Другие миры, После смерти

Как складываются отношения человека, в жизни после смерти, к тем, кого он любит или к тем, кто вызывает у него чувство преданности или обожания. Опять и опять приходится слышать тревожные вопросы — можно ли быть уверенным, что мы встретим в жизни после смерти тех, кого здесь сильно любили и узнаем ли мы их в этой новой жизни? К счастью, на такой вопрос можно ответить вполне определенно. Да, мы найдем там наших друзей и это — без малейшей тени сомнения, и сношения наши с ними будут более полными и более реальными, чем это было в физическом мире.

Кроме этого, часто спрашивают: «могут ли друзья, которые уже переселились в небесный мир, видеть нас здесь, наблюдают ли они за нами и ждут ли они нас? Едва ли; ибо для этого существует непреодолимые затруднения. И действительно, как мог бы сохранить ушедший человек счастливое состояние, если бы он смотрел назад видя тех, кого он любит, в горе и страдании, или, что еще хуже, в момент совершаемого преступления?
И второе предположение, что он ожидает их, не на много лучше первого. В этом случае человеку предстоял бы долгий период ожидания, при котором его друг может настолько измениться, что потеряет всю свою привлекательность. В естественном порядке, так мудро установленном для нас природой, подобных затруднений не существует; те, кого человек любил больше всего, остаются всегда с ним и при этом в своем наиболее благородном и совершенном виде, и ни тени разлада или перемены не может быть между ними и им, так как он получает от своих друзей только то, чего сам пожелает. Действительность несравненно совершеннее всего, что человек мог бы придумать своим воображением; все существующие теории являются человеческими измышлениями, тогда как истина есть мысль самого Бога.


В действительности, каждый раз, когда мы любим кого-то очень глубоко, мы создаем его ментальный образ и он часто возникает в нашем уме. Этот образ друга мы уносим с собой в небесный мир, ибо в естественном порядке образ этот соответствует высшему уровню ментальной материи. Любовь, которая творит и удерживает такой образ, есть могучая сила — сила, достаточная для того, чтобы оказывать воздействие на душу того, кого мы любим. Душа друга отвечает на воздействие этой силы соответствующей энергией, и энергия эта наполняет собой тот мыслеобраз, который мы создали, и таким образом наш друг остается на самом деле с нами, и притом более непосредственно, чем это возможно в земной жизни. Не забудем, что любовь вызывается не телом, а душой друга, мы же имеем здесь с собой душу человека. На это могут сказать: «да, это могло бы быть так, если бы друг умер, но предположите, что он еще жив, и тогда его душа не может находиться одновременно в двух местах». В действительности душа может быть в двух местах одновременно и даже более, чем в двух; и то обстоятельство, что друг наш по нашему представлению жив или мертв, не делает ни малейшей разницы. Попробуем яснее понять, что такое в сущности душа, и тогда мы лучше поймем действительный ход вещей.

Человеческая душа принадлежит высшему плану, она — нечто несравненно большее, чем все ее проявления. Ее отношение к своим проявлениям есть отношение одного измерения к другому; квадрата к линии или куба к квадрату. Никакое количество квадратов не могло бы составить куба, так как у квадрата только два измерения, тогда как у куба — три. Точно также никакое количество проявлений на одном из низших планов не в состоянии исчерпать полноту души, которая принадлежит абсолютно другому миру. Она вкладывает малую часть себя в физическое тело для того, чтобы добыть опыт, который возможен только на физическом плане; она может пользоваться одновременно только одним таким телом, потому что таков закон; но если бы она могла пользоваться тысячью телами, и тогда они не могли бы выразить в полноте ее действительную суть. Она может иметь только одно физическое тело, но если она сумела вызвать в своем друге такую любовь, что друг этот имеет ее образ везде перед собой, — в таком случае она может влить в его мыслеобраз свою собственную жизнь, оживотворив его до степени истинного выражения своей сути на этом высоком плане; последний, как мы знаем, превышает на целых два плана мир физический и поэтому представляет несравненно лучшие условия для выражения душевных качеств.

Для того, кому трудно себе представить свое сознание деятельным одновременно в разных проявлениях, полезно сделать сравнение с обычным физическим переживанием. Каждый из нас, сидя в своем кресле, испытывает одновременно несколько физических прикосновений. Он соприкасается с сиденьем кресла, его ноги касаются пола, его руки осязают ручки кресла, или, может быть, держат книгу; и все же мозгу его нетрудно воспринимать все эти соприкосновения одновременно; почему же для души, которая настолько значительные, чем ее физическое сознание, невозможно сознавать одновременно более одного проявления на планах, которые настолько ниже ее собственного уровня? Мы знаем, что все эти различные соприкосновения испытывает действительно один и тот же человек; и так же действительно чувствует одна и та же душа все подобные мыслеобразы, и во всех них она одинаково реальна, полна жизни и любви. Здесь мы имеем самую лучшую сторону души, ибо здесь она может выразить себя несравненно полнее, чем это возможно для нее при самых благоприятных условиях на физическом плане.

Но может ли это подействовать на эволюцию друга? — могут спросить меня. Конечно может, потому что это дает ему лишнюю возможность проявить себя. Если он живет в физическом теле, он уже проходит физические уроки, но это даст ему в то же время возможность развивать гораздо быстрее способность любить при посредстве того мыслеобраза на ментальном плане, который умерший друг создал для него. Таким образом, любовь последнего делает большое благо для него.

Как мы уже отметили, душа способна проявлять себя во многих подобиях, которые созданы другими для нее. Человек, сильно любимый многими людьми, может участвовать одновременно во многих небесных переживаниях и таким образом развиваться гораздо быстрее; но эта возможность есть прямое последствие тех любящих качеств, которые притягивали к нему привязанность многих людей. Таким образом, он не только пользуется любовью многих, но благодаря этому и сам растет в любви, все равно, принадлежат его друзья к живым, или к умершим.

Но следует добавить, что для такого общения существует два ограничения. Первое, образ вашего друга, созданный вами, может быть несовершенен — в нем могут недоставать некоторые из его высших свойств, и тогда свойства эти не будут в состоянии проявляться через него. И второе, затруднение может возникнуть и со стороны самого друга. Ваше представление о нем может быть не совсем верное; может быть, вы преувеличили его в каком нибудь направлении, и в этом случае он не будет в состоянии наполнить своим содержанием один из аспектов вашего мыслеобраза. Но это трудно допустимо и может случиться только, когда неразумно обоготворяется совершенно недостойный объект. Но и тогда творец мыслеобраза не почувствует перемены в своем друге, ибо последнему несравненно легче осуществить его идеал теперь, чем во время общения обоих друзей в физическом мире. Не будучи совершенным, он все же проявится лучше, чем проявлялся на земле, и радость пребывающего на небесах не будет затуманена.

Ваш друг может наполнить сотни своих подобий теми качествами, которыми он обладает, но если какое-нибудь качество не развито в нем, оно не может возникнуть только потому, что вы приписали ему это качество. В этом кроется большое преимущество людей, которые создают только такие образы, которые не способны разочаровать их, или вернее, тех, которые могут подниматься выше всех представлений, создаваемых по поводу них низшим разумом. Ученик, создающий образ своего Учителя, сознает, что все несходство будет исходить из несовершенства этого образа, ибо здесь он черпает из такой глубины любви и духовной силы, которую ему не измерить своим разумом.

Но, могут спросить, раз душа проводит столько времени, наслаждаясь блаженством небесного мира, в чем же состоит возможность ее развития во время этого пребывания? Возможность эта может быть трех родов, хотя каждый из них допускает много видоизменений.

Первое, благодаря известным внутренним качествам, человек раскрыл определенные окна в небесный мир; упражняясь в этих качествах так долго, он в значительной степени усилит их и возвратится в следующем воплощении богато одаренным с этой стороны. Все внутренние процессы усиливаются благодаря их повторению, и человек, упражнявшийся в течение долгого периода — скажем, в бескорыстной преданности — научится в конце этого периода любить сильно и совершенно.

Второе, если его стремление приведет его в соприкосновение с одной из категорий духовных существ, о которых была речь, он неизбежно приобретет много ценного от сношения с ними. Так, в музыке он узнает от них много обертонов и вариаций, до тех пор неведомых для него; также и в живописи и в пластических искусствах он научится тому, о чем не имел на земле никакого понятия. Все это новое постепенно запечатлеется в нем, и он возвратится из небесного мира несравненно богаче, чем был перед тем.

Третье, он может научиться новому при помощи тех подобий любимых и почитаемых людей, которые он создал. Если это люди, стоящие много выше его по развитию, он может при их посредстве получить много новых знаний; чем выше существо, соответствующее подобному мыслеобразу, тем больше новых знаний можно через него получить.

Но больше всего имеет значение жизнь самой души в том непреходящем теле (каузальном, или причинном), которое она переносит с собой из жизни в жизнь в неизменном виде, если не считать его естественной эволюции. Когда приходит конец небесным переживаниям, ментальное тело человека сбрасывается в свою очередь, как были сброшены два низшие тела, и тогда начинается жизнь в каузальном теле. Теперь душа не нуждается в окнах, ибо здесь ее родина и здесь все стены разрушились перед ней.

Большинство людей лишено почти всякого сознания на этом высоком плане: они отдыхают в состоянии, которое можно сравнить с дремотой, неспособные воспринимать слишком высокую для них жизнь этого мира, хотя те видения, которые проносятся перед ними, не продукт фантазий, а явление этого мира; тем не менее, каждый раз, как они будут возвращаться, ограниченность их будет уменьшаться, и сознание этой истинной жизни души будет раскрываться перед ними все шире и все полнее. В то же время продолжительность жизни в этом высоком состоянии будет все более увеличиваться по сравнению с существованием на низших ступенях бытия.

По мере того, как человек вырастает, он делается способным не только воспринимать, но и давать. Он все больше приближается к венцу человеческой эволюции, он усваивает урок, данный Христом, познает величие и радость жертвы, испытывает высочайший восторг излияния своей жизни, на помощь ближним, отдачи своего я для всех, принесения всех своих просветленных сил на помощь борющемуся человечеству.

В этом заключается часть ожидающей нас жизни после смерти; здесь перед вами некоторые из ступеней на лестнице жизни, которые мы, находящиеся в самом низу ее, все же можем видеть, видеть как они поднимаются в необозримую высоту, и увидев их, передать вам свое видение, чтобы и вы могли раскрыть глаза на тот немеркнущий вечный свет, который окружает всех нас, заключенных в темноту повседневной жизни. В этом часть благой вести, которую теософия принесла в мир, — уверенность в божественном будущем, ожидающем всех. Оно несомненно, ибо оно уже существует, но чтобы наследовать его, мы должны сделать себя достойными этого будущего.

 


 

«Жизнь после смерти» — (Ледбитер)

ред. shtorm777.ru