Император Каракалла

Император Каракалла

Каракалла (188–217). Римский император из династии Северов, правивший с 211 по 217 год н. э. В 212 году издал эдикт о даровании прав римского гражданства провинциалам. Политика давления на сенат, казни знати вызывали недовольство и привели к тому что Каракалла был убит заговорщиками.

Септимий Бассиан, старший сын Септимия Севера, был переименован отцом в Марка Аврелия Антонина, в историю же вошел под именем Каракаллы (одеяние с таким названием он носил). Его мать Юлия Домна — финикийка по происхождению, дочь Бассиана, жреца Солнца. Спустя два года после рождения первенца, названного в честь деда, Юлия родила второго сына Гету. Септимий Север, будучи наместником Паннонии, командовал римскими легионами, стоявшими на берегах Дуная и Рейна, когда в 193 г. захватил императорскую власть.

196 год — отец провозгласил Бассиана Цезарем и тогда дал ему имя Марка Аврелия Антонина, которого он считал величайшим из императоров. Согласно свидетельству древнего историка Геродиана, автора «Истории императорской власти после Марка», оба сына Септимия Севера были испорчены роскошью и столичным образом жизни, чрезмерной страстью к зрелищам, приверженностью к конным состязаниям и танцам.

В детские годы Каракалла отличался мягкостью нрава и приветливостью, но, выйдя из детского возраста, стал замкнутым, угрюмым и высокомерным. С детства братья враждовали между собой, а со временем эта вражда приобрела поистине патологический характер.

Септимий Север женил Каракаллу на дочери своего фаворита Плавтиана. Новая принцесса в качестве приданого передала своему мужу громадные суммы денег. Их было до такой степени много, что, по утверждениям, столько могло бы составить приданое 50-ти цариц.

По завещанию основателя династии, утвержденному сенатом и признанному преторианской гвардией и легионами, августами были объявлены оба сына Септимия Севера — старший сын Каракалла и младший Гета. Такого рода двоевластие оказалось чреватым тяжелыми последствиями и было определенным просчетом опытного Септимия Севера. Он считал, что правление двух его сыновей сможет укрепить династию, сможет сбалансировать жесткий и волевой характер Каракаллы, мягкость и осторожность Геты, однако получилось наоборот. Между братьями и стоящими за ними придворными кликами сразу же вспыхнула непримиримая борьба. Попытки их матери Юлии Домны примирить сыновей-императоров ни к чему не привели.

После торжественных похорон Септимия Севера в Риме его сыновья поделили императорский дворец пополам и «начали жить в нем оба, забив наглухо все проходы, которые были не на виду; только дверьми, ведущими на улицу и во двор, они пользовались свободно, при этом каждый выставил свою стражу». В открытую ненавидя друг друга, каждый делал все, что мог, лишь бы как-то избавиться от брата и заполучить всю власть в свои руки. В большинстве своем римляне склонялось на сторону Геты, потому как он производил впечатление человека порядочного: проявлял скромность и мягкость по отношению к лицам, обращавшимся к нему. Каракалла же во всем выказывал жестокость и раздражительность. Юлия Домна была не в состоянии примирить их друг с другом.

Провраждовав так какое-то время, братья совсем было собрались разделить между собой империю для того, чтобы не злоумышлять друг против друга, оставаясь все время вместе. Решили, что Гете отойдет восточная часть державы со столицей в Антиохии или Александрии, а Каракалле — западная с центром в Риме. Но когда об этом соглашении сообщили Юлии Домне, она своими слезами и уговорами смогла убедить их отказаться от этой пагубной затеи. Этим она, может быть, уберегла римлян от новой гражданской войны, но обрекла на смерть родного сына.


Ненависть и соперничество между братьями росли. По утверждению Геродиана, они «перепробовали все виды коварств, старались договориться с виночерпиями и поварами, чтобы те подбросили другому какой-то отравы». Но ничего у них не получалось, потому как каждый был начеку и очень остерегался. В конце концов, Каракалла не выдержал: подстрекаемый жаждой единовластия, он решил действовать мечом и убийством. Трагические события развернулись в феврале 212 г.

Помня о страстном желании матери помирить братьев, Каракалла торжественно поклялся императрице, что попытается сделать все возможное, чтобы жить в дружбе с братом. Юлия, обманутая коварным сыном, послала за Гетой, умоляя его прийти в ее покои, где брат готов открыть ему свои самые добрые намерения и примириться с ним. Покои императрицы, по законам империи считавшиеся святыми, стали местом кровавой расправы над Гетой. Лишь только он вошел в спальню, на него бросились люди с кинжалами. Несчастный бросился к матери, но это ему не помогло.

Смертельно раненный Гета, облив кровью грудь Юлии, скончался. А Каракалла, после убийства, выскочил из спальни и побежал через весь дворец, крича, что он едва спасся, избежав величайшей опасности. Он кинулся в преторианский лагерь, где за свое спасение и единовластие пообещал выдать каждому воину по 2500 аттических драхм, а также увеличить в полтора раза получаемое ими довольствие. Он велел без промедления взять эти деньги из храмов и казнохранилищ, и таким образом в один день безжалостно растратил все то, что Септимий Север копил на протяжении 18-ти лет. Воины объявили Антонина единственным императором, а Гета был провозглашен врагом.

Когда Каракалла убил Гету, то, боясь, что братоубийство покроет его позором как тирана и узнав, что возможно смягчить ужас такого преступления, если провозгласить брата божественным, говорят, сказал: «Пусть будет божественным, только бы не был живым!» Он причислил его к богам, и потому народная молва кое-как примирилась с братоубийцей.

Каракалла жестоко расправился со всеми, кого можно было заподозрить в симпатии к Гете. Сенаторов, кто родовит или побогаче, убивали по любому поводу, или совсем без повода — хватало для этого объявить их приверженцами Геты. Папиниан, человек, которым гордилась вся империя, этот юрист, непреклонный защитник законов, также был казнен за то, что отказался публично в сенате оправдывать это убийство.

Вскоре были убиты все близкие и друзья брата, а также и те, кто жил во дворце на его половине; слуг перебили всех; возраст, даже младенческий, во внимание не принимали. Откровенно глумясь, трупы убитых сносили вместе, складывали на телеги и вывозили за город, где, сложив их в кучу, сжигали, а то и попросту бросали как придется. Вообще погибал всякий, кого Гета хоть немного знал. Уничтожали атлетов, возниц, исполнителей всякого рода музыкальных произведений — в общем, всех, кто услаждал его зрение и слух.

Из сенаторов были убиты все представители патрицианских родов. Антонин отправлял своих людей и в провинции, чтобы истреблять тамошних правителей и наместников как друзей брата. Каждая ночь приносила с собой убийства самых различных людей. Весталок он заживо закопал в землю за то, что они якобы не соблюдают девственность. Рассказывали, что как-то раз император был на скачках, и произошло так, что народ чуть посмеялся над возницей, к которому он был в особенности расположен; приняв это за оскорбление, он приказал воинам броситься на зрителя, вывести и перебить всех, кто плохо говорил о его любимце. Потому как нельзя было отделить виноватых от невиновных, воины беспощадно отводили и убивали первых попавшихся. Встав на путь террора, Каракалла разделался даже со своей женой Плавтиллой; в 205 году она была отправлена в ссылку, а в 212 году ее убили.

После кровавой расправы император Каракалла продолжил политику своего отца как внутри страны, так и на ее границах: лихорадочные попытки стабилизировать тяжелое финансовое положение, покровительство армейским кругам. Тяжелое экономическое положение Империи вызывалось двумя факторами: разорением товарных вилл и рабовладельческих хозяйств и огромными расходами на разбухающую армию, которая насчитывала до полумиллиона человек. При этом расходы на армию росли в связи с той политикой покровительства, которую наметил еще основатель династии.

При Каракалле снова была увеличена плата всем категориям военных. Разрешение легионерам иметь легальную семью, арендовать землю и заводить хозяйство, конечно, требовало средств, и Империя должна была их предоставлять. Имеющихся поступлений в казну уже не хватало для оплаты всех бюджетных расходов, и император пошел по пути, уже намеченному при Антонинах и принятому его отцом Септимием Севером: он приказал добавлять к серебру медь в больших количествах (до 80% веса). В результате из одного количества серебра начали чеканить большее количество монет, но они практически обесценились.

212 год — был обнародован императорский эдикт — конституция Антониниана (от официального имени Каракаллы — Марк Аврелий Север Антонин), по которому права римского гражданства получали практически все свободные жители Империи (за редкими исключениями). Так, римское гражданство — самый привилегированный статус жителя Империи, за который веками боролись италики, провинциальная аристократия, — сверху и в одночасье предоставлялось почти всем свободным, в том числе и только что включенным в состав Империи окраинным варварским народам.

Этот решительный шаг дал возможность решить целый ряд трудных проблем, вставших перед центральной властью, — комплектование огромной армии, пополнявшейся из римских граждан, преодоление финансовых трудностей, потому как новые граждане должны были платить многочисленные налоги. В конце концов, дарование римского гражданства давало возможность унифицировать всю систему управления, судопроизводства, применения законов во всех звеньях огромной Империи. В итоге это привело к превращению полноправного и привилегированного римского гражданина в бесправного и обремененного различными обязанностями-повинностями имперского подданного.

Имя императора Каракаллы в Риме сохранили грандиозные термы (роскошные общественные бани), в которых одновременно могло мыться больше 1 600 человек. Термы Каракаллы, построенные в 212–216 годах, занимали большую территорию и представляли из себя мощный комплекс разных помещений для мытья и купания с горячей и холодной водой. При термах находились также библиотеки, площадки для спортивных упражнений и парк, внутри термы были роскошно отделаны мрамором и мозаикой.

Много сил и времени император отдавал военной деятельности в Европе и на Востоке. Он был не столько разумным полководцем, сколько выносливым воином. Весной 213 г. он отправился в Галлию. Прибыв туда, император немедля убил нарбонского проконсула. Приведя в смятение всех начальствовавших в Галлии лиц, он навлек на себя ненависть как тиран. Совершив множество несправедливостей, он заболел тяжелой болезнью. По отношению к тем, кто за ним ухаживал, он проявлял необыкновенную жестокость. Потом, по пути на Восток, он остановился в Дакии. Каракалла был первым римским императором, на которого, по словам Геродиана, легла печать явной варваризации.

«Всех германцев он расположил к себе и вступил с ними в дружбу. Часто, сняв с себя римский плащ, он менял его на германскую одежду, и его видели в плаще с серебряным шитьем, какой носят сами германцы. Он накладывал себе светлые волосы и причесывал их по-германски. Варвары радовались, глядя на все это, и любили его чрезвычайно. Римские воины также не могли нарадоваться на него, в особенности благодаря тем прибавкам к жалованью, на которые он не скупился, а еще и потому, что он вел себя совсем как воин: первый копал, если надо было копать рвы, навести мост через реку или насыпать вал, и вообще первым брался за любое дело, которое требовало рук и физической силы.»

Питался он простой воинской пищей и даже сам молол зерно, замешивал тесто и пек хлеб. «В походах он чаще всего шел пешком, редко садился в повозку или на коня, свое оружие он носил сам. Его выносливость вызывала восхищение, да и как было не восхищаться, видя, что такое маленькое тело приучено к таким тяжким трудам».

Не только по внешности, но и по духу Каракалла был подлинный варвар. Он ревностно поклонялся египетской богине Изиде и построил в Риме ее храмы. «Вечно подозревая во всех заговорщиков, он непрестанно вопрошал оракулы, посылал повсюду за магами, звездочетами, гадателями по внутренностям жертвенных животных, так что не пропустил ни одного из тех, кто берется за такого рода ворожбу».

Свирепый, дикий и неумный Каракалла не сумел удержать в своих руках богатейшее наследие Септимия Севера.

Когда он управился с лагерями на Дунае и перешел во Фракию, что по соседству с Македонией, он сразу начал отождествлять себя с Александром Македонским и приказал во всех городах поставить его изображения и статуи. Чудачества его доходили до того, что он начал одеваться как македонец, носил на голове белую широкополую шляпу, а на ноги надевал сапожки. Отобрав юношей и отправившись с ними в поход, он начал называть их македонской фалангой, а их начальникам роздал имена полководцев Александра.

Из Фракии император переправился в Азию, пробыл какое-то время в Антиохии, а после прибыл в Александрию. Александрийцы приняли Антонина очень торжественно и с большой радостью. Никто из них не знал о тайной ненависти, которую тот давно уже питал к их городу. Дело в том, что императору доносили о насмешках, которыми его осыпали горожане. Решив примерно наказать их, Антонин велел самым цветущим юношам собраться за городом якобы для военного смотра, окружил их войсками и приказал всех убить. Смертоубийство было таким, что кровь потоками текла по равнине, а огромная дельта Нила и все побережье близ города было окрашено кровью. Поступив таким образом с городом, он вернулся в Антиохию для того, чтобы начать войну с парфянами.

Чтобы лучше скрыть свои замыслы, он посватался к дочери парфянского царя. Получив согласие на брак, Каракалла беспрепятственно вступил в Месопотамию как будущий зять, а после неожиданно напал на тех, кто вышел его приветствовать. Перебив множество людей и разграбив города и селения, римляне с большой добычей вернулись в Сирию. За этот позорный набег Антонин получил от сената прозвание «Парфянский».

В разгар подготовки к новым военным действиям с Парфирией 8 апреля 217 г. Каракалла был убит Макрином, своим префектом претория (начальником охраны), который захватил императорскую власть и взял в соправители своего сына Диадумена. Хотя Макрин у власти не удержался, но стало ясно, что уже варвар и простой воин может стать императором.

В Риме, по словам все того же Геродиана, «не так всех радовало наследование власти Макрином, как все ликовали и всенародно справляли празднество по поводу избавления от Каракаллы. И каждый, в особенности из тех, кто занимал видное положение или ведал каким-то делом, думал, что он сбросил висевший над его головой меч».

 


 

С.Мусский

ред. shtorm777.ru