, и снова погружался в свой условный, так и хочется сказать «театральный» мир.

Ни один военачальник тех времен не чувствовал себя в безопасности. Самый талантливый из полководцев той эпохи Корбулон был вызвал к Нерону и получил приказ заколоться. Два других — братья Скрибонии — тоже, прибыв к принцепсу, получили приказ покончить с собой.

Так что рано или поздно кто-то из военачальников, опасаясь за свою жизнь и располагая войсками, должен был поднять мятеж. Но первым взбунтовался Гай Юлий Виндекс, правитель Лугдунской Галлии, не имевший ни одного легиона. Но он понадеялся на помощь своего коллеги, правившего Ближней Испанией, Гальбы, у которого в распоряжении был один легион. Гальба поначалу колебался, но потом, решив, что ему правление Нерона ничего хорошего не сулит, решил выступить против тирана.

Когда пришло известие о восстании Виндекса, император придумал неожиданный способ борьбы с восставшими: он хотел отправиться в Галлию, выйти одному и без оружия к воинам Виндекса и долго плакать перед ними. Такая патетическая сцена должна образумить бунтарей. А на следующий день принцепс исполнит победную песнь, и все уладится таким вот необычным путем. Тиран отправился сочинять песнь, на которую возлагал такие надежды.

Но в скором времени пришло известие о действиях Гальбы, и Нерон упал в обморок. Правда, вскоре Виндекс был разбит и погиб в сражении с наместником Верхней Германии. Но тут же последовала новая цепь измен. Тигеллин был болен и не мог прийти на помощь своему императору. А второй префект претория Нимфидий перешел на сторону Гальбы, суля преторианцам большие награды. Сенат, понимая, что наконец может рассчитаться с Нероном за все «художества», в том числе за свои постоянные страхи и унижения, объявил императора врагом отечества и приговорил к смертной казни.

Император Нерон укрылся на вилле в предместьях Рима. Только четверо вольноотпущенников остались со своим господином. Когда император узнал, что погоня рядом, с помощью одного из них Нерон покончил с собой. Перед смертью он произнес свои знаменитые слова: «Какой великий артист погибает!»

 

 


 

М.Алферова

ред. shtorm777.ru