Мистические истории, призраки

Когда-то в свое время эта мистическая история долго не сходила со страниц парижских газет…

Прямо напротив большого пруда, Поль Бордье сидел на скамейке в Люксембургском саду. 1925 год, 2 июня — погода в тот день была прекрасной, солнечной. Люксембургский сад, располагающийся над бульваром Сен-Мишель, с давних пор стал, как это хорошо известно, своего рода «школьным двором» почтенной Сорбонны, Парижского университета — оазисом тишины и покоя посреди уже тогда очень шумного города.

Погруженный в свои мысли, молодой человек листал записи, сделанные аккуратным почерком в толстой тетради. Временами он поднимал голову и что-то про себя бормотал.

Ему было 22 года, и он учился на четвертом курсе в медицинском колледже. Еще неделя — и все! Ему осталось не так уж много времени, для того чтобы подготовиться к экзамену.

Поль выглядел очень нарядным в своем светлом костюме и модной соломенной шляпе а-ля Морис Шевалье. Отец Поля, уважаемый врач из провинции, регулярно высылал ему деньги, которых хватало на удовлетворение всех его материальных потребностей.

Рядом с ним присел старик. Поль окинул его быстрым взглядом – этого было достаточно, чтобы удивиться, как тот хорошо одет, однако, слегка старомодно — в сюртуке и цилиндре, с тросточкой с набалдашником из слоновой кости.

Примерно через минуту старик придвинулся поближе к Полю:

— Знаете, молодой человек, а ведь 50 лет назад я тоже сидел на этой скамейке и, как вы сейчас, готовясь к своим экзаменам!

Такое вмешательство совсем не разозлило Поля. Он работал уже 2 часа и, в конце концов, должен немного передохнуть! Кроме того, старичок выглядел занятным — в нем были некий шарм и грациозность. Отчего бы не поболтать с ним немного? И они начали беседовать о медицине, пока старик неожиданно не сменил тему: — Вы любите музыку?

Поль испытывал слабость к чарльстону, но… к музыке? Почтенный господин конечно имел в виду классику, и Поль, чтобы не произвести на своего собеседника неблагоприятное впечатление, с пылом ответил:

Да, очень!

Так я и думал! Не окажете ли вы мне любезность — прийти на домашний концерт? Он состоится в следующую среду, в семейном кругу. Мы будем исполнять Моцарта!

Прежде чем Поль успел что-то ответить, старый господин встал и отрекомендовался, приподняв цилиндр:

— Вот моя визитная карточка, юный друг! Приходите, скажем… в 9 часов вечера!

Поль озадаченно наблюдал, как его собеседник удаляется размеренными шагами. После посмотрел на визитку: Ипполит Мансо, 28, рю-де-Вожирар. «Странное приглашение, – подумал он с удивлением. — Должно быть, я ему действительно понравился или напомнил о его собственной юности!» И хотя он отнюдь не был ярым поклонником классической музыки, молодой человек решил пойти на концерт, куда его пригласил любезный старик. В следующую среду. А пока — за работу!

1925 год, 9 июня — ровно в 9 часов вечера, с букетом роз в руке он позвонил в дверь на первом этаже дома 28 по улице Вожирар. Слуга открывший дверь провел Поля в салон. Он вошел — и буквально окаменел на месте! Ничего подобного он увидеть никак не ожидал: все господа и дамы были одеты в наряды эпохи романтизма — сюртуки с высокими жабо, шелковые платья с кринолином. У мужчин были бакенбарды, а у женщин прически из спирально завитых прядей. Сама комната выглядела в том же стиле: мебель первой половины прошлого столетия, времен Луи-Филиппа. И конечно, никакого электричества, лишь свечи в канделябрах на стенах. Прямо у стены стояли концертный рояль и арфа — перед полукругом из кресел и канапе. Музыкальный уголок.

— Заходите, любезный друг! Вы даже не подозреваете, какую радость вы нам доставили, что пришли!

Поль Бордье тут же с неловкостью ощутил неуместность своего наряда:

—  Я не думал, что речь идет о костюмированном вечере… иначе я бы, конечно, с удовольствием оделся соответствующим образом.

Как ни странно, Ипполит Мансо на это ничего не ответил. Он доверительно подал Полю руку:

— Заходите! Позвольте мне вам представить… моя жена Клара, моя дочь Луиза и ее муж Жюль Фонсе, мой старший внук Адриан, кадет морской школы, Эдуард Мансо, мой внучатый племянник, студент юрист 3-го курса…

Озадаченность молодого человека росла с каждой секундой. Какой странный способ представлять гостей! Может быть, у старика не все в порядке с головой? Ведь он ни разу не поинтересовался его именем! В самом деле, довольно необычно!

Дальнейшие события этого вечера были не менее удивительны. Ипполит Мансо провел его к креслу прямо перед роялем. Двое внуков взяли по скрипке, Клара села к роялю, и домашний концерт начался.

Поль был в большом замешательстве. Остальные члены этого забавного семейства расположились вокруг него — но ни один из них не произнес ни одного слова. Они даже не кивнули из вежливости головой. Что там будут играть — Моцарта? Что это за прием, где присутствующим даже не предлагаются освежающие напитки, где никто не шевельнется, не обменяется парой незначительных слов? Что это вообще за люди?

Рядом с собой, на маленьком свечном столике Поль все же увидел пепельницу. Значит, здесь можно хотя бы курить. По крайней мере одну сигарету — он себе позволил, исключительно чтобы не заскучать.

Звуки Моцарта наполнили комнату. Теперь Бордье ничего плохого не думал о домашнем концерте Мансо, а только радовался. И само собой разумеется, никакой скуки он уже не испытывал — только временами обегал взглядом освещенный свечами салон. Никто не обращал на него внимания — как будто его здесь и не было. Все семейство сидело с закрытыми глазами, будто в экстазе.

И еще одна странность бросилась ему в глаза: на стене за роялем висел ряд картин – в своем роде портретная галерея предков, только это были не изображения давно умерших пращуров, нет! На картинах были представлены все присутствующие в невероятно реалистичной манере, как будто на фотографиях. Загадочная семья, черт побери! Почему они все изображены в этих нелепых старомодных одеяниях?

Казалось, концерт длился бесконечно. Как только завершалась одна пьеса, 3 музыканта начинали следующую, даже не делая паузы, для того чтобы хотя бы перевести дух. И играли они не по нотам, а по памяти — как профессиональные музыканты, только, может быть, не столь виртуозно.

Когда отзвучала последняя нота, была почти полночь. И тогда Ипполит Мансо в первый раз повернулся к Полю: — Я надеюсь, вам понравилось? — Очень…

Молодой гость подождал еще пару минут. Но больше никто к нему не обращался. Тогда он понял, что званый вечер закончился, и начал прощаться:

Что ж… Для меня это было большим удовольствием. Я хотел бы от всего сердца поблагодарить вас за любезное приглашение и за чудесную музыку.

Старый хозяин поднялся на ноги и рассмеялся: Очень мило, что вы нам оказали эту честь. Оревуар, месье.

И вот Поль уже перед дверью на лестницу в прихожую. Еще никогда он не был настолько сбит с толку. Медленно он начинает спускаться.

На улице сразу же достал сигарету из кармана и принялся искать зажигалку. И тут же вспомнил, что оставил ее на маленьком круглом столике. Он тут же вернулся, поднялся наверх и позвонил в левую дверь на первом этаже.

Как хорошо воспитанный молодой человек, он позвонил недолго и подождал. Ничего. Минуту спустя попробовал еще раз. И опять ничего! Он прижимает ухо к двери: полнейшая тишина. Его охватил гнев! Хватит меня дурачить! Теперь он стал звонить с яростью, долго и пронзительно — и снова напрасно. Он не намерен больше терпеть подобное — пусть хозяева пеняют сами на себя! И Поль начал барабанить в дверь, как совершенно некультурный дикарь: «Открывайте! Да впустите меня, наконец! Я же знаю, что вы там!» Дверь открывается -но не та, а по соседству. На пороге появляется явно разозленный мужчина в домашнем халате:

Эй, прекращайте стучать! Что вы вообще здесь делаете?

Что я делаю? Я хочу пройти к Мансо! Не пойму, неужели там никто ничего не слышит?

Не слышит? Да вы смеетесь!

С какой стати?

Да с той, что в этой квартире уже 50 лет никто не живет! Убирайтесь отсюда!

Гм- м-м… Это чересчур даже для такого благовоспитанного молодого человека, как Поль Бордье. Довольно резко он заявил соседу: -Я не верю ни единому вашему слову! Я даже не знаю, кто вы такой, — я не имел чести… Заботьтесь-ка лучше о своих делах и не лезьте в мои!

Обыкновенно столь сдержанный юноша теперь вне себя от гнева. В ярости он толкает дверь в квартиру Мансо плечом. Удар вышел мощный! Но это ни к чему не привело — толстая старая дверь из прочной древесины даже не шелохнулась!

В сердцах он отходит назад, желая хорошо разогнаться, когда появляется второй незнакомец, тоже в домашнем халате. Человек задыхается, потому что поднимался по лестнице бегом. Явно консьерж. Непривычный шум — да еще посреди ночи — заставил его покинуть обычное место своего пребывания:

— Что за беспорядок?

Поль Бордье даже не посмотрел на него, продолжая разбираться с дверью. Сосед, живший за правой дверью первого этажа, объяснил ситуацию вновь прибывшему:

— Месье Дюпюи, этот человек спятил! Лучше всего быстрее вызвать полицию!

Тут студент оторвался от своей возни с дверью — резко кивнул обоим и крикнул:

— Да-да, конечно, позовите полицию! С меня хватит, вот что я вам скажу! Мы еще посмотрим, кто здесь сошел с ума!

Спустя 10 минут консьерж появился с двумя жандармами. Поль тем временем слегка остыл и успокоился — он просто само благоразумие — и объяснил двум полицейским, что этим вечером он был в гостях у Мансо и распрощался с хозяином всего 15 минут назад… а теперь тот отказывается впускать его обратно! Он лишь хочет забрать свою зажигалку, которую оставил в квартире.

— Этот человек — сумасшедший! Я работаю здесь консьержем и прекрасно знаю, что уже 25 лет в эту квартиру никто не заходил!

Поль Бордье устало, спокойно и, может быть, немного снисходительно еще раз пояснил так, как разговаривают с упрямыми детьми:

Господа, я вас прошу. Поверьте мне. Я говорю правду. Я не сумасшедший и не пьяный, месье Дю… Дюпюи, если не ошибаюсь? Так вы — здешний консьерж? Тогда у вас должен быть ключ от этой двери, не правда ли? Принесите его, я вас прошу. И откройте, в конце концов, эту дверь. Тогда вы все сможете убедиться, что я ничего не придумал.

Да как вы себе это представляете? Как я могу вломиться сюда без разрешения хозяина?

— А он живет далеко, этот хозяин?

— Нет, прямо на углу.

Ну вот! Сходите за ним! Эта история должна быть прояснена окончательно!

Прошло еще 15 минут, прежде чем консьерж вернулся с низкорослым лысым мужчиной в очках. Поль Бордье бросился к нему:

— Ипполит Мансо сегодня вечером пригласил меня на домашний концерт! Вы ведь его знаете, не так ли?

Сонный маленький человечек не отвечал. Он недоверчиво огляделся, как будто ощущал себя только что свалившимся с луны. После он кивнул консьержу, который принес с собой огромную связку ключей, и пробормотал:

Откройте ее как-то потише. Месье Дюпюи нервно перебрал ключи от всех квартир и наконец нашел нужный. Между тем студент снова попытался объяснить суть дела владельцу квартиры. В качестве подтверждения своих слов достал визитную карточку из кармана:

Вот смотрите. Здесь стоит черным по белому: Ипполит Мансо, 28, рю-де- Вожирар! Тут разве что-то неясно или, может, написано нечетко?

Лысый уставился на карточку и ничего не сказал. — Скажите, в каком родстве вы состоите с этим Ипполитом Мансо? Извините меня за навязчивость… Наверное, он ваш отец? Или ваш дядя?

Хозяин квартиры еще раз посмотрел на визитную карточку и после паузы, длившейся целую вечность, в конце концов ответил:

— Ипполит Мансо был моим прапрадедом. Консьерж наконец справился со своей задачей и со скрипом вставил ключ в замок. Поль Бордье с нетерпением дождался этого момента и теперь ринулся к двери. Остальные пятеро мужчин — сосед, консьерж, хозяин квартиры и двое полицейских — не осмеливались сделать и шагу. Бордье нетерпеливо сказал:

Признайтесь, вы меня разыгрывали? Тут уже квартировладелец не мог промолчать:

Ипполит Мансо умер в 1870 году. В том году я родился.

Дверь распахнулась. Никто по-прежнему не отваживался зайти. В помещении было темно, и консьерж произнес с раздражением:

— Ну вот еще! Света нет! Ясно, после пятидесяти то лет! Погодите, я принесу керосиновую лампу!

Поль потерял самообладание. Он шагнул в проем двери. Внутри все было неприветливо тихо. Мертвенно-тихо.

Шаги консьержа раздались на лестнице, и засиял зеленоватый свет керосиновой лампы. Но перед открытой дверью консьерж остановился. Владелец зашел первым.

— Месье Дюпюи, теперь идите вы! Иначе мы простоим здесь всю ночь!

Консьерж с явной неохотой ступил за порог этого негостеприимного, явно давно покинутого людьми жилища… Он передал потомку семейства Мансо лампу и уже решительно шагнул вперед. Бледный как смерть.

Покрытый пылью голый паркет поскрипывал при каждом шаге. На всех стенах висели ковры — большей частью ручной работы. Сильный запах гнили, пропитавший затхлый воздух, был просто непереносим.  Дрожащим пальцем студент указал на двустворчатую дверь:

Там… там салон! Владелец квартиры сглотнул слюну:

Точно.

И музыкальный уголок прямо справа. Там стоит концертный рояль, рядом арфа и полукругом — кресла и канапе.

Да, все так. Мы, наследники, ничего не стали менять, оставили все, как было. Ничего не продавали и не передвигали.

Он распахнул дверь салона — и в самом деле, все внутри выглядело точно таким же, как описывал Поль! Молодой человек указал на стену за роялем:

Дайте мне лампу! Спасибо! Вот… вот, посмотрите! Все портреты точно там же, где они были полчаса назад!

Они висят так уже 50 лет. Мы ничего не убирали. Только покрыли кресла от пыли.

А здесь! Вот Ипполит Мансо… и вот! Его жена Клара!

Все в комнате едва дышали. Никто не шевелился. Поль водил лучом лампы от одной картины к другой. Застывшие, улыбающиеся лица выплывали из прошлого — исчезали и снова появлялись на стене в призрачно сверкающем свете.

Это Луиза и Жюль Фонсе! А это — Альфред Мансо, семинарист! Глухой голос владельца квартиры только уточнил:

Мой двоюродный дядя. Он был миссионером. И пропал где-то в Африке.

Адриан Мансо! Кадет в морской школе!

Это еще один двоюродный дядя. Когда он умер, то имел чин адмирала.

Эдуард Мансо! Он изучал юриспруденцию.

Это мой родной дед. Умер в 1900 году. Был известный адвокат.

Поль Бордье огляделся, подошел к маленькому свечному столику и закричал, как будто хотел отогнать кошмарный сон: — А вот… смотрите! Это моя зажигалка!…

 


 

Николай Непомнящий

ред. shtorm777.ru