Неразгаданные тайны, Тайны истории

Неразгаданные тайны и безымянные личности

В истории каждой страны любая эпоха  оставляет загадки, каждое столетие имеет свои громкие преступления и неразгаданные тайны и личности которые остались безымянными .
Так в 1600-1601 гг. в Киеве который в те времена принадлежал Польше, появился монах который бежал из московских земель. А поступив на службу к князю Вишневецкому, монах вдруг объявил себя царевичем Димитрием, сыном и наследником царя Ивана IV Грозного, спасшимся от убийц. При помощи поляков он смог добраться до Москвы, короноваться, а в 1607 г. был убит в период анти-польского восстания.
С 1680 г. в нескольких тюрьмах Франции под строгим присмотром содержали «Железную маску» — узника, лицо которого все время, до кончины в 1703 г., было скрыто под чёрной бархатной маской, позднее молва ее превратила  в железную. Кем был этот узник, так и осталось тайной .

В 1774 г. польским князем Радзивиллом была привезена в Италию «княжна Тараканова», которая выдавала себя за дочь российской императрицы Елизаветы Петровны и графа А. Г. Разумовского. Её схватили и доставили в Петербург, провели расследование, которое ничего не открыло, а в 1777 г. самозванка, которая страдала от туберкулёза, умерла в заключении.
XIX столетие принесло свои преступления и загадки. Всё началось летним вечером 1828 г., в Нюрнберге. Возвращаясь домой, сапожник Вейхман обратил внимание на бредущего навстречу юношу. На нём были кургузый фрак, красный галстук, стоптанные туфли явно не по размеру. Юноша казался больным — шагал неуверенно, спотыкаясь и хватаясь за стены домов. Вейхман решил помочь бедолаге и обратился к нему с обычными в таких случаях вопросами, но ответы были односложными и невнятными. Потом незнакомец вдруг опустился на колени и протянул сапожнику две записки, адресованные командиру расквартированного в Нюрнберге кавалерийского полка ротмистру Вессенигу. Вейхман отправился к нему и вручил найдёныша и послания.
Из первого ротмистр узнал, что юношу при крещении назвали Каспаром, фамилию ему можно дать любую, чтобы определить на службу в его полк, в котором некогда служил уже покойный отец Каспара. В конце письма говорилось, что он родился 30 апреля 1812 г., а «я, несчастная мать, не могу его содержать и воспитывать».


Второе письмо было на такой же бумаге и изложено тем же почерком. «Уважаемый господин ротмистр, — говорилось в нем. — Посылаю вам этого парня, который хочет служить в королевской армии. Его подбросили в мой дом 7 октября 1812 г. Я — простой рабочий, у меня десять своих детей, и с ними хватает забот. Я не знаю, кто этот подкидыш, но воспитал его христианином. Он не покидал моего дома, не знает, где жил, никого из посторонних не видел и о нём никто не слышал. С большим трудом его научили читать и писать, он мечтает стать солдатом — как отец. Я проводил его ночью до Ноймарка, остальной путь он проделал сам. Прошу не добиваться от него признаний, он всё равно ничего о себе не знает. Если он вам не пригодится, можете убить его».
Вессенигу он и впрямь не понадобился, однако кровожадному совету анонима не последовал, а передал Каспара полиции. Его вымыли, переодели и поселили в камере и, как положено, составили описание. Итак, блондин, глаза голубые, руки и ноги небольшие, изящные. Несмотря на возраст около 16 лет, словарный запас ничтожный — всех людей независимо от пола и возраста называет «мальчиками», животных — «лошадками», умеет писать два слова – «Каспар» и «Хаузер» (домашний, нем.).
Ел он только хлеб и пил воду, молоко и мясо вызывали у него отвращение, как и музыка, от которой у него возникали судороги, зато колокольный звон приводил в восторг. Как оказалось, найдёныш не имел ни малейшего представления об окружающем мире. Например, попробовал схватить колеблющееся пламя свечи, взглянув на своё отражение, не узнал и пытался найти за зеркалом прячущегося там.
Первое время Каспар был апатичен и днями играл с деревянной лошадкой, подаренной ему надзирателем, повторяя «хочу ездить на ней, как отец». Кстати, полицейский подметил, что кожа Каспара бледная и нежная, как у тех, кто долго пробыл в тюремной камере, а судебный врач пришёл к выводу, что пациент «ничего не знает ни о себе, ни о своих близких». Впрочем, некоторые считали его симулянтом.
Иного мнения придерживался преподаватель гимназии Даумер и вскоре получил разрешение постоянно общаться с Каспаром. Даумер нашёл его необычным, но вполне нормальным человеком с душой и разумом, не испорченными «благами цивилизации». Подолгу и благожелательно беседуя с найдёнышем, он сумел установить многое.
В частности, то, что его подопечного несколько лет держали в небольшом, закрытом и тёмном помещении с лестницей, ведущей вверх, скорее всего, в подвале или землянке. Он сначала не отличал дня от ночи, вспоминал, что, просыпаясь, всегда находил рядом с ложем кувшин со свежей водой и хлеб, была у него и игрушечная лошадка. Потом его стал навещать человек в чёрном, которого Каспар называл просто Ты», научивший писать имя и фамилию и заучить фразу «хочу быть конником, как отец».
Однажды Ты» вывел его наружу. От непривычного, свежего воздуха Каспара потянуло в сон, но незнакомец в чёрном принялся тренировать его в ходьбе. Уроки повторялись, а однажды Ты» долго вёл его ночью. Они пришли в город и на окраине «Ты» сунул ему две записки и исчез. Кем был Хаузер, кто, зачем, где его держал взаперти и для чего выпустил, Даумер так и не узнал.
О странном найдёныше пошли слухи и сплетни, в Нюрнберг зачастили любопытные. К тому же бургомистр Биндер опубликовал сообщение, в котором всячески расхваливал Каспара, его характер, способности, желание учиться, намекал на высокое происхождение и высказывал предположение, что его в раннем детстве похитили неизвестные злоумышленники. Поэтому власти обратились к военным, гражданским и частным лицам с просьбой помочь установить его личность. Понятно, в Нюрнберг хлынула масса писем, чьи авторы выдвигали всевозможные вербии, называли вероятных, но непременно аристократических родителей, которые по каким-то причинам избавились от него.
Нюрнбержцы передали его дело судье из Ансбаха А. Фейербаху -видному криминалисту, «отцу» немецкого уголовного права (и известного философа), а самого Каспара на воспитание Даумеру, в доме которого его окружили заботой, стали учить читать, писать, новым словам, пользованию бытовыми предметами и правилам поведения. Довольно скоро Каспар освоил школьную программу.
Весть о феномене облетела Европу, а к назойливым, но безобидным любопытным прибавились и недоброжелатели. Впервые они обнаружилась после того, как Биндер и Даумер опубликовали отчёт о посещении Каспаром Нюрнбергского дворца. Проходя по великолепно отделанным залам и покоям, он то и дело изумлённо восклицал: «Я это видел!», «Это было в моем доме», «И это я помню», что, кстати, совпадало с некоторыми его сновидениями. Детская память крепка, а Каспар после того, как провёл первые годы с родителями, сказался в полной изоляции, поэтому яркие детские впечатления не были «забиты» последующими.
Так вот, Каспар и Даумер отправили Фейербаху письмо о визите во дворец, поскольку тот приступил к расследованию этой истории. Однако письмо кто-то перехватил. Затем появился памфлет «Каспар Хаузер — возможный обманщик», исследование (якобы) начальника берлинской полиции. А однажды, когда вечером Каспар гулял в парке, к нему приблизился человек в черном плаще и поманил в тёмную аллею. Наивный юноша последовал было за ним. Можно догадаться, чем бы закончилась эта встреча, если бы человека в плаще не спугнула компания подгулявших горожан. Но это было только начало.
В 1829 г. некто тоже в чёрном и низко надвинутой на лоб шляпе подкараулил Каспара, произнёс: «Ты должен умереть!» и ударил его чем-то по голове. Каспар с трудом добрался до дома и, постучав в дверь, потерял сознание. Хотя покушение видели, кто-то пустил слух, что Каспар всего лишь споткнулся и ударился головой о бордюр тротуара.
Вскоре Каспара передали на воспитание в семью Бехольда, где его приняли как родного.
А Фейербах отправил королю Баварии Людвигу I меморандум, в котором утверждал, что Каспар родился в высокопоставленной семье и стал жертвой династических интриг и готов назвать его отца и мать. Король посоветовал быть осторожнее с выводами и не спешить с публичными заявлениями.
И тут в Нюрнберге появился британский лорд Г. Стенхоп, называвший себя пэром Англии. Он заинтересовался найдёнышем, объявил солидную награду назвавшему покушавшегося (таких не нашлось) и выразил желание взять юношу до тех пор, пока не объявятся его родители. Биндеру и Фейербаху иноземец не понравился, тем более выяснилось, что он не так богат, как говорил, и, судя по всему, связан с иезуитами и является агентом австрийского канцлера К. Меттерниха, ярого противника Франции. Вскоре Стенхоп уехал, а Каспара перевели к Даумеру. К этому времени подкидыш вполне освоился и поступил на работу, стал писарем в апелляционном суде Ансбаха.
Фейербах же продолжал расследование, постоянно разъезжал, встречался с разными лицами и во многом преуспел. Так, около дома в лесу под Трисдорфом обнаружили землянку с лестницей, похожую на описанную Каспаром, и выяснили, что домовладелец был кем-то убит в октябре 1830 г. А в 1833 г. внезапно скончался и сам Фейербах, отличавшийся отменным здоровьем. Поговаривали, что его отравили.
13 декабря того же года, когда Каспар вышел из здания суда, к нему приблизился незнакомец с чёрной бородой, осведомился, с кем имеет дело, и неожиданно воскликнул: «Забудьте имя Каспар, ваше сиятельство, и позвольте поцеловать вашу руку». После этого он представился посланцем матери Каспара и предложил встретиться завтра в три часа пополудни в парке, чтобы рассказать о прошлом Каспара и назвать родителей, и попросил никому не говорить об этом и одеться попроще, дабы не привлекать внимания. В назначенный срок в условленном месте Каспара встретили трое, чернобородый предъявил письмо со своими полномочиями, и как только Каспар стал читать, ударил в грудь узким ножом, после чего троица скрылась. Рана не кровоточила и не болела, и Каспар пошёл не к врачу, а домой. Его рассказ всерьёз не приняли, да и ранка была маленькой. Всполошились после того, как он потерял сознание. Через три дня Каспар скончался от внутреннего кровоизлияния. На памятнике, поставленном на его могиле, написали по латыни: «Здесь покоится Каспар Хаузер, загадка своей эпохи. Рожденный в тайне, он принял загадочную смерть». Так кем же он был?
В Мюнхене, в государственном архиве, хранятся 40 томов касающихся его документов, в том числе письмо Фейербаха вдовствующей королеве Баварии Каролине. Из него следует, что Каспар был сыном её умершего в 1818 г. брата, великого герцога Бадена Карла Людвига, вступившего на престол в 1811 г., и Стефании Богарне, родственницы первой жены Наполеона Бонапарта. Их первый ребёнок умер сразу после родов, второй, мальчик, появился на свет 29 сентября 1812 г., а через некоторое время было объявлено, что он внезапно заболел и 16 октября скончался.
Ребёнка решили похоронить, не показав ни отцу, ни матери, ни придворному врачу. А Стефания писала Наполеону, что хотела бы видеть его опекуном и покровителем сына, который был бы для неё защитой от недругов, понимая под последними высокопоставленных баденцев и австрийцев, не желавших подпускать к трону родственников Наполеона. По мнению Фейербаха, малолетнего принца Баденского (будущего Каспара) убрали, чтобы освободить трон для представителя враждебной партии, но сохранили в живых на случай возможного возвращения Наполеона. После его кончины оставался его законный сын от Марии-Луизы, дочери австрийского императора, но в 1832 г. умер и он, однако проблема бонапартизма осталась, и от Каспара пришлось избавляться. Эту версию отрицали немецкие историки, но поддерживали французские, в частности Масон и Ларусс. Однако в 2000 г. эксперты ФРГ исследовали останки Каспара и сравнили с биологическим материалом, полученным от потомков герцога Баденского и Стефании Богарне, и якобы не обнаружили ничего общего. Французы же предполагали, что Каспар мог быть ещё одним внебрачным ребёнком великого корсиканца. Так или иначе, но происхождение Нюрнбергского найдёныша всё ещё остаётся «покрытым мраком неизвестности», поэтому его таинственная история заинтересовала многих писателей, а в XX столетии и кинематографистов. Но что куда важнее, ею заинтересовались психологи.
Похитив Каспара, неизвестные злоумышленники, не сознавая того, провели многолетний, жестокий эксперимент, на который никогда не осмелились бы специалисты. Они изолировали малолетнего ребёнка от родителей и вообще от людей, предоставив ему возможность самостоятельно развиваться физически. Но не умственно. И что же вышло? Повзрослев, Каспар превратился в нормального, правда, слабоватого подростка с… интеллектом младенца.
Впрочем, заключение не помешало ему за последующие 2-3 года нагнать в этом отношении сверстников. Те, кто встречался с Каспаром не зная его истории, и подумать не могли, что этот скромный, учтивый, застенчивый молодой человек ещё недавно не умел ни писать, ни читать, да и говорил с горем пополам.
… И тут вспоминаются «изолянты» иного рода — дети, воспитанные животными и самостоятельно вернувшиеся к людям. Ещё со школьной скамьи мы знаем о легендарных основателях древнего Рима, близнецах Ромуле и Реме,
спасённых и выкормленных волчицей, да и боги и мифические герои были всем обязаны опекавшим их с детства зверям. Во многих частях света бытовали предания о людях, принятых волками, медведями или обезьянами. Позже эту тему подхватили литераторы — в 1869 г. француз П. Мериме поведал в новелле «Локис» о литовском дворянине, выпестованном медведем. В 90-е гг. XIX в. аналогичным сюжетом воспользовался англичанин Р. Киплинг, создавший захватывающее повествование о Маугли, выросшем в волчьей стае, а в начале XX в. Берроуз придумал питомца обезьян Тарзана.
Этих литературных героев объединяло то, что, попав в младенчестве в мир дикой природы, они. воспринимали лучшие качества четверолапых пестунов и счастливо сочетали их с интеллектом человека разумного.
Известно, что у многих персонажей повестей и романов бывали реальные прототипы. Так кто же мог послужить прообразами Маугли и Тарзана — или были ли достоверные случаи пребывания детей среди животных? Да, были, однако…
В 60-х гг. XX в. в джунглях Индии нашли двух девочек 8-10 лет, их долго учили говорить, ходить не на четвереньках, а на ногах, пользоваться одеждой и посудой. Тщетно, найдёныши только откликались на присвоенные им клички. Вскоре обе «маугли» заболели и умерли.
В 1976 г. солдаты поймали в лесах Бурунди мальчонку лет десяти, который крутился возле стаи павианов и издавал нечленораздельные звуки. Его привезли в национальный госпиталь в Найроби и обследовали. Жан — так его окрестили — неважно видел и плохо слышал, с трудом удерживался в вертикальном положении и так и не освоил осмысленную речь. Жана перевели в детский приют, на воротах которого появилось объявление: «Здесь можно увидеть единственного в мире воспитанника обезьян».
В этом же году Т. Сагиб из деревни в индийском штате Уттар-Прадеш, проезжл по лесной дороге, заметил трёх волчат, с которыми увлечённо играл мальчишка. Появление человека напугало волчат и они скрылись, а мальчонку удалось поймать, хотя он рычал, царапался и пытался укусить спасителя. Крестьяне поначалу благожелательно восприняли найденыша, прозвали его Балу, однако долго прожив в деревне, он ничуть не переменился. Передвигался только «на четырёх», по ночам не спал, а прислушивался к звукам из джунглей и отзывался на вой волков и шакалов, не ел ничего растительного и варёного, зато умело охотился на деревенских кур. Балу передали в монастырь, а оттуда в благотворительную миссию. Тамошний сторож научил его откликаться на имя, умываться, носить простейшую одежду, но не разговаривать. Да и вообще он предпочитал общество дворовых собак… А когда пришлось расстаться с опекуном, то стал быстро забывать приобретённые навыки, стал прихварывать и в феврале 1985 г. скончался. За восемь проведённых среди людей лет он ничему не научился.
В 2001 г. агентство «Рейтер» со общило о поимке в чилийском портовом городе Талькауано мальчика, прожившего два года в компании бродячих собак. Оказалось, родители сдали пятилетнего сына в приют, откуда он сбежал и присоединился к собакам. «Вместе с ними он бродил по улицам, рылся в помойках и питался объедками, -писал глава чилийской национальной службы по работе с детьми Д. Дельгатто. — Он не умеет говорить и не знает своего имени. Горожане прозвали его «мапьчиком-собакой».
Итак, почему-то никто из реальных «маугли» не последовал примеру ни киплинговского Маугли, ни Тарзана, Локиса и, тем паче, Каспара Хаузера. По мнению директора Института физиологии при Всеиндийском центре медицинских наук в Дели профессора Чина, попытки их приобщения к людям завершились неудачами только потому, что все они росли без них, а духовное развитие затормозилось в раннем детстве. Сами же они слабы, неуклюжи, не то, что зверята, а значит, обречены. Так считала и видный зоолог Дж. Гудел, долго занимавшаяся изучением африканских приматов и хорошо знакомая с «делом Жана». Кстати, врачи выяснили, что он задолго до встречи-с солдатами перенёс воспаление мозга, следствие энцефалита. Поэтому-то и оказались безуспешными попытки превратить его в нормального ребёнка.
Ничуть не лучшим оказалось физическое и психическое состояние девочек из лесов Индии — в младенчестве они страдали от неизлечимых болезней, остановивших их умственное развитие.
Конечно, родители замечают неприятные и опасные симптомы и, по опыту других, знают, что ожидает их потомка. В городах таких детей сдавали в специальные лечебницы и приюты для безнадёжных, а в деревнях уводили в чащу леса или джунглей и оставляли там. Впрочем, так поступали не только с дефективньми отпрысками — вспомнить европейские сказки, в которых фигурируют злые мачехи и беззащитные падчерицы, иной раз превращающиеся в спящих царевен и Белоснежек.
А «маугли» становились и неспособные контролировать свои действия дети, бессознательно уходившие в леса. В жарких странах у них был ещё шанс выжить на подножном корму, в регионах с суровым климатом они были обречены. И ещё — они никогда сами  не возвращались в чуждый им мир — мир людей…

 


 

«Интересная газета» —  Тайны истории- 7 / 2014

ред. shtorm777.ru