Из жизни Луция Корнелия Суллы

Факты из жизни Луция Корнелия Суллы

Луций Корнелий Сулла — римский полководец, диктатор. Родился — 138 до н. э., умер — 78 до н. э. (59 лет)

Для тех, кто не очень подробно знаком историей Древнего Рима, но читал известный роман Р.Джованьоли «Спартак», образ Суллы неразрывно связан с подавлением восстания Спартака 74 (75–73)–71 г.г. до н. э.

Сам Луций Корнелий Сулла называл себя Феликс, что переводится как «счастливый». Таким он желал казаться. Счастливчик, везунчик, любимец… К концу жизни он начал говорить, что ему покровительствует сама богиня Венера, которая у римлян соединяла в себе и мудрость, и красоту, и любовь.

А после к прозвищу «счастливчик» добавилось слово «злодей». И произошло это довольно скоро. Уже римские историки Саллюстий и Плутарх как раз так его и оценивали. И когда в наши дни книга о Сулле выходит в серии «Жизнь замечательных людей», надо понимать, что «замечательный» в этом случае никак не означает «прекрасный». Но «заметный» – безусловно.

Он не дожил даже до 60-летия. Хотя, жизнь его завершилась именно так, как он того хотел.

Сулла происходил из древнего аристократического рода Корнелиев и на протяжении всей жизни последовательно служил интересам аристократии. В отличие от своих соперников он ни разу даже на словах не сочувствовал демократическим идеям.

Род Суллы был знатным, однако обедневшим. Причины понятны: прадед был изгнан из Сената, высшего органа управления, за расточительство и страсть к роскоши. В Риме было понятие «виртус» – комплекс добродетелей, обязательно включавший в себя скромный образ жизни, при этом в первую очередь для богатых. Римляне ценили доблести воинские, ораторские, интеллектуальные, но никак не внешнюю пышность.

Однако, следовать этим принципам хотелось далеко не всем. Уже после Суллы император Октавиан Август вынужден был даже издать специальные законы против роскоши. А нарушала их в первую очередь его собственная семья…

Сулла получил утонченное греческое образование, в соответствии со своим аристократическим статусом. Произошло так, что Греция, которая после покорения ее Римом во II столетии до н. э. утратила былое величие, сохранила свое интеллектуальное превосходство. И победители-римляне признали греческое образование самым высоким.

В молодые годы Сулле из-за нехватки средств доводилось жить не в собственном доме, а в съемной квартире, что было позорно для аристократа. Однако он не унывал. Изучал ораторское искусство, читал Аристотеля и вращался в кругу золотой молодежи, где щедро тратил свое небольшое состояние и был известен как человек щедрый и веселый. К тому же в молодости он был, как свидетельствуют современники, довольно хорош собой.

Он весьма долго не проявлял интереса к карьере, отдавая предпочтение другим радостям жизни. Только в 31 год (а не в 21, как было заведено у римлян) он получил самую первую, низшую должность в системе римских магистратур – квестора, то есть помощника консула, при знаменитом полководце Марии.


Вначале изнеженному Сулле было не по себе в лагере Мария – человека простого происхождения, окруженного офицерами также в большинстве своем из низов. Там Сулла в первый раз продемонстрировал гибкость и умение строить отношения с людьми. Он быстро смог превратится из изгоя в любимца солдат, офицеров и самого Мария, которому Сенат поручил добиться наконец перелома в знаменитой Югуртинской войне.

Поначалу война против Югурты – царя североафриканского государства Нумидии (восточная часть современного Алжира) – была для Римской империи сплошным позором. Прежде, во времена Пунических войн, жители Нумидии помогали Риму в борьбе против Карфагена, потому что ближайший сосед был для них значительно опасней. Однако потом их пути с Римом разошлись. Освободившись от Карфагена, нумидийцы меньше всего хотели оказаться под железной рукой римской государственной системы.

Царь Югурта получил образование в Риме. В борьбе за власть в Нумидии он перебил всех своих близких родственников и подкупил часть римских сенаторов, чтобы они его поддержали. А захватывая столицу Нумидии Цирту, Югурта уничтожил и всех римлян которые там находились. Это был, как говорили римляне, casus belli – причина для начала войны, которая получила в римской истории название Югуртинской и продолжалась с 111 по 105 год до н. э.

С самого начала войны Римляне, к своему ужасу, терпели поражение за поражением. А Югурта еще и заявлял: у меня столько золота, что я, если мне этого захочется, куплю весь Римский Сенат.

Что бы исправить положение был брошен консул Гай Марий – талантливый полководец и сильная натура. Он установил в армии жесткий порядок и смог переломить ход войны. После первых побед, Марий еще не мог считать себя победителем: Югурта был цел и невредим и бежал к своему тестю, в соседнюю Мавританию. Для римского же полководца не провести по улицам Рима плененного противника значило – не победить.

Римляне вели переговоры с мавританским царем Бокхом – тестем Югурты – о выдаче им родственника. Однако окончательного согласия добиться так и не удавалось. Необходимо было идти прямо в его лагерь и попытаться захватить Югурту. Никто не хотел браться за это дело. И тогда молодой офицер Сулла предложил свою кандидатуру.

Бокх пригласил на пир небольшую группу римлян – как бы для переговоров. Он пообещал подать им знак, когда можно будет схватить Югурту. Риск был большим. Ведь Бокх вполне мог дать и абсолютно другой знак своим воинам, чтобы те схватили римлян.

Но Сулла заявил, что он верит в свою счастливую звезду и может гарантировать успех! И все смогли убедиться в этом на опасном пиру у царя Бокха. Югурту схватили, и дальше все пошло как по писаному. Состоялся триумф Мария в Риме, за колесницей триумфатора вели Югурту, облаченного в царские одежды, но побежденного. И в этом триумфе Мария уже проступал будущий триумф Суллы.

Когда молодой офицер смог так стремительно прославиться, Марий ощутил первый укол ревности. Его триумф омрачал огромный успех Суллы. Однако отказаться от его услуг старый полководец не решился, осознавая и его растущую популярность, и безусловные таланты.

А тем временем Риму начала угрожать новая опасность. Это было неизбежно: после Пунических войн III–II столетий до н. э. Рим – победитель Карфагена – стал становиться мировой державой. Отсюда и гордость хозяев мира, и огромные богатства, но отсюда же и неизбежные угрозы буквально со всех сторон.

113 год до н. э. — началась война с германским племенем тевтонов. Марий отправил туда Суллу легатом, то есть своим полномочным представителем. И Сулла вновь смог проявить себя решительным и бесстрашным офицером. Такие качества высоко ценились в постоянно воюющем Древнем Риме.

В 93-м (точная дата неизвестна, по Википедии – в середине 90-х) он получил высокую должность претора. Она давала возможность управлять провинцией, а значит, позволяла поправить свои материальные дела. В Риме, как и в любом традиционном обществе, действовал простой порядок: чиновники получали в управление провинции для того, чтобы там разбогатеть. Став правителем Киликии в Причерноморье, Сулла не только смог разбогатеть, но и одержал первые победы над местным царем Митридатом Понтийским.

Но Мария он затмил не этим. Решающую роль в успехе Суллы сыграла величайшая в римской истории, опаснейшая война внутри Италии, получившая название Союзнической. С VI столетия до нашей эры Рим юридически был полисом, небольшой гражданской общиной в области Лациум. Остальную Италию населяли многочисленные племена: сабиняне, самниты, этруски и др. Они назывались «союзниками римского народа». Весьма лицемерное название, потому что у «союзников» не было гражданских прав. Хотя они вместе с римскими жителями отражали нападения врагов, это не давало им права избирать и быть избранными на ведущие должности или принимать участие в Народном собрании. Их терпение должно было когда-то кончиться.

Протест созревал постепенно. Еще в 34 г. II столетия до н. э. мудрые и достойные люди – братья Тиберий и Гай Гракхи – предупреждали, что лучше дать италикам – жителям Италии – гражданские права, включить их в какие-то комиции – один из видов Народного собрания. Гракхи призывали также поддерживать римское крестьянство, понимая, что его разорение разрушает основы войска. Гракхи – последние в римской истории люди, у которых слова о демократизации республики соответствовали истинным намерениям.

Их убили, а предложенные ими законы отвергли. Можно говорить о том, что это стало прелюдией будущих гражданских войн. В дальнейшем все продолжали говорить об отечестве, о его спасении от тиранов. И сами тираны в особенности усердствовали, потому как это уже была ложь, полезная в борьбе за власть.

В тяжелейшей Союзнической войне 91–88 годов Рим, напрягая последние силы, победил в военном отношении. Но политически он уступил и отдал союзникам все, что они хотели.

Во время этой войны Сулла решительно выдвинулся на первый план. Именно он со своей частью войска смог победить самых воинственных, самых опасных из италиков – самнитов. Это очень не нравилось консулу Марию, который хотел любыми путями сохранить свое лидирующее положение.

А Сулле не переставало везти. Уже разбогатев, он к тому же удачно женился (в первый раз из пяти) на дочери верховного жреца. Его положение окончательно укрепилось. Он получил консульскую должность, Народное собрание и Сенат приняли решение направить его на Восток – командовать войсками в дальнейшей борьбе за расширение римских владений, а значит, снова воевать с Митридатом Понтийским.

Как только Сулла отбыл из Рима, Марий смог добиться решения о том, чтобы отнять у него командование. Но Сулла не был настроен сдаваться. Легаты Народного собрания, которые прибыли в его лагерь, чтобы сообщить неприятную новость, были попросту растерзаны возмущенными солдатами.

Сулла умел щедро солдат одаривать, и потому был горячо любим. Он хорошо осознавал, что такое опора. А под его началом уже было около 100 000 солдат. Это была великая сила. Последствием военной реформы Мария стало то, что главные вопросы теперь решало не государство, опиравшееся на народное ополчение, а полководец, который командовал фактически наемной армией.

Сулла не знал сомнений и искренне верил в свою звезду. Он решил с войском идти на Рим, чтобы «освободить отечество от тиранов». 82 год до н. э. — произошло сражение у Коллинских ворот, в северной части города. Это была первая битва римлян против римлян, начало гражданских войн.

Эпоха словно нуждалась в таком циничном, не оглядывающемся на прошлое человеке, как Сулла, чтобы сломать былые римские принципы. Ведь впереди были новые подъемы – золотой век Октавиана, золотой век Антонинов. Но сначала должен был уйти в прошлое классический римский виртус. Переломные исторические периоды всегда порождают людей действия, как их нередко называют, а по сути – тиранов и циников.

Конечно же, Сулла не думал, что ломает римскую политическую систему, – он был уверен, что укрепляет ее, защищает аристократическую республику. Он создавал собственный образ спасителя отечества и былых ценностей. Популярный во все времена лозунг наведения порядка многое мог оправдать.

Сулла стал диктатором. В Древнем Риме диктатор – это не просто некто, захвативший власть. Диктаторские полномочия получались из рук высшего демократического органа – Народного собрания – на определенный срок, когда государству угрожала опасность. Кстати, подобная практика повторилась в XVIII столетии, в годы Великой французской революции. Якобинцы также заявляли, что пришли к власти на время, чтобы навести порядок, потому что отечество в опасности. Они обещали после наведения порядка избрать демократические органы власти. Больше того – они приняли самую демократическую конституцию, вот только никогда ее не исполняли. И застучал нож гильотины.

Приблизительно то же самое было и в годы правления Суллы. Все делалось законно. Кроме одной детали: его диктатура не ограничивалась сроком. Эта новация с течением времени закрепилась в римской политике. И власть, к примеру, Юлия Цезаря была пожизненной, что в глазах поборников демократии решительно приближало его статус к царскому.

Кстати, Сулла в цари не стремился. Ведь в Риме в далекие времена были цари, а точней – племенные вожди, но он считал себя неизмеримо выше их. Он видел себя наперсником богов. Однако при этом не забывал и о вполне земной политике.

Для расширения своей опоры, Сулла единым решением отпустил на свободу 10 000 рабов. Все они получили в честь него одно имя – Корнелий. И эти 10 000 Корнелиев были искренне преданы своему освободителю. Они стали его опорой в Народном собрании и его охраной. Кроме этого, при нем было его войско – около 100 000 человек, для которого он добивался самых высоких наград по окончании любой операции.

А чтобы обеспечить беспрекословное исполнение своей воли, Сулла предположительно 3 ноября 82 г. до н. э. ввел так называемые проскрипции. Proscriptio по-латыни буквально – «письменное обнародование». Проскрипции – это списки, которые вывешивали на стенах частных домов и общественных зданий, чтобы все могли узнать, какие люди являются врагами Рима. Этот страшный опыт неоднократно повторялся в истории. В XVIII столетии Великая французская революция изобрела термин «враги народа», а в XX его широко применял советский сталинский режим.

При Сулле система проскрипций действовала очень четко. Люди, чьи имена оказались в списках, должны были быть казнены. Никто не имел права укрывать включенных в страшные списки. Тех, кто им помогал, также казнили. А следовательно, отменялось все: родственные связи, дружба, сочувствие… Дети же проскрибированных – врагов народа – лишались почетных прав и состояния.

Имущество проскрибированных конфисковали, при этом, если был доносчик, он получал существенную часть. Больше того – проскрибированного можно было казнить самому. А потом принести его голову и получить деньги. Награда выдавалась даже рабам, но несколько меньшая, чем свободным гражданам. Зато раб обретал личную свободу. Эта система окончательно подрывала основы римской олигархической республики.

Общее число казненных точно неизвестно. Вначале в списках были десятки имен (первые 60 – сенаторы). После пошли сотни, а дальше – тысячи. Доносы писали на родственников, на соседей… В одном из списков оказался юный Гай Юлий Цезарь – племянник бежавшего в Африку Мария, главного врага Суллы. В течении нескольких дней какие-то простые люди прятали больного Цезаря. А потом его влиятельные знакомые умолили Суллу вычеркнуть этого юношу из рокового списка. И Сулла вычеркнул, сказав: вы об этом пожалеете, в нем сидит сотня Мариев. Довольно прозорливое замечание!

Следствием проскрипций стал всеобщий безумный страх. Сулла делал все, чтобы его подогревать. Едва получив полномочия диктатора, он встретился с Сенатом в храме Билоны, приказав предварительно, чтобы недалеко, на Марсовом поле, в это время убивали 6 000 пленных – его врагов. До храма доносились стоны, вопли, что произвело на Сенат неизгладимое впечатление. С Суллой никто и ни в чем не стал спорить.

Уверенный, что умрет счастливым, он, наверно, оказался в чем-то прав. Пробыв диктатором на протяжении трех лет, Сулла за два года до смерти, в 79 г. до н. э., официально объявил, что уходит от власти. Умиравшее от страха общество окончательно оцепенело. Всем казалось, что такого не может быть. Абсолютный властитель мировой державы сказал попросту: я ухожу!

Выступая в Народном собрании, Сулла сказал: если кто-то желает выслушать мой отчет о содеянном, я сейчас же отчитаюсь. Понятно, что никто не посмел ничего сказать. Все демонстрировали восторг.

И вот он один, без охраны, медленно, ничем не защищенный, покинул Народное собрание. После этого Сулла уехал в свое дальнее поместье и стал заниматься садом, огородом, рыбной ловлей. Писал воспоминания и создал 22 книги, которые потом очень пригодились римским историкам. Составлял законы. А еще весело проводил время в обществе многочисленных актеров, которых к себе приглашал.

Государственный аппарат парализовало. Все ждали, что диктатор передумает. Просто проверит, кто как себя повел в этой ситуации, и возвратиться. Чиновники по собственной инициативе приходили к Сулле и спрашивали, что делать. И он давал указания, которые, как и раньше, беспрекословно исполняли.

Сулла был болен. Природа его болезни точно не известна. Некие язвы, которые условно называют «вшивой болезнью», заставляли его подолгу сидеть в воде. Но он все равно был полон энергии и, вероятно, по-прежнему чувствовал себя счастливчиком.

За два дня до кончины Сулла вызвал к себе некоего Грания, который, как ему пожаловались, не возвращал деньги казне, и приказал его удавить. Приказание выполнили. Сулла при этом стал страшно кричать, у него начались судороги, горловое кровотечение – и он скончался.

Состоялись самые пышные в римской истории похороны. Эпитафию Сулла заранее сочинил сам: «Здесь лежит человек, который более чем кто-либо из других смертных сделал добра своим друзьям и зла врагам».

Между прочим, историк Саллюстий многократно подчеркивал, что у Суллы было много замечательных качеств. Умный, образованный, в другую эпоху он якобы мог и не стать таким страшным злодеем. Но согласиться с этим почему-то довольно трудно.

 

 


 

Н.Басовская

ред. shtorm777.ru