Биография Кардинала Ришелье

Биография, история жизни Кардинала Ришелье

Власть над душами, власть церковная может быть также властью и государственной – что и продемонстрировал в полной мере знаменитый кардинал Ришелье. О нем  известно всем, кто хоть раз в жизни открывал «Трех мушкетеров». Враг д’Артаньяна и его друзей скончался, ненавидимый всеми сословиями и даже королем с папой, при том что власть первого сделал абсолютной, а власть второго укрепил «зачистками» доморощенных протестантов-гугенотов.

В наше время во Франции Ришелье – весьма уважаемый политик, хотя отношение к нему разное: подобно всем авторитарным реформаторам, некоронованный король выстраивал для страны светлое будущее, не особо заботясь про настоящее. А все потому, что кардинал Ришелье с пренебрежением относился к экономике, считая ее наукой больше умозрительной, которая годится для теоретических рассуждений, но никак не для практического применения.

Под крылом «семьи»

Родился будущий кардинал, герцог и первый министр 9 сентября 1585 г. в обедневшей дворянской семье и звали его тогда еще не Ришелье, а Арман-Жаном дю Плесси. В его жилах текла кровь законников: отец был главный прево (высший судебный чиновник) при Генрихе III, а мать происходила из адвокатской семьи. С детских лет болезненный мальчик любил больше общался с книгами, чем со сверстниками, мечтал тем не менее о военной карьере. Но в большей мере – о богатстве: когда Арману-Жану исполнилось 5 лет, отец умер, оставив многочисленному семейству только долги.

Окончив парижский Наваррский колледж, молодой человек начал готовиться к поступлению в королевскую гвардию. Но судьба распорядилась по другому.

В те времена одним мало-мальски надежным источником дохода для семейства дю Плесси оставалась фамильная должность епископов Люсонских, которую даровал Генрих III. Епархия находилась недалеко от порта Ля Рошели, сыгравшего немаловажную роль в карьере будущего кардинала Ришелье. После того как средний брат, которому прочили епархию, отказался от нее и ушел в монастырь, семейство настояла, чтобы на кормушку сел младший, Арман-Жан. Но тогда ему шел только лишь 21-й год – в таком возрасте в духовный сан тогда не посвящали. Довелось соискателю отправиться в Рим – выпрашивать папское разрешение.

Там будущий великий интриган провел первую в жизни интригу: вначале скрыл от папы свой настоящий возраст, а после ему же и покаялся. Хваткость и мудрость не по годам произвели впечатление на главу Ватикана, и тот благословил новоиспеченного Люсонского епископа, который принял фамилию Ришелье. Вопреки ожиданиям епархия ему досталась хилая, до основания разоренная за годы религиозных войн, но молодой честолюбец в полной мере воспользовался новой должностью на другом поприще: сан епископа открывал для него путь ко двору.

Царствовавший в то время король Генрих IV, сам будучи натурой яркой и сильной, открыто благоволил таким же личностям, а не безликим придворным лизоблюдам. Он обратил внимание на  образованного, умного и красноречивого провинциального священника и приблизил его к себе, называя не иначе, как «мой епископ». Чем вызвал понятную ревность других соискателей фортуны: в результате их интриг стремительно начавшаяся придворная карьера Ришелье сразу же и закончилась. Ему пришлось несолоно хлебавши возвратиться в свою епархию и ждать лучших времен.


Хотя, впадать в уныние он не собирался. Епископ Люсонский активно начал заниматься самообразованием (дочитавшись до того, что в последствии всю жизнь мучился от головных болей) и реформами – пока на уровне епархии. Кроме этого, ему довелось неоднократно выступать посредником в конфликтах между центральной властью и региональными: после убийства Генриха IV католиком-фанатиком и установления регентства королевы-матери Марии Медичи страна погрузилась в хаос и междоусобицу. Наведение порядка в монастырском хозяйстве и дипломатический талант Ришелье не прошли незамеченными: в 1614 г. местное духовенство выбрало его своим представителем в Генеральных штатах. По-современному говоря – сенатором.

Традиция сбора Генеральных штатов, совещательного органа при короле с представительством трех сословий (духовного, дворянского и буржуазного), шла со времен средневековья. Короли редко и с неохотой снисходили до выслушивания мнения своих подданных (следующие Генеральные штаты, например, собрались лишь через 175 лет), и Ришелье не упустил редкого шанса снова сделать карьеру при дворе.

На красноречивого, умного и жесткого политика, при этом умевшего найти компромисс, обратил внимание молодой Людовик XIII. Но в отличие от своего отца новый французский король был человеком слабохарактерным и недалеким, чего нельзя сказать о его матери Марии Медичи и ее окружении.

В те времена страной фактически управляла придворная «семья», в которую входили как родовитые аристократы, так и выскочки-фавориты королевы-матери. Семья была внутренне расколота, и королева нуждалась в умном, хитром и в меру циничном помощнике. При ее участии Ришелье быстро продвинули на стратегически важное место: он стал духовником молодой жены короля, австрийской принцессы Анны, после чего автоматически был введен в королевский совет – тогдашнее правительство Франции.

На этом этапе карьеры начинающим политиком был совершен первый значительный просчет: он поставил не на ту лошадку. Ришелье решил заручиться поддержкой еще и всесильного фаворита королевы-матери – маршала Д’Анкра. Но этот выбивший себе маршальский жезл итальянский авантюрист Кончино Кончини был типичный временщик который рассматривал государственную казну как свой кошелек. Что в результате стоило ему жизни: в 1617 году придворные-заговорщики закололи ненавистного «итальяшку» в покоях Лувра.

И после этого стали планомерно отодвигать от властной кормушки сторонников фаворита, среди которых был и Ришелье. Его выпроводили вначале в Люсон, а потом отправили еще дальше – в Авиньон, где незадачливый царедворец нашел успокоение в сочинении литературных и богословских книг.

Равноудаленные феодалы

Правда, и это затворничество было недолгим. В отсутствие Ришелье слабостью и безволием короля воспользовались его ближайшие родственники – принцы крови, которые фактически подняли бунт против короля. Партию дворцовой оппозиции возглавила мстительная Мария Медичи, жаждавшая крови за убитого любовника. Чтобы умиротворить матушку, демонстративно покинувшую столицу и присоединившуюся к мятежникам, монарху снова пришлось прибегнуть к дипломатическому таланту Ришелье. Тот смог достичь перемирия, и вернувшаяся в Париж королева-мать настояла на том, чтобы ее сын сделал опального епископа кардиналом.

1622 год, сентябрь — Ришелье сменил бело-золотую митру на красную кардинальскую шапку. Теперь перед новоиспеченным главой французского духовенства впервые реально замаячила заветная цель – пост первого министра. Не прошло и двух лет, как мечта Ришелье сбылась: монарх сделал его вторым человеком в государстве.

При слабом короле он получил фактически полную и неограниченную власть над Францией. В отличие от многих правителей, Ришелье воспользовался этой властью в первую очередь в интересах государства, а уж потом – в собственных. Брал из монарших рук и деньги, и земли, и титулы. Но всегда главным в жизни для Ришелье оставалась власть, ей он подчинил свой темперамент, характер, личные вкусы и пристрастия.

В первую очередь опасностью для страны (и для себя лично) Ришелье закономерно посчитал погрязший в интригах двор. Первые шаги нового фактического правителя королевства по укреплению власти правителя легитимного – короля – вызвали резкое противодействие со стороны знати.

Среди врагов Ришелье оказались ближайшие родственники короля: брат Гастон Орлеанский, супруга Анна Австрийская и даже Мария Медичи, успевшая пожалеть о том, что возвела наверх не ручного фаворита, а сильного политика-государственника. Да и сам монарх тяготился чисто декоративными функциями, оставленными ему первым министром, и втайне желал его падения. Ришелье же видел государственную власть исключительно единоличной (формально – королевской, а по сути – своей личной) и для укрепления ее вертикали стал решительно удалять всех претендентов: кого в ссылку, а кого и на тот свет.

Второй способ был надежней, но для казни приближенных короля, тем более его родственников, надо было доказать их участие в заговорах против него – или хотя бы убедить его в наличии таких заговоров. Потому Ришелье за свое 18-ти летнее правление раскрыл их больше, чем все его предшественники.

В это легко поверить, если учитывать, какого небывалого расцвета достигли при кардинале Ришелье  сыск, доносительство, шпионаж, фабрикация судебных дел, провокации и т. д. В особенности отличился на этом поприще глава секретной службы Ришелье – его ближайший советник, монах ордена капуцинов отец Жозеф.

Ему мы обязаны устойчивыми словосочетаниями «серый кардинал» (самого Ришелье прозвали «красным кардиналом») и «черный кабинет» (так назывались специальные секретные покои в Лувре, где перлюстрировалась почта). А самому первому министру – не менее знаменитым афоризмом: «Дайте мне шесть строк, написанных рукой самого честного человека, и я отыщу в них повод отправить автора на виселицу».

Первым плеяду знатных заговорщиков, взошедших на плаху, открыл несчастный граф де Шале, которому солдат-доброволец (штатного палача похитили друзья осужденного) смог отрубить голову только с десятого удара. А закончил кровавый список жертв любимец короля маркиз де Сен-Мар, заговор которого, реальный или мнимый, бдительный первый министр раскрыл за несколько недель до собственной смерти.

Кроме придворной знати, первый министр королевства жестоко подавлял провинциальную дворянскую вольницу, разгулявшуюся по стране еще в годы регентства. Именно при нем стали планомерно разрушать укрепленные замки феодалов. В провинциях были учреждены должности полномочных представителей короля – интендантов, наделенных судебно-полицейской, финансовой и отчасти военной властью. Высшим городским судебным властям (парламентам) запрещалось подвергать сомнению конституционность королевского законодательства. В конце концов, как помнят читатели Дюма, кардинал Ришелье решительно запретил дуэли, считая, что дворянство должно отдавать жизни за короля на поле брани, а не в бессмысленных стычках по пустяковым поводам.

Контртеррористическая операция в Ля Рошели

Не менее успешно Ришелье подавил другой источник угрозы своим планам по укреплению королевской власти – гугенотов. По Нантскому эдикту 1598 г., при помощи которого Генрих IV задумал положить конец религиозным войнам во Франции, протестантскому меньшинству были дарованы определенные политические и религиозные свободы (полная свобода совести и ограниченная – богослужений). Кроме этого, под властью гугенотов находилось немало городов и крепостей, в том числе главный оплот на западе страны – почти родная экс-епископу крепость Ля Рошель.

Существование этих почти независимых государств в государстве, в особенности в те времена, когда Франция вела постоянные войны с соседями, представляло собой прямой вызов «архитектору французского абсолютизма».

Ришелье этот вызов принял.
Он дождался подходящего повода – нападения на французские порты английской эскадры, во время которого нападавшим помогала «пятая колонна» из Ля Рошели, – и к январю 1628 г. самолично возглавил осаду мятежной крепости.

Через 10 месяцев, потеряв только от голодной смерти почти 15 000 горожан, гугеноты капитулировали. Добившись необходимого результата, прагматичный кардинал Ришелье не начал додавливать побежденных: подписанный в следующем году мирный договор сохранял за протестантами все права и свободы, поименованные в Нантском эдикте, за исключением права иметь крепости.

Для того чтобы удерживаться у власти, нет средств лучше, войны – победоносная и в то же время перманентная. Эту парадоксальную истину прожженный политик Ришелье усвоил быстро, потому сразу после падения Ля Рошели он двинул французские войска за границы страны – в северную Италию, где был один из театров военных действий бушевавшей тогда на континенте Тридцатилетней войны.

Это была одна из самых кровопролитных и разорительных европейских войн, в которой габсбургскому блоку (католическим германским князьям во главе с императором Священной Римской империи) противостоял союз германских же князей-протестантов и примкнувших к ним вольных городов. Первых поддерживали две родовые ветви Габсбургов – королевские дома Испании и Австрии, а также Польша; на стороне протестантов выступили Швеция и Дания при поддержке Англии и России.

Франции доводилось лавировать меж двух огней: с одной стороны, она боялась усиления Габсбургов, а с другой – не хотела открыто вставать на сторону протестантов, имея под боком кровоточащую гугенотскую проблему.

Для кардинала Ришелье решающим аргументом всегда была политическая целесообразность, он частенько повторял, что «различие религиозных верований может вызвать раскол на том свете, но только не на этом». Главную опасность первый министр католического королевства видел в католической же Испании, потому вначале поддерживал протестантских государей деньгами, а после, хоть и с опозданием, вверг свою страну в военные действия на стороне тех же протестантов.

В ходе ее однополчане д’Артаньяна и его друзей-мушкетеров основательно разорили Германию (о чем и в наши дни свидетельствуют руины взорванных ими укрепленных замков по обоим берегам Рейна), нанесли ряд чувствительных поражений испанцам и в конечном итоге склонили чашу весов в пользу антигабсбургской коалиции. Вместе с тем война весьма сильно подорвала экономику и самой Франции, а кроме этого, рассорила Людовика с Ватиканом. Вопрос стоял даже об отлучении от церкви короля-вероотступника. Еще до окончания войны папа Урбан II, услыхав о смерти ненавистного французского кардинала, в сердцах изрек: «Если Бог есть – надеюсь, Ришелье за все ответит. А если Бога нет – значит, Ришелье повезло».

До последних дней кардиналу Ришелье доводилось вести войну на два фронта. Происпанская группировка при французском дворе, которую кардинал обозвал «партией святош», была чрезвычайно сильной, ее возглавляли принц Гастон Орлеанский и королева-мать, которая теперь относилась к своему протеже с неприкрытой ненавистью. Но Ришелье удалось победить и в этой внутренней войне: король, стремясь выйти из зависимости от своей властолюбивой матушки, отказался отправить Ришелье в отставку. После чего Мария Медичи и принц Орлеанский в знак протеста покинули Францию, найдя приют в Голландии, которой тогда правили Габсбурги.

Управляемая автократия

За те 18 лет, когда Францией при живом короле почти безраздельно правил его первый министр, кардинал Ришелье смог провести многие политические, административные и военные реформы. И ни одной экономической.

В актив первому министру можно записать первую кодификацию французских законов (так называемый кодекс Мишо), уже упоминавшееся укрепление вертикали власти (подавление дворянской вольницы, провинциальной и религиозной самостийности), реорганизацию почтовой службы, создание мощного флота. Кроме этого, кардинал обновил и расширил знаменитый Сорбоннский университет и приложил руку к созданию первой во Франции (возможно, и в мире) еженедельной газеты.

Что до разработанных им проектов оздоровления национальной экономики, то им не суждено было осуществиться по двум, как минимум, причинам. Первой стали бесконечные войны, в которые сам же кардинал Ришелье ввергал Францию: они вызывали необходимость займов, что, в свою очередь, вело к росту налогов, а те с неизбежностью – к мятежам и крестьянским восстаниям. Бунты Ришелье жестоко подавлял, но подавить вызывавшие их экономические причины был не в состоянии.

Вторая причина крылась в относительной экономической безграмотности первого министра. В целом он был довольно начитан, в том числе и в экономике, но никогда не воспринимал ее всерьез, считая только служанкой политики. Ришелье объявлял войны, не задумываясь о снабжении армии, ратовал за независимость рынка – и в то же время не допускал и мысли о том, что эта сфера общественной жизни окажется вне власти короля. Кардинал дал толчок колониальной экспансии Франции, стремился к расширению внешней торговли – и сам же всячески мешал ей то мелочным контролем, то протекционистскими мерами. При этом кардинал не погнушался лично возглавить ряд международных торговых компаний, мотивируя это, разумеется, исключительно интересами государства.

Главное же препятствие его экономическим планам состояло в том, что целью жизни первый министр сделал укрепление королевской власти, а абсолютизм, централизация и тотальный контроль плохо уживаются со свободной экономикой.

Одесский «дюк»

Как бы то ни было, фамилия кардинала Ришелье навеки вписана в французскую историю. А также в историю города, расположенного весьма далеко от родины кардинала.

Когда в конце 1642 г. 57-и летний правитель Франции почувствовал, что дни его сочтены (сказалось нервное истощение, к которому прибавился гнойный плеврит), он попросил о последней встрече с монархом. Напомнив королю, что он оставляет ему страну укрепившейся, а врагов – поверженными и униженными, первый министр заклинал не оставить монаршим покровительством его племянника-наследника, а также назначить первым министром королевства кардинала Мазарини.

Обе просьбы король исполнил. О второй Франция в последствии горько пожалела, зато первая неожиданным образом отразилась на русской истории. Потому что один из потомков кардинала, внук маршала Франции Арман Эмманюэль дю Плесси, герцог де Ришелье, носивший также титул графа де Шинон, в 19 лет стал первым камергером двора, служил в драгунском и гусарском полках, а когда произошла революция, бежал от якобинского террора в Россию. Где превратился в Эммануила Осиповича де Ришелье и сделал неплохую карьеру: в 1805 году царь назначил его генерал-губернатором Новороссии.

По окончании эмиграции герцог возвратился во Францию и даже входил в состав двух кабинетов. Но большей славы он добился на своей второй родине. И сегодня главная улица Одессы – города, обязанного ему своим расцветом, – носит его имя. А на вершине знаменитой Потемкинской лестницы стоит он сам: бронзовый почетный одессит герцог де Ришелье, которого все в городе называют запросто – «дюк».

 

 


 

А.Соловьев

ред. shtorm777.ru