Кровавое Воскресенье. 1905

Этот день в истории: 1905 год — «Кровавое воскресенье»

9 (22) января 1905 г., Санкт-Петербург — произошли события известные как «Кровавое воскресенье» или «Красное воскресенье» — разгон шествия рабочих к Зимнему дворцу, имевшего целью вручение государю коллективную Петицию о рабочих нуждах.

С чего все началось

Начиналось все с того, что в конце декабря 1904 г. на Путиловском заводе уволили 4-х рабочих. Завод выполнял важный оборонный заказ — делал железнодорожный транспортер для транспортировки подлодок. Русские подводные лодки могли изменить ход морской войны в нашу пользу, и для этого их необходимо было через всю страну доставить на Дальний Восток. Без заказанного Путиловскому заводу транспортера сделать это было нельзя.

Троих уволили за реальные прогулы, и только в отношении одного человека в действительности была допущена несправедливость. Но этот повод был с радостью подхвачен революционерами, и они принялись нагнетать страсти. Следует заметить, что на Путиловском работал (начальником инструментальной мастерской) и эсер П.Рутенберг, который входил в ближайшее окружение Г.Гапона.

К 3 января 1905 г. рядовой трудовой конфликт перерос в общезаводскую забастовку. Потом заводскому руководству были вручены требования. Но в рабочей петиции говорилось не столько о восстановлении на работе своих товарищей, сколько о широком списке экономических и политических требований, выполнить которые администрация не могла по вполне понятным причинам. В мгновение ока в знак солидарности забастовал почти весь Питер. В сводках полиции было сказано об активном участии в распространении бунта японских и английских спецслужб.


Подробности провокации

Идею идти с петицией к Царю подал священник Георгий Гапон и его окружение 6 января 1905 г. Однако рабочих, которых приглашали идти к Царю за помощью, знакомили лишь с чисто экономическими требованиями. Гапоновские провокаторы даже стали распространять слух, что Николай II сам хочет встретиться со своим народом. Схема провокации была такой: революционные агитаторы якобы от имени Царя передавали рабочим следующее: «Я, Царь Божией милостью, бессилен справиться с чиновниками и барами, хочу помочь народу, а дворяне не дают. Подымайтесь, православные, помогите мне, Царю, одолеть моих и ваших врагов».

Об этом рассказывали многие очевидцы (к примеру, большевичка Субботина). Сотни революционных провокаторов ходили среди народа, приглашая людей прийти на Дворцовую площадь к двум часам дня 9 января, заявляя, что там их будет ждать Царь. Как известно, рабочие стали готовиться к этому дню как к празднику: гладили лучшую одежду, многие собирались взять с собой детей. В представлении большинства это был своего рода крестный ход к Царю, тем более что его пообещал возглавить священник.

О событиях между 6 и 9 января известно что: Утром 7 января министр юстиции Н.В.Муравьев предпринял попытку вступить в переговоры с находившимся к тому времени уже в подполье Гапоном, который, по убеждению знавшего его уже не один год петербургского градоначальника генерала И.А.Фуллона, мог внести успокоение в ряды забастовщиков. Переговоры состоялись днем в Министерстве юстиции. Ультимативный характер радикальных политических требований гапоновской петиции сделал бессмысленным продолжение переговоров, но, выполняя взятое на себя во время переговоров обязательство, Муравьев не отдал распоряжение о немедленном аресте священника.

Вечером 7 января у министра внутренних дел Святополк-Мирского состоялось совещание, в котором принимали участие министр юстиции Муравьев, министр финансов Коковцов, товарищ министра внутренних дел, шеф корпуса жандармов генерал Рыдзевский, директор Департамента полиции Лопухин, командир гвардейского корпуса генерал Васильчиков, Петербургский градоначальник генерал Фуллон. После сообщения министра юстиции о неудачных переговорах с Гапоном на совещании рассматривался вопрос о возможности ареста последнего.

Но «во избежание дальнейшего обострения положения в городе решили воздержаться от выдачи ордера на арест священника».

Утром 8 января Гапон составил письмо министру внутренних дел, которое было передано одним из его сподвижников в министерство. В этом письме священник заявлял: «Рабочие и жители Петербурга разных сословий желают и должны видеть Царя 9 января, в воскресенье, в 2 часа дня на Дворцовой площади, чтобы ему выразить непосредственно свои нужды и нужды всего русского народа. Царю нечего бояться. Я, как представитель “Собрания русских фабрично-заводских рабочих” города Санкт-Петербурга, мои сотрудники товарищи-рабочие, даже так называемые революционные группы различных направлений гарантируем неприкосновенность его личности… Ваш долг перед Царем и всем русским народом немедля, сегодня же, довести до сведения Его Императорского Величества как все вышесказанное, так и приложенную здесь нашу петицию».

Письмо аналогичного содержания Гапон направил императору. Но, в связи с арестом рабочего, доставлявшего письмо в Царское Село, оно не было получено царем. В этот день количество бастовавших рабочих достигло 120 000 человек, и забастовка в столице становилась всеобщей.

Вечером 8 января приехавший из Царского Села министр Императорского Двора барон Фредерикс передал Святополк-Мирскому Высочайшее повеление об объявлении в Петербурге военного положения. В скором времени Святополк-Мирским было созвано совещание. Ни у кого из присутствующих не было и мысли о том, что придется останавливать движение рабочих силой, и еще менее о том, что может произойти кровопролитие. Тем не менее на совещании приняли решение об аресте священника.

Георгий Гапон и И. А. Фуллон в «Собрании русских фабрично-заводских рабочих»

Генерал Рыдзевский подписал распоряжение Санкт-Петербургскому градоначальнику Фуллону о немедленном аресте Гапона и 19-ти его ближайших сподвижников. Но Фуллон счел, что «эти аресты не могут быть выполнены, т. к. для этого потребуется слишком значительное количество чинов полиции, которых он не может отвлечь от охраны порядка, и т. к. аресты эти не могут не быть сопряжены с откровенным сопротивлением».

После совещания Святополк-Мирский отправился с докладом о положении в Петербурге к царю — этот доклад, ставивший своей целью добиться от императора отмены военного положения в столице, носил успокоительный характер и не давал представлений об остроте и сложности положения в Петербурге накануне беспрецедентного по масштабу и радикальности политических требований массового выступления рабочих. Императора также не поставили в известность о намерениях военно-полицейских властей столицы на предстоящий день. По всем этим причинам 8 января 1905 г. было принято решение — царю не ехать завтра в столицу, оставаться в Царском Селе (он постоянно жил там, а не в Зимнем дворце).

Отмена государем военного положения в столице отнюдь не означала отмену им распоряжения об аресте Георгия Гапона и его главных сподвижников по организации всеобщей забастовки. Потому, исполняя поручение министра Императорского Двора Фредерикса, начальник его канцелярии генерал Мосолов в ночь на 9 января позвонил товарищу министра внутренних дел Рыдзевскому для получения информации по этому поводу.

«Я спросил его, арестован ли Гапон, — вспоминал позднее генерал Мосолов, — он ответил мне, что нет, ввиду того, что он засел в одном из домов рабочего квартала и для ареста пришлось бы принести в жертву не менее 10-ти человек полиции. Решили арестовать его на следующее утро, при его выступлении. Услышав, вероятно, в моем голосе несогласие с его мнением, он мне сказал: “Что же, ты хочешь, чтобы я взял на свою совесть 10 человеческих жертв из-за этого поганого попа?” На что мой ответ был, что я бы на его месте взял бы на свою совесть и все 100, т. к. завтрашний день, по моему мнению, грозит гораздо большими человеческими жертвами, что и в действительности, к сожалению, оказалось…»

Императорский штандарт над Зимним дворцом 9 января был приспущен, как это делали всегда в отсутствие императора в Зимнем. Кроме этого, и сам Гапон, и другие руководители рабочих организаций (не говоря уже об эсерах из ближайшего окружения Гапона) знали, что свод законов Российской империи предусматривал подачу петиций царю разными способами, но никак не во время массовых демонстраций.

Тем не менее возможно предположить, что Николай Второй мог бы приехать в Петербург и выйти к людям, если бы не 4 обстоятельства:

• За некоторое время до описанных событий полиция смогла выяснить, что в ближайшем окружении Гапона появились эсеры-террористы. Напомню, что Устав Союза фабрично-заводских рабочих запрещал вхождение в него социалистов и революционеров, и до 1905 года Гапон (и сами рабочие) строго соблюдали этот Устав.

• Закон Российской империи не предусматривал подачу петиций царю во время массовых демонстраций, тем более — петиций с политическими требованиями.

• В эти дни началось следствие по поводу событий 6 января, и одной из основных версий являлась попытка покушения на Николая II.

• Почти с самого утра в некоторых колоннах демонстрантов начались беспорядки, которые были спровоцированы эсерами (к примеру, на Васильевском острове, еще до стрельбы в других районах).

То есть, если бы в рядах демонстрантов Союза фабрично-заводских рабочих не было эсеров-провокаторов, если бы демонстрация проходила мирно, то приблизительно к полудню императору могли доложить о сугубо мирном характере демонстрации, и тогда он мог бы отдать соответствующие распоряжения о допущении демонстрантов на Дворцовую площадь и назначить своих представителей для встречи с ними, или сам выехать в Петербург, в Зимний дворец, и встретиться с представителями рабочих.

При условии, конечно, если бы не было других трех обстоятельств.

Если бы не эти обстоятельства, государь мог бы во второй половине дня приехать в столицу; мирные демонстранты могли быть допущены на Дворцовую площадь; Гапон и несколько представителей рабочих могли быть приглашены в Зимний дворец. Вероятно, что после переговоров царь вышел бы к народу и объявил бы о принятии некоторых решений в пользу рабочих. И уж во всяком случае, если бы не эти 4 обстоятельства, то с Гапоном и рабочими встретились бы назначенные Государем представители из правительства. Но события после 6 января (после первых призывов Гапона к рабочим) развивались настолько стремительно и были организованы стоявшими за спиной Гапона эсерами до такой степени провокационно, что власти не успели ни толком их понять, ни правильно на них отреагировать.

• • •

Бастующие рабочие у ворот Путиловского завода, январь 1905 г.

Итак, на встречу с государем готовы были выйти тысячи людей. Отменить демонстрацию было невозможно — газеты не выходили. И вплоть до позднего вечера накануне 9 января сотни агитаторов ходили по рабочим районам, возбуждая людей, приглашая на Дворцовую площадь, вновь и вновь заявляя, что встрече препятствуют эксплуататоры и чиновники.

Петербургские власти, собравшиеся вечером 8 января на совещание, понимая, что остановить рабочих уже нельзя, решили не допустить их в самый центр города. Основная задача была в том, чтобы предотвратить беспорядки, неизбежную давку и гибель людей в результате стекания огромных масс с 4-х сторон на узком пространстве Невского проспекта и к Дворцовой площади, среди набережных и каналов. Стремясь предотвратить трагедию, власти выпустили объявление, запрещающее шествие 9 января и предупреждающее об опасности. Революционеры срывали со стен домов листы с текстом этого объявления и снова повторяли людям о «кознях» чиновников.

Очевидно, что Гапон, обманывая и государя, и народ, скрывал от них ту подрывную работу, которую вело его окружение. Он обещал императору неприкосновенность, но сам прекрасно знал, что так называемые революционеры, которых он пригласил для участия в шествии, выйдут с лозунгами «Долой самодержавие!», «Да здравствует революция!», а в карманах их будут лежать револьверы. В конце концов, письмо священника носило недопустимо ультимативный характер — на таком языке разговаривать с государем русский человек не смел и, конечно, вряд ли одобрил бы это послание — но, напомню, Гапон на митингах сообщал рабочим только часть петиции, где заключались только экономические требования.

Гапон и преступные силы, бывшие за его спиной, готовились убить самого царя. Поздней, уже после описываемых событий, священика спросили в узком кругу единомышленников:

— Ну, отче Георгий, теперь мы одни и бояться, что сор из избы вынесут, нечего, да и дело-то прошлое. Вы знаете, как много говорили о событии 9 января и как часто можно было слышать суждение, что прими царь депутацию честь-честью, выслушай депутатов ласково, все обошлось бы по-хорошему. Ну, как вы полагаете, о. Георгий, что было бы, если бы царь вышел к народу?

Абсолютно неожиданно, но искренним тоном поп ответил:

— Убили бы в полминут, полсекунд.

Начальник Петербургского охранного отделения А.В.Герасимов также описывал в своих воспоминаниях, что существовал план убить Николая II, о котором ему рассказал Гапон во время разговора с ним и Рачковским: «Неожиданно я его спросил, верно ли, что 9 января был план застрелить императора при выходе его к народу. Гапон ответил: «Да, это верно. Было бы ужасно, если бы этот план осуществился. Я узнал о нем гораздо позднее. Это был не мой план, но Рутенберга… Господь его спас…».

Представители революционных партий распределялись между отдельными колоннами рабочих (их было одиннадцать — по числу отделений гапоновской организации). Эсеровские боевики готовили оружие. Большевики сколачивали отряды, каждый из которых состоял из знаменосца, агитатора и ядра, их защищавшего (т. е., фактически, из боевиков). Все члены РСДРП обязаны были быть к шести часам утра у пунктов сбора. Готовились знамена и транспаранты: «Долой самодержавие!», «Да здравствует революция!», «К оружию, товарищи!».

9 января 1905 г. — начало Кровавого Воскресенья

9 января с раннего утра рабочие начали собираться на сборных пунктах. Перед началом шествия в часовне Путиловского завода отслужен молебен о здравии царя. Шествие имело все черты крестного хода. В первых рядах несли иконы, хоругви и царские портреты. Но с самого начала, еще задолго до первых выстрелов, в другом конце города, на Васильевском острове (а также в некоторых других местах), группы близких к эсерам рабочих во главе с революционными провокаторами сооружали баррикады из телеграфных столбов, водружали на них красные флаги.

В отдельных колонах было несколько десятков тысяч человек. Эта огромная масса фатально двигалась к центру и чем ближе подходила к нему, тем больше подвергалась агитации революционных провокаторов. Еще не прозвучало ни одного выстрела, а какие-то люди распускали самые невероятные слухи о массовых расстрелах. Попытки властей призвать шествие к порядку получали отпор специально организованных групп.

Дворцовая площадь 9 января 1905 года

Начальник департамента полиции Лопухин, который, кстати сказать, симпатизировал социалистам, написал об этих событиях так: «Наэлектризованные агитацией, толпы рабочих, не поддаваясь воздействию обычных общеполицейских мер и даже атакам кавалерии, упорно стремились к Зимнему дворцу, а потом, раздраженные сопротивлением, начали нападать на воинские части. Такое положение вещей привело к необходимости принятия чрезвычайных мер для водворения порядка, и воинским частям пришлось действовать против огромных скопищ рабочих огнестрельным оружием».

Шествие от Нарвской заставы возглавлял сам Гапон, который все время выкрикивал: «Если нам будет отказано, то у нас нет больше Царя». Колонна подошла к Обводному каналу, где путь ей был прегражден рядами солдат. Офицеры предлагали все сильней напиравшей толпе остановиться, но она не подчинялась. Были произведены первые залпы, холостые. Толпа готова была уже вернуться, но Гапон и его помощники шли вперед увлекая за собой толпу. Раздались боевые выстрелы.

Приблизительно так же разворачивались события и в других местах — на Выборгской стороне, на Васильевском острове, на Шлиссельбургском тракте. Начали появляться красные знамена, революционные лозунги. Часть толпы, возбужденная подготовленными боевиками, разбивала оружейные магазины, возводила баррикады. На Васильевском острове толпа, руководимая большевиком Л.Д.Давыдовым, захватила оружейную мастерскую Шаффа. «В Кирпичном переулке, — позднее докладывал государю Лопухин, — толпа напала на двух городовых, один из них был избит. На Морской улице нанесли побои генерал-майору Эльриху, на Гороховой улице нанесли побои одному капитану и был задержан фельдъегерь, причем его мотор был изломан. Проезжавшего на извозчике юнкера Николаевского кавалерийского училища толпа стащила с саней, переломила шашку, которой он защищался, и нанесла ему побои и раны…».

Последствия Кровавого Воскресенья

Всего 9 января 1905 г. было убито 96 человек (в том числе околоточный надзиратель), а ранено — до 333 человек, из коих умерло до 27 января еще 34 человека (в том числе один помощник пристава). Итак, всего убили 130 человек и около 300 ранили. Такие последствия имела заранее спланированная акция революционеров.

Надо думать, многие из участников той демонстрации со временем разобрались в сути провокации Гапона и эсеров. Так, известно письмо рабочего Андрея Ивановича Агапова (участника событий 9 января) в газету «Новое время» (в августе 1905 г.), в котором он, обращаясь к зачинщикам провокации, написал:

…Вы обманули нас и сделали рабочих, верноподданных Царя — бунтовщиками. Вы подвели нас под пули преднамеренно, вы знали, что это будет. Вы знали, что написано в петиции якобы от нашего имени изменником Гапоном и его бандой. А мы не знали, а если бы знали, то не только никуда бы не пошли, но разорвали бы вас в клочья вместе с Гапоном, своими руками.

• • •
1905 год, 19 января — в Александровском дворце в Царском Селе государь принял депутацию рабочих столичных и пригородных заводов и фабрик в составе 34 человек в сопровождении санкт-петербургского генерал-губернатора Д.Ф.Трепова, сказав им, в частности, следующее:
Я вызвал вас для того, чтобы вы могли лично от Меня услышать слово Мое и непосредственно передать его вашим товарищам. <…> Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое следует улучшить и упорядочить, но имейте терпение. Вы сами по совести понимаете, что следует быть справедливыми и к вашим хозяевам и считаться с условиями нашей промышленности. Но мятежною толпою заявлять Мне о своих нуждах — преступно. <…> Я верю в честные чувства рабочих людей и непоколебимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их. <…>.

Николай II и Императрица назначили из собственных средств 50 тысяч рублей для оказания помощи членам семей «убитых и раненых во время беспорядков 9-го сего января в С.-Петербурге».

Конечно, Кровавое Воскресенье 9 января, произвела на Царскую семью очень тяжелое впечатление. А революционеры разворачивают красный террор…

 

 


 

Б.Романов

ред. shtorm777.ru