Марафонская битва

Марафонская битва

Марафонское сражение — 12 сентября 490 года до н. э. В южной части Марафонской равнины, в восьмистах метрах от моря, возвышается холм — общая могила афинян, павших в легендарной битве. Все имена четко начертаны на 10-ти надгробных плитах. Сделать это было нетрудно — в решающей схватке с персами греки потеряли менее двухсот человек.

Надумай их противники создать подобный мемориал, им довелось бы выбивать на камне 6 500 имен! Счет потерь был до такой степени неравным, что уже за одно это Марафонское сражение можно отнести к числу самых необыкновенных в мировой истории.

А ведь персы так были уверены в поражении греков! На 600 триер они погрузили 10 000 пехотинцев и столько же конников с лошадьми. Флот без происшествий пересек Эгейское море. На одном из судов везли огромную глыбу мрамора — из нее персы хотели построить памятник в честь своей победы…

К тому времени персидская держава смогла подчинить себе огромную территорию. В том числе — города Малой Азии (нынешняя Турция), населенные греками. И надо же — их непокорные жители имели наглость поднять мятеж! Да еще и афиняне отправили на помощь восставшим подкрепление. Конечно, персы подавили восстание. Но про коварство афинян не позабыли.

И вот уже Греции объявлена война. Первый поход оказался неудачным. Корабли персов попали в шторм, а пешее войско понесло потери. Но царь Дарий начал готовить свое второе пришествие. Правда, на всякий случай, отправил в греческие полисы послов — с требованием покорности. Некоторые согласились признать власть персов, а вот спартанцы и афиняне наотрез отказались…

Ну что ж, вызов был принят. И вот уже персидские войска высадились недалеко от местечка Марафон на небольшой равнине, окруженной горами и морем. До Афин только один дневной переход — на этот город и должен был обрушиться первый удар завоевателей…

Место для сражения выбрали по совету Гиппия, прежнего афинского тирана, изгнанного за 20 лет до того из родных краев. Разведка доложила, что равнину никто не охранял. Если дозорная служба и сообщит в город о высадке неприятеля, пройдет не менее восьми часов, пока войско доберется до Марафона. Персы встретят их в полной боевой готовности! В Афинах колебались — дать неприятелю бой или допустить осаду?

Мнение большинства — сражение. Навстречу персам поспешил афинский полководец Мильтиад, хорошо знавший их тактику. На открытом пространстве всадники персов легко атаковали бы афинян с обоих флангов, в то время как лучники осыпали ее фронт стрелами. Значит, задача в том, чтобы не допустить сражения на равнине.

Сомкнутый строй перегородил километровое ущелье между горными склонами. Афинян было примерно 10 000 — вдвое меньше, чем персидского войска. Но — отступать некуда, позади Афины!.. И они стали готовиться к обороне.

Все начиналось около Афинской дороги на выходе из долины. Греческие гоплиты — воины с тяжелыми копьями, мечами и щитами — выстроились фалангой. Однако долина все же была слишком широка. И Мильтиад намеренно ослабил центр, укрепив оба фланга, чтобы они смогли оказать должное сопротивление коннице персов. Самых ловких и храбрых отправили в горы, чтобы они затрудняли подступ неприятеля, осыпая его сверху стрелами, камнями и дротиками.


Мильтиад отдал приказ валить деревья, которыми щедро покрыты горы. Впереди правого и левого флангов устроили засеки, в которых укрылась легкая пехота — воины с луками, дротиками и пращами. Заняв такую позицию, Мильтиад лишил персов их основного козыря — ударов конницы по флангам. Для этого лошадям довелось бы пробираться по склонам и завалам под огнем стрел. Конница не могла ударить и спереди: в узком месте пехота-то едва умещалась!

Как в сказке — три дня и три ночи они простояли друг против друга. Грекам вовсе не хотелось менять выгодной позиции, да и к тому же они отправили гонца к спартанцам — за подкреплением. Персы напрасно пытались выманить противника на равнину. И, в конце концов, решили, не дожидаясь спартанцев, начать наступление.

Мильтиад подпустил неприятеля поближе — шагов на сто. Все строилось на точном выборе мгновения атаки. Взмах меча — и гоплитская фаланга ринулась вперед — не шагом, а практически бегом. Бег имел тройную цель: увеличение напора, деморализовать противника и уйти из-под стрел. А стрелы сыпались на греческое войско ливнем! Персы, при виде греков, приближающихся с угрожающей быстротой, в действительности остановились. И фланговые греческие отряды беспрепятственно ударили по ним, сжав персов в смертоносные клещи.

Конечно, принимая решение о такой скоростной атаке, афинский полководец очень рисковал. Бег мог расстроить ряды его собственных воинов. Да и пращники, и дротикометатели не успевали за строем, а стало быть, не могли оказывать ему поддержку огнем. Однако расчет оправдался! На некоторое время замершие как истуканы ионийцы не выдержали таранного удара и кинулись наутек. Они мчались к кораблям, их по пятам преследовали греки. Любой кто замешкался тут же падал на землю, пронзенный копьем…

В своих «Записках» Цезарь приводил подобный случай в сражении при Фарсале. Тогда солдаты Помпея, стоя на месте, приняли удар цезарианцев. Напор солдат попросту опрокинул и смял мощнейшую армию! Это неизбежная участь войск, стоящих на месте во время столкновения, — так сказал Цезарь, а он знал, что говорил.

В пылу сражения персидский полководец Датис вдруг обнаружил себя отрезанным от судов. Что оставалось ему? Остановить своих воинов, развернуться и снова атаковать. Но теперь ненавистные эллины уверены в своем преимуществе. Они совсем рядом, да и хваленое персидское метательное оружие осталось где-то на поле брани… Полевое укрепление также захвачено противником. А позади снова собираются потрепанные, но не истребленные центральные филы…

Надо во что бы то ни стало атаковать противника, прорываться к кораблям! Греки кинулись вперед, но то ли им помешала болотистая речка, то ли в рукопашном бою персы были сильней… Так или иначе, персидская кавалерия прорубилась сквозь афинских гоплитов и освободила путь пехоте.

К тому времени некоторые персы уже отчалили от берега. Рабы афинян, преследовавшие их, бросились грабить вражеский лагерь. Следом за ними в лагерь ворвалась персидская кавалерия — и также стала грузиться на корабли. Обезумевшие кони упирались, и конные задержались настолько, что их смогли догнать и пехота, и фалангиты Мильтиада.

Ожесточенный бой на мелководье, в котором погибли два афинских стратега и полемарх… И вот уже остатки хваленой персидской армии в открытом море. Афиняны захватили 7 триер (гребцы и экипажи составили немалую часть потерь персов). Воинственными криками провожали они убегающего противника. В Афины тут же отправили гонца с радостным известием. Как стрела полетел он по тропам и кручам. Победа, победа!.. — учащался ритм сердца. Он мчится, даже не сняв доспехи. Достигнув Афин, он прокричал; «Ликуйте, мы победили!» — и тут же, бездыханный, рухнул наземь.

От Марафона до Афин 42 км и 195 м. В память о воине, передавшем ценой своей жизни радостное известие, у спортсменов такая дистанция стала называться марафонской. Но это уже история из нашего времени. А тогда, едва оправившийся от пыла сражения Датис вовсе не счел его проигранным. Персы на кораблях выдвинулись к Афинам, убежденные, что войск в городе нет. Но и Мильтиад получил сообщение из Афин — флот персов направляется к городу!

И афиняне, измотанные битвой, семи километровым марш-броском по болоту и сражением за корабли, совершили настоящее чудо. Сорок километров прошагали они быстрым, почти маршевым шагом. И вот, когда персидский флот приблизился к гавани, Датис, к своему ужасу, увидел на берегу все ту же армию, с которой сражался с самого утра! Конечно, высаживаться на глазах у противника потрепанные персы не стали. Постояв немного у Афин, они отплыли обратно.

Как же смогло немногочисленное греческое войско одолеть казавшиеся непобедимыми персидские соединения? Несомненна заслуга Мильтиада, который сумел занять выгодную во всех отношениях позицию. Военным Марафон по сей день напоминает об искусстве располагать войска на местности так, чтобы она сама увеличивала их силу.

Сказалась и разность в вооружении во время Марафонского сражения: афиняне являли собой тяжелую и хорошо защищенную пехоту, основное же оружие персов это лук. Плетеный щит, который стрелок выставлял перед собой, не спасал от почти 2-х метровых копий греков. «Они идут в бой в шапках и штанах», — так описывал Аристагор разношерстных персидских воинов, набранных из жителей многих завоеванных стран. Однако  сила фаланги не только в мужестве и вооружении. Она сплочена и едина. Ловкость и мужество каждого из воинов сжаты в «один громящий кулак».

Разница между войсками обеих сторон лучше всего показывается в греческом предании о беседе персидского царя Ксеркса и изгнанного спартанского правителя Демарата. Великий царь похваляется, что среди его телохранителей найдется не один человек, который готов потягаться силами с тремя эллинами сразу. Демарат утверждает — это бесполезно. Конечно, спартанцы не более храбры, чем другие люди, но их подлинная сила — в единении. Закон повелевает им, не выходя из строя, вместе победить или вместе умереть…

Следует отметить, в день Марафонского сражения спартанцы так и не пришли на помощь своим собратьям. Гонцу они ответили, что не могут выступать на войну во время религиозного праздника Карнейя, который закончится к следующему полнолунию. Скороход отправился назад и по дороге, согласно легенде, встретил не кого иного, как бога Пана. Тот, в отличие от союзников, предложил афинянам свою помощь. Он пообещал посеять в рядах противника замешательство — и блестяще исполнил свое обещание. А заодно и подарил нам слово «паника».

Кстати, общепринятая дата Марафонского сражения — 12 сентября 490 года до н. э. Ее вычислил в XIX столетии Август Бекх основываясь на записках Геродота. Именно праздник Карнейя стал основой для расчетов ученого. Но Бекх взял за основу афинский календарь. А вот Дональд Олсон из техасского университета в свое время счел это ошибкой. Карнейя — спартанский праздник, потому и привязывать его надо к спартанскому календарю. Афинский год начинался с новолуния после летнего солнцестояния, а спартанский — с первой полной луны после осеннего равноденствия.

Олсон и его коллеги высчитали, что между осенним равноденствием и летним солнцестоянием в 491 — 490 годах было 10 новолуний — на одно больше, чем обычно. Потому в том году спартанский календарь шел на месяц вперед от афинского. Это может означать, что битва при Марафоне в действительности состоялась 12 августа. А значит, именно летняя жара могла довести легендарного гонца до перегрева, что, вероятно, и вызвало его внезапную смерть.

P. S. А что же кусок мрамора, привезенный самоуверенными персами? Он так и остался лежать на поле Марафонской битвы. После многих странствований красивый камень оказался в мастерской греческого скульптора Фидия, и афиняне заказали сделать из него изображение богини любви Афродиты, чтобы украсить им городской сад. Самый достойный из учеников Фидия — Агоракрит из Фароса создал из трофейного мрамора это прекрасное произведение искусства.

 

 


 

В.Пименова

ред. shtorm777.ru