Мистика в жизни, Михаил Булгаков

Мистика в жизни — Михаила Булгакова

Окутаны ореолом тайны и мистики, судьба и творчество одного из наиболее противоречивых личностей, писателя XX века Михаила Афанасьевича Булгакова. Но о трех загадочных встречах Булгакова с его гениальным соотечественником, мистиком и великим писателем Н. В. Гоголем стало известно только после кончины Михаила Афанасьевича: трагической смерти, которую он сам себе предсказал задолго до 1940- рокового для него года.

На краю пропасти

В голодном и ужастном 1917 году, работая в одной земской больнице врачом , молодой Михаил Булгаков тяжело заболевает — заразившись от больного ребенка дифтерией. Поставив себе диагноз, Булгаков впрыскивает себе противодифтерийную сыворотку, которая моментально дает ужасный аллергический эффект: все тело молодого врача покрылось сыпью, лицо его распухло, начался нестерпимый зуд. Промучившись всю ночь, Булгаков попросит жену сделать ему инъекцию морфия. Повторные инъекции в следующие два дня спасли Булгакова от острой аллергической реакции, но дало предсказуемый эффект: у молодого Булгакова появилось привыкание к наркотику.

Новоприобретенная пагубная привычка начала стремительно развиваться, неумолимо разрушая физическое и душевное здоровье Булгакова. До ужаса боясь того, что его пагубное пристрастие станет известным коллегам и окружающим, он впадает в тяжелейшую депрессию, при которой Булгакову казалось, что он сходит с ума. Приехав в Киев весной 1918 года после нескольких неудачных попыток вылечиться, молодой писатель уже пил опий прямо из пузырька.

Попытки первой жены Булгакова Татьяны Николаевны мешать пагубной привычке мужа вызывали его неудержимую ярость. Татьяна Николаевна вспоминала, что в порыве гнева Михаил Афанасьевич кидал в нее горящий примус, неоднократно целился из револьвера. Наконец, Татьяна Николаевна, желая обмануть больного, вместо морфия начала впрыскивать Булгакову дистиллированную воду. Это приводило к периодам тяжелейших ломок. И вот при одном из подобных приступов, поздней осенью 1918 года, на съемной квартире в Киеве к корчившемуся от боли Булгакову явился … Гоголь! Как писал позже в одном из своих дневников Михаил Афанасьевич, той ночью к нему в комнату стремительным шагом вошел «низенький остроносый человечек с маленькими безумными глазами», склонился над его кроватью и зло погрозил ему пальцем.

На следующее утро Булгаков не мог понять, было ли это сном, который был навеян тяжелыми телесными страданиями, или же дух великого писателя на самом деле приходил к нему, дабы уберечь от надвигавшейся катастрофы. Как бы то ни было, но с той драматичной и памятной для Михаила Афанасьевича ночи он удивительным образом навсегда избавился от наркотической зависимости, которую позже весьма убедительно описал в своем рассказе «Морфий».


Вестник любви

Вторая встреча Булгакова была связана с загадочными обстоятельствами, предшествовавшими его знакомству со своей третьей — последней — женой, последней настоящей любовью, последней и самой яркой музой позднего периода творчества писателя.

Как-то на Масленицу в московскую квартиру своих знакомых, у которых обещал быть «знаменитый Булгаков», пришла Елена Сергеевна Шкловская — жена крупного советского военачальника, доктора наук, профессора Евгения Александровича Шкловского. Михаила Афанасьевича и Шкловская познакомились. Булгаков принялся шутливо ухаживать за 35-летней красивой дамой, польщенной вниманием известного писателя. И вдруг… уже не шутливо она ответила Булгакову взаимностью.

С этого вечера и начался их бурный, длившийся более двух лет роман, в котором было все: и страстная любовь, и ревность, и сцены, и разлуки. Однажды, получив разрешение у Елены Сергеевны проводить ее до дома (в это время Е.А. Шкловский был в командировке), Булгаков как вкопанный остановился у подъезда своей возлюбленной. Несмотря на упорные расспросы Елены Сергеевны о том, что привело Михаила Афанасьевича в столь сильное замешательство, в тот вечер Булгаков не раскрыл его причину. И лишь много позже, тяжело умирая на руках своей жены, он рассказал Елене Сергеевне о странной встрече, случившейся с ним за несколько лет до их знакомства.

Одним из холодных осенних вечеров  1927 года Булгаков шел по тусклым московским улицам. На душе у него было скверно: пристальное внимание к писателю ОГПУ, безденежье, трудности с публикациями произведений и проблемы в семье его и без того непростую жизнь делали просто невыносимой. Вдруг на одном из малолюдных перекрестков Михаила Афанасьевича случайно столкнулся с прохожим. Подняв глаза, он снова, как когда-то ночью в киевской квартире, увидел «низенького остроносого человечка с маленькими безумными глазами» — в шляпе и старомодном потертом пальто.

Человечек пристально с прищуром посмотрел на Булгакова, затем кивнул на незнакомый Михаилу Афанасьевичу большой каменный дом с вычурной лепниной, возвышавшийся справа от писателя, и, не сказав ни слова, стремительно исчез в темной гулкой подворотне. Сомнений не было — Булгаков снова встретился с самим Гоголем. Но о чем он хотел сказать писателю, Булгаков тогда так и не понял. И вот в тот памятный для Булгакова вечер, когда он провожал свою возлюбленную, Булгаков, к своему изумлению, узнал, что в этом загадочном доме, на который когда-то обратил его внимание Гоголь, живет Елена Сергеевна.

Гранитная шинель

О своей последней встрече с Гоголем Михаила Афанасьевича рассказал в письме своему давнему другу Павлу Попову весной 1932 года. Писатель тогда работал в Малом театре над инсценировкой знаменитых гоголевских «Мертвых душ». По словам самого Булгакова, постановка шла из рук вон плохо. Михаила Афанасьевича не устраивали ни режиссура, ни декорации, ни игра знаменитых актеров, которые, по его мнению, были далеки от истинного замысла автора. Описывая в письме Попову свои творческие терзания, Михаила Афанасьевича упоминает о том, что ему приснился сам Гоголь.

Великий писатель ворвался к нему в квартиру и грозно воскликнул: «Что это значит?!» Как следует из письма, Булгаков начал оправдываться перед великим мастером, объясняя неудачи в работе над постановкой слабым актерским составом, отсутствием хорошего декоратора и прочими трудностями. И вдруг в самом конце их ночной встречи, сам того не желая, Михаила Афанасьевича неожиданно произносит странную, на его взгляд, фразу: «Укрой меня своей гранитною шинелью!»

После этих слов Михаила Афанасьевича Гоголь откланивается и исчезает. В то время мнительный и видевший во всем тайные знаки Булгаков не смог дать объяснения этой приснившейся ему фразы. Истинный смысл ее неожиданно открылся Елене Сергеевне через 12 лет после смерти писателя. Длительное время на могиле Булгакова на Новодевичьем кладбище не было памятника. Однажды Елена Сергеевна, придя на могилу мужа, заглянула в кладбищенскую мастерскую и вдруг увидела там видавшее виды гранитное надгробие. На вопрос женщины о камне мастер ответил, что это — снятая с могилы Гоголя старая голгофа (тип надгробного памятника в виде глыбы, увенчанной крестом), вместо которой к 100-летию со дня смерти писателя был установлен новый добротный памятник.

По просьбе вдовы Булгакова эту тяжелую гранитную «шинель» вытащили из мастерской и водрузили на могилу Михаила Афанасьевича, где она стоит и по сей день. Позже, вспоминает Елена Сергеевна, ей приснился покойный Михаил Афанасьевич. Булгаков низко поклонился ей и вышел из белой комнаты, закрыв за собой дверь.

Современные исследователи творчества Михаила Булгакова и Николая Гоголя все чаще отмечают, что оба эти человека во многом были схожи. Мистический склад характера, мнительность, доходящая до исступления, непоколебимая вера в силу провидения наложили неизгладимый отпечаток как на творчество, так и на личную жизнь писателей. Вполне может быть, что Булгаков, который хорошо знал творчество Гоголя, это чувствовал и понимал, что их связывает некая невидимая, но прочная нить, которая не разорвалась и после смерти автора «Мастера и Маргариты».

 


 

Судьбы великих.

«Тайны XX века» — (Золотая серия)

ред. shtorm777.ru