Иоанн Кронштадтский

Иоанн Кронштадтский пророк XX столетия

С целью назидания или предостережения, истинные пророки предсказывают будущее. Как раз таким пророком на рубеже XIX–XX столетий стал отец Иоанн Кронштадтский (в миру Сергиев Иван Ильич), настоятель собора Андрея Первозванного в Кронштадте, в те времена один из самых знаменитых людей. Сбылись все наиболее известные пророческие видения отца Иоанна. Духовное понимание земной истории дало возможность ему объяснить причины многих проблем России не только конца XIX — начала XX столетия, но и нашего времени. Андреевский собор, где служил отец Иоанн, был местом паломничества многих тысяч людей.

Иоанн Кронштадтский был чудотворец, как и Серафим Саровский. Люди знали, что молитвы отца Иоанна способны творить чудеса, исцеляя от любых болезней. С просьбами о его молитве в Кронштадт шли письма со всех уголков России, из Европы, Индии и Америки. Даже на Сахалине простые крестьяне и охотники держали в красном углу рядом с иконами Спасителя и Пресвятой Богородицы портрет Иоанна Кронштадтского.


Чехов после поездки на Сахалин писал: «В какой бы дом я ни заходил, я везде видел на стене портрет отца Иоанна Кронштадтского. Это был пастырь и великий молитвенник, на которого были с надеждой обращены взоры всего народа…» Во время русско-японской войны 1904–1905 годов в Маньчжурии китайцы просили русских посылать святому бонзе Иоанну, как они называли кронштадтского батюшку, телеграммы с просьбами помолиться об исцелении безнадежно больных соотечественников.

Священствовал отец Иоанн Кронштадтский 53 года, был митрофорным протоиереем и членом Святейшего Синода, достигнув для лица белого духовенства самого высокого положения. Кроме того, он был обласкан царской фамилией, вхож к трем императорам: Александру II, Александру III и Николаю II, пожалован многими орденами, в том числе тремя звездами: Св. Анны, Св. Владимира и Св. Александра Невского.

Однако по происхождению батюшка Иоанна не принадлежал к сильным мира сего, а родиной его было местечко, прославившееся только благодаря его заслугам.

Родился он в далекой Архангельской губернии, в бедном селе Суре, которое расположено на берегу живописной реки Пинеги, в 500 верстах от Белого моря. В этом диком, суровом и малонаселенном краю в древние времена процветало русское монашество. Здесь, на Севере России, прославились своими духовными подвигами св. Трифон Печенгский, Зосима и Савватий Соловецкие, Герман Валаамский и Кирилл Белозерский. С течением времени стремление к подвижничеству стало ослабевать, охладело и усердие русского человека к святым обителям. Много малых монастырей на Севере прекратило свое существование и превратилось в приходские храмы с нетленно почивающими при них мощами угодников Божиих.

1829 год, 19 октября — убедных супругов Феодоры и Илии Сергиевых родился мальчик, на вид такой болезненный, что родители поторопились в тот же день окрестить его, дав имя Иоанн в честь св. Иоанна Рильского, подвизавшегося на Балканах. Слабенький ребенок быстро окреп и стал здоровым.

Шестилетний Ваня, однажды в горнице увидел ангела, блиставшего небесным светом, и сильно смутился. Но ангел успокоил его, сказав, что он его Ангел-хранитель, всегда стоящий окрест Иоанна в соблюдение, охранение и спасение от всякой опасности на протяжении всей жизни.

Мальчик Ваня постоянно ходил с отцом в церковь. Отец служил псаломщиком в бедном деревянном сельском храме, где даже богослужебные сосуды были оловянные. Ваня полюбил церковные службы и богослужебные книги и под влиянием родительского воспитания сделался послушным и благочестивым. Мать — простая, но твердой веры женщина, с детства и до самой смерти была для прославленного священника огромным авторитетом.

Окончив архангельское приходское училище он был переведен в семинарию.

В семинарии Иван Сергиев был старшим над архиерейскими певчими, самой некультурной, распущенной, пьяной частью бурсы. Выдержки надо было иметь много… А следовало запастись знаниями, хотя было еще неизвестно, к чему придется применить их. Кончил семинарию первым учеником. За блестящие успехи Иван Ильич Сергиев был принят на казенный счет в Санкт-Петербургскую духовную академию. Было это в 1851 году, и в том же году умер его еще не старый отец. Мать и сестры остались на попечении молодого студента.

Управление академии предложило Ивану Ильичу занять должность писаря в канцелярии за 9 рублей в месяц. Весь свой скудный заработок он отсылал домой. Письмоводительское место дало, кроме жалованья, еще и уединение. У студента появилась «своя» комната — благо, которого не было у остальных. Эта комната стала местом первых молитвенных и подвижнических трудов праведника.

Студент Иван Сергиев очень любил гулять в академическом саду и там размышлять и молиться. На природе во время молитвы снисходят на него пророческие видения.

Привычка совершать молитвенное правило под открытым небом сохранилась у него на всю жизнь. Беседовал он и с товарищами на высокие темы, в частности о привлекавшей его на старших курсах мечте стать миссионером в далеких странах, к примеру в Китае.

Особых, настоящих друзей у Ивана Сергиева не было. Театров и вечеринок он не посещал, все свободное время посвящал чтению. С благодарностью вспоминал отец Иоанн годы, проведенные в академии:

«При слабых физических силах я прошел три школы: низшую, среднюю и высшую, постепенно образуя и развивая три душевные силы — разум, сердце и волю. Высшая духовная школа имела на меня особенно благотворное влияние. Богословские, философские, исторические и разные другие науки, широко и глубоко преподаваемые, уясняли и расширяли мое миросозерцание, и я, Божией благодатью, стал входить в глубину богословского созерцания…»

На последнем курсе академии Иван Сергиев отказался от своей мечты стать православным миссионером среди язычников. Он понял, что в христианском просвещении сильно нуждается и его родной народ. Несколько раз студент Сергиев видел пророческий сон: отчетливо являлся незнакомый собор, в алтарь которого он, священник, входит северными и выходит южными вратами. Посетив впервые кронштадтский Андреевский собор, Иван Сергиев сразу узнает в нем храм, который он видел во сне. Он понял, что Промысел Божий зовет его к пастырской деятельности.

И так случилось, что после окончания академии Ивану Ильичу Сергиеву предложили место священника в кронштадтском соборе в честь св. апостола Андрея Первозванного. Так сбылся его пророческий сон.

Ключарь собора протоиерей Константин Несвицкий по старости должен был уйти на покой, и, по обычаю того времени, наиболее желанным его заместителем мог бы стать человек, который согласится жениться на его дочери. Иван Сергиев познакомился с Елизаветой Константиновной, сделал ей предложение и после окончания академии обвенчался с ней.

Брак этот был из ряда вон выходящим. Супруг, твердо решившись всем своим существом служить Богу и страждущему человечеству, уговорил супругу остаться девственниками. Молодая женщина не сразу согласилась всем сердцем принять на себя этот великий подвиг тайного девства. Она даже обращалась с жалобой к митрополиту Исидору, который вызвал отца Иоанна и с угрозами уговаривал его иметь общение с супругой. Но отец Иоанн не соглашался и в конце концов сказал: «В этом есть воля Божия, и вы ее узнаете». И как только он вышел от митрополита, владыка сразу же ослеп. Тогда он вернул отца Иоанна и стал просить прощения и исцеления и немедленно получил то и другое.

После этого случая митрополит вызвал Елизавету Константиновну и уговорил ее продолжать жить девственно. Молодая супруга дала обет до конца дней своих помогать ему в служении Богу и добру.

1855 год, 12 ноября — в Санкт-Петербурге епископ Винницкий Христофор рукоположил Ивана Сергиева во священника. В течение 350 лет большинство из рода Сергиевых мужчин были священниками.

В первой же своей проповеди, произнесенной отцом Иоанном в кронштадтском Андреевском соборе при вступлении в должность, 26-летний иерей сказал: «Сознаю высоту сана и высоту соединенных с ним обязанностей, чувствую свою немощь и недостоинство к прохождению высочайшего на земле служения священнического… но знаю, что может сделать меня более или менее достойным сана священника — это любовь ко Христу и ко всем. Любовь — великая сила; она и немощного делает сильным, и малого великим. Таково свойство любви чистой, Евангельской. Да даст и мне любвеобильный во всем Господь искру этой любви, да воспламенит ее во мне Духом Своим Святым».

«С первых же дней своего высокого служения Церкви, — вспоминал отец Иоанн, — я поставил себе за правило: сколько возможно искренне относиться к своему делу, к пастырству и священнослужению, строго следить за собой, за своею внутренней жизнью. С этой целью я прежде всего принялся за чтение Священного Писания Ветхого и Нового Завета, извлекая из него назидательное для себя как человека, священника и члена общества. Потом я стал вести дневник, в котором я записывал свою борьбу с помыслами и страстями, свои покаянные чувства, свои тайные молитвы ко Господу, свои благодарные чувства о избавлении от искушений, скорбей и напастей».

Этот необыкновенный дневник при жизни отца Иоанна был издан под заглавием «Моя жизнь во Христе» и для ищущих веры и спасения стал истинной школой духовной жизни. Эта книга поддерживала дух семейства последнего русского императора Николая II в Екатеринбурге перед мученической кончиной.

Кронштадт, расположенный на острове Колине в Финском заливе, был не только ключевой военно-морской крепостью, защищавшей вход в северную столицу, и базой Российского военного флота, но и местом административной ссылки из Петербурга нищих, бродяг и разного рода провинившихся и порочных людей, преимущественно из мещан. В Кронштадте их скопилось большое множество. Кроме всего, тут было много чернорабочего люда, работавшего в порту, так как в то время морские суда из-за мелководья не могли доходить до Петербурга и товары с них перегружались на мелкие суда, а иностранные суда нагружались русскими товарами.

Вся эта беднота ютилась на окраинах в жалких лачугах, а то и в землянках, шаталась по улицам, попрошайничала и пьянствовала. Сближение с этой средой у молодого священника началось преимущественно через детей. Сохранился очень характерный рассказ одного ремесленника.

«Прихожу раз не очень пьяный. Вижу, какой-то молодой батюшка сидит и на руках сынишку держит и что-то ему ласково говорит. Я было ругаться хотел, вот, мол, шляются тут всякие. Да глаза батюшки, ласковые да серьезные, меня остановили. Стыдно стало. Опустил я глаза, а он смотрит, прямо в душу смотрит… Начал говорить. Не сумею я передать все, что он говорил. Говорил, что у меня в каморке рай, потому что там, где дети, там всегда тепло и хорошо, и о том, что этот рай не нужно менять на чад кабацкий. Не винил он меня, нет, все оправдывал, только мне было не до оправдания. Ушел он, я сижу и молчу… не плачу, хотя на душе так, как перед слезами. Жена смотрит. И вот с тех пор я человеком стал».

Новый батюшка утешал брошенных матерей, нянчил их детей, пока мать стирала, помогал деньгами, нередко лично покупал продукты беднякам, ходил в аптеку за лекарством, приводил в лачуги врача, вразумлял и увещевал пьяниц. Очень часто все свое жалованье раздавал нуждающимся. Когда не оставалось денег, отдавал свою рясу, сапоги, а сам босой возвращался домой.

Досаждал отец Иоанн властям и высокопоставленным гражданам хлопотами за разных несчастных. Все это в совокупности вначале воспринимали враждебно. Приличная публика видела, как за отцом Иоанном следуют толпы бедняков, и ее возмущали подобные демонстрации. Достаточно горьких минут довелось пережить священнику, но духом он никогда не падал.

Когда ему сообщали, что его принимают за юродивого, отвечал: «Ну что же, пусть юродивый». Жене, которая не сразу поняла праведный путь великого мужа, кронштадтский батюшка говорил: «Счастливых семей, Лиза, и без нас довольно. А мы с тобой посвятим себя на служение Богу».

Не понимали столь высоких духовных подвигов и сослуживцы отца Иоанна — духовенство Андреевского собора. Стали хлопотать, чтобы жалованье священника выдавали его жене. Ходатайство удовлетворили. Но в 1857 году «эксцентричный» священник получил уроки Закона Божия в Кронштадтском реальном училище. Плату за них он считал уже точно своим достоянием и продолжал благотворить.

1862 год — в Кронштадте открылась классическая гимназия, законоучительская должность была предложена получившему широкую известность в городе священнику. Он с радостью взялся за преподавание — ему предоставлялись самые широкие возможности руководить детьми до зрелого возраста, влиять на их нравственность, воспитывать души.

У отца Иоанна был какой-то особый благодатный дар любви к детям. Эта любовь как заветный ключ открывала самые недоверчивые ребячьи сердца. Он не ставил двоек, не «резал» на экзаменах, не задавал уроков, а вел в свои часы беседы с питомцами о предметах веры. Спрашивал обычно сначала тех, кто сам проявлял желание отвечать. За такие ответы батюшка ставил пять с плюсом и награждал еще дорогими для каждого ученика словами: — Спасибо тебе, дорогое чадо!

Его уроки ожидались, как редкое, праздничное удовольствие. Слушали своего законоучителя затаив дыхание, следя за каждым взглядом его ясных голубых глаз. Случалось, директор говорил ему о каком-либо ленивом или дурном мальчике, просил обратить на него особое внимание. Но, придя в класс, батюшка не находил аттестованного «неподдающегося» — настолько он оказывался при батюшке толковым и понятливым.

Наказания отец Иоанн даже в помыслах не держал, потому что и без них дела с учением шли прекрасно. Ученики считали самым великим наказанием, если любимый батюшка был чем-то недоволен. Когда случалось нечто подобное, они изо всех сил старались вызвать у него улыбку.

Каждый день вся гимназия подходила под благословение отца Иоанна, ученики старались почаще ходить к нему на исповедь. Удивительно, насколько чистосердечно они раскрывали перед ним свои души.

Бывали случаи, когда педсовет гимназии постановлял какого-либо шалуна исключить. Тогда отец Иоанн являлся заступником перед начальством, просил не подвергать провинившегося такому строгому наказанию, брал на поруки и принимался терпеливо исправлять его. Проходило время, и из ребенка, не подававшего никаких надежд, выходил дельный, честный, полезный член общества.

Но батюшка отнюдь не был «добреньким» и не потворствовал всем плохим ученикам. Он прощал до тех пор, пока можно было прощать. Если же дальнейшее пребывание ученика в гимназии было не только бесполезным, но даже вредным для других, то он твердо и решительно подавал голос за увольнение непокорного.

«Что делать с совершенно худыми учениками? — вопрошал отец Иоанн в одном из своих поучений. — Для блага всего сада, всего заведения их надо обрывать со здорового тела да вон выбрасывать, чтобы не заражали других своим поведением, чтобы весь сад состоял из растений здоровых, доброцветных и доброплодных, чтобы ученики неодобрительного поведения и не безобразили собою всего заведения, и места напрасно не занимали, и не тянули напрасно сок заведения, даром бы не ели и не пили. Достойно и праведно есть. Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь, говорит Апостол».

Дело воспитания подрастающего поколения, по убеждению отца Иоанна, дело «великое и многотрудное».

«Что мы хотим сделать из наших юношей? Всезнающих или многознающих ученых мужей? Слишком этого недостаточно, — писал отец Иоанн. — Можно и весьма много знать, как говорится, проглотить науку, быть весьма ученым человеком и в то же время, увы, быть негодным человеком и вредным членом общества».

Прошло еще несколько лет пребывания отца Иоанна в священном сане и служения его страждущему человечеству. Стараниями батюшки в Кронштадте был открыт «Дом трудолюбия», в котором безработные и праздные люди могли бы заработать себе на дневное пропитание, получить ночлег и немного денег.

Еще большее восхищение и удивление вызывает церковное строительство отца Иоанна. Он стал инициатором и руководителем сооружения нескольких храмов и монастырей, в том числе Иоанновского в Санкт-Петербурге, где по завещанию и был похоронен праведник.

Служение истинного пророка состоит главным образом в назидании, увещевании и утешении. Именно с этой целью, а также для указания или предостережения пророк предсказывает будущие события. Авторитет истинного пророка всегда был безграничен, потому что он обладал особым духовным зрением — прозорливостью. Для него как бы раздвигаются границы пространства и времени, своим духовным взором он видит не только совершающиеся события, но и грядущие, видит их духовный смысл, душу человека, его прошлое и будущее.

Такое высокое признание не может быть не сопряжено с высочайшим нравственным уровнем, с чистотою сердца, с личной святостью. Святость жизни и требовалась от пророка с первых времен христианства, он должен был иметь «нрав Господень»…

Именно такой нрав отличал праведного Иоанна Кронштадтского. Он действительно назидал, увещевал, утешал, предостерегал и предсказывал будущее. Случаи его прозорливого вмешательства в судьбы людей столь же многочисленны, как и поразительные исцеления.

Заметим, что все попытки усомниться, пренебречь или посмеяться над прозорливостью кронштадтского батюшки заканчивались плачевно для одних и назидательно для других. Однажды во время путешествия отца Иоанна к себе на родину один сурский крестьянин подошел к нему и сказал: «Иван, дай 25 рублей, у меня кобыла больна лежит». Кронштадтский батюшка молча вынул деньги и дал ему. Лошадь у односельчанина была здорова, но захотелось ему покутить. Вернувшись домой, крестьянин с ужасом обнаружил, что кобыла его сдохла. Раскаялся крестьянин, плакал перед батюшкой, был прощен. Потом всем рассказывал этот случай, чтобы никто не смел и дерзать шутить с «Иваном».

Некто Н., прослышав о том, что отец Иоанн бесконечно щедр к нуждающимся, отправился к батюшке просить взаймы 400 рублей, якобы на лечение матери, которая на самом деле давно умерла. Отец Иоанн благословил Н., дал требуемую сумму и отпустил с миром. Получив деньги, Н. стал всем рассказывать со смехом, как ему удалось провести «прозорливца», сам же эти деньги прокутил. Прошло некоторое время, деньги понадобились вновь. Н., нисколько не смущаясь, снова отправился к батюшке просить денег, теперь уже на похороны матери. Отец Иоанн принял просителя чрезвычайно ласково, но денег не дал, сказав, что даст только на добрые дела, а не на кутежи, а людей, обманывающих его, даже не благословляет… Н. до того растерялся, смутился и усовестился, что разрыдался, упав к ногам священника. Батюшка поднял его, усадил рядом, обласкал, успокоил и, помолившись вместе с обманщиком, отпустил его домой — другим человеком.

Впоследствии были собраны и систематизированы свидетельства очевидцев о чудесах, которые совершил святой. Эти описания заняли многие тома. По молитве Иоанна Кронштадтского заканчивались страшные эпидемии, прекращалась губительная засуха, исцелялись безнадежно больные и изгонялись бесы… Известны случаи, когда отец Иоанн исцелял смертельно больных буквально на глазах у изумленных врачей. Однажды, когда это произошло в присутствии целой врачебной комиссии, медики предложили батюшке опубликовать об этом сообщение, скрепленное их собственноручными подписями, но отец Иоанн отказался.

Воистину от царя до последнего подданного повидал праведный Иоанн Кронштадтский, со всеми находил общий язык. С сотнями тысяч людей повидался и переговорил пастырь, много дорог исколесил, изъездил — на паровозе, пароходе, в коляске. В каких только обществах не был принят. Несомненно, он знал Россию. И знание это не было утешительным…

Современное отцу Иоанну общество являло печальное зрелище. Губительней всего был разлад между простым народом и образованным классом., так называемой интеллигенцией, порвавшей почти все связи с прошлым и сделавшейся в русском народе как бы юродом, не помнящим родства.

«Современное русское общество превратилось в умственную пустыню, — писал Б. Н. Чичерин. — Серьезное отношение к мысли, искреннее уважение к науке почти исчезли, всякий живой источник вдохновения иссяк. С падением философии логика сделалась излишним бременем, умение связать свои мысли отошло в область предрассудков, никогда еще легкомыслие и невежество не выставлялись так беззастенчиво. Самые крайние выводы самых односторонних западных мыслителей, обыкновенно даже и не понятые и не переваренные, смело выдаются за последнее слово европейского просвещения. Современный образованный человек потерял свое равновесие. Нигде он не находит опоры. Среди бесконечного множества частностей у него исчез общий взгляд. Никогда еще не было такого всеобщего шатания, такого умственного мрака. Сильная мысль, крепкие убеждения, высокие характеры становятся редкостью…»

Справедливо сказано, что если захочет Господь наказать человека, то прежде всего отнимет у него разум, так что человек видя не видит и слыша не слышит, окруженный великой опасностью, не сознает ее. Так произошло с целой Россией. Безверие, нигилизм, беспринципность, отрицание каких бы то ни было религиозно-нравственных устоев — и тут же нездоровое увлечение крайними сектами — пашковщиной, толстовством, штундой, лжеучениями, спиритизмом, оккультизмом, теософией, черными мессами. Русское общество болело, зараженное тяжелым, трудно исцелимым недугом, переживало мучительный нравственный кризис. Это был наш серебряный век. Собственно, все «химеры спящего разума» ярко обрисованы поэтами и писателями этого века.

Существо русского кризиса метко определил Федор Тютчев:

Не плоть, а дух растлился в наши дни,

И человек отчаянно тоскует,

Он к свету рвется из ночной тени

И, свет обретши, ропщет и тоскует.

Безверием палим и иссушен,

Невыносимое он днесь выносит;

И сознает свою погибель он,

И жаждет веры… Но о ней не просит.

Безверие — вот корень всех зол, вот что привело образованных русских людей к шатанию умов и сердец, к гнетущему духовному кризису.

Отец Иоанн Кронштадтский всегда смотрел в самый корень происходящего, справедливы были его твердые слова посреди потерянного общественного равновесия.

«Отчего многие русские интеллигенты ненавидят Россию? И желают ей зла и злорадствуют о ее неудачах? Оттого, что они отвергли учение Матери своей Церкви».

«По причине безбожия и нечестия многих русских, сбившихся с пути, отпадших от веры и поносящих ее всячески, поправших все заповеди Евангелия и допускающих в жизни своей всякий разврат — русское царство есть не Господне царство. И потому смотрите, что творится в нем: повсюду забастовки учащихся и рабочего — в разных учреждениях — люда; шум партий, имеющих целью ниспровергнуть настоящий, установленный Богом, монархический строй, повсюдное распространение дерзких, безумных прокламаций, неуважение к авторитету власти, Богом поставленной, ибо «нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены»; дети и юноши вообразили сами себя начальниками и вершителями своей судьбы; браки потеряли для многих всякое значение, и разводы по прихоти умножились до бесконечности; многие дети покинуты на произвол судьбы неверными супругами; царствует какая-то бессмыслица и произвол.

Если в России так пойдут дела дальше, и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от многих плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония (Вавилонское, Ассирийское, Египетское, Греческо-Македонское)».

Начиная с русско-японской воины, тревога за Россию, которую отец Иоанн ощущал и прежде, например при распространении в обществе идеи нигилизма, при частых покушениях на императора Александра II, во время русско-турецкой войны и особенно после злодейского убийства царя Освободителя, стала возрастать все сильней. Как русско-турецкую, так и русско-японскую войну отец Иоанн воспринимает как кару Божию.

В эти тревожные месяцы отец Иоанн часто вспоминал благоверного князя Александра Невского с его знаменитым «Не в силе Бог, а в правде», победившего, казалось, непобедимых шведов. На Бога и святых Его и Заступницу Усердную Богоматерь прежде всего надеялся искуснейший Невский военачальник. Но потомки святого князя уже не полагались на Бога, а лишь на свою военную силу. Сильно скорбел неустанный молитвенник Кронштадтский, что Порт-Артур так и не увидел на своих стенах посланный его защитникам образ Царицы Небесной «На двух мечах».

Икона была написана в Киеве на пожертвования верующих в «благословение и знамение торжества христолюбивому воинству Дальней России» и весной 1904 года доставлена в Петербург. Одному из монахов было видение, в котором Богородица повелела доставить икону в Порт-Артур, пообещав в этом случае победу русской армии. Вопреки ясно высказанной воле Божией Матери, в Порт-Артур доставляли копии иконы, боясь подвергнуть опасности образ, который находился во Владивостоке. Наконец в Петербурге объявился доброволец, вызвавшийся доставить икону в Порт-Артур, — ветеран русско-турецкой войны 1877–1878 годов ротмистр П. И. Федоров. Но он не смог добраться до Порт-Артура. В конце концов икона попала к генералу Куропаткину. «Вождь нашего воинства А. Н. Куропаткин, — писал отец Иоанн Кронштадтский, — оставил все поднесенные ему иконы в плену у японцев-язычников, между тем как мирские вещи захватил все. Каково отношение к вере и святыне церковной! За то Господь не благословляет оружия нашего и враги побеждают нас. За то мы стали в посмеяние всем врагам нашим!»

Тщетны во многом были пламенные проповеди отца Иоанна. Неудачная русско-японская война стала толчком к первой русской революции.

17 апреля 1905 года был издан Высочайший Манифест о веротерпимости, а 17 октября — Манифест о гражданской свободе. К несчастью, русские люди уже настолько жили по своим прихотям, что многие превратно поняли благодеяния, даруемые этими манифестами, думая, что дан сигнал к небывалой вседозволенности. Отец Иоанн конечно же не замедлил и высказаться, к чему ведет подобный образ мыслей, во многом смягчая свои пророчества жалостью и любовью к людям, которые не сознают своего отпадения от Божественных заповедей.

«Ни одна страна в мире никогда в таких широких размерах не испытывала такого огульного, всеобщего вреда от безвластия и неповиновения властям, не несла таких материальных, политических и нравственных убытков и застоя в торговле, промышленности и образовании, как Россия… Когда вследствие общего неповиновения властям и бездействия подчиненных членов общества, и при этом бездействии властей деятельность прекращается, словно в органическом теле прекращается кровообращение, — тогда все в обществе замирает, падает, разрушается, общественная безопасность исчезает и члены общества идут одни против других, дозволяются полный разгул воровства, хищений, вражды, убийства. Так было на днях в России, когда всюду перестали работать учебные заведения, мастерские с рабочими, железные дороги, почты, телеграфы… Подлинно Россия пришла в состояние хаоса».

В первую русскую революцию открыто заговорили о перемене образа правления государством и об отмене самодержавия. Батюшка считал: без самодержавия нет Святой Руси. И в 1905 году он говорил: «Если не будет покаяния у русского народа, конец мира близок. Бог отнимет у него благочестивого царя и пошлет бич в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами». Но к тому времени партий было уже множество, их многочисленные вожди рвались к власти не ради блага народа, а ради власти как таковой.

Первые две Государственные думы оказались бесплодными. Перед созывом 3-й Думы кронштадтский пастырь выразился нелестно: «Умолкните же вы, мечтательные конституционалисты и парламентеры! Отойдите вы, противящиеся Божию велению. Не вам распоряжаться престолами царей земных. Прочь, дерзновенные, не умеющие управлять и сами собою, но пререкающиеся друг с другом и ничего существенного для России не сделавшие. От Господа подается власть, сила, мужество и мудрость Царю управлять своими подданными. Но да приблизятся к Престолу достойные помощники, имеющие Божию, правую совесть и страх Божий, любящие Бога и Церковь Его, которую Он Сам основал на земле. И да бегут от Престола все, у коих сожжена совесть, в коих нет совета правого, мудрого, благонамеренного, как это было еще недавно с первым министром-предателем.

Вникните в слова пророка и царя Давида вы, особенно собирающиеся в третью Государственную думу и готовящиеся быть советниками Царю, держава которого занимает шестую часть света, и изучите всесторонне ее потребности и нужды, болезни и раны родины, ее бесчисленные сокровища земли и воды, коими так много пользуются иностранцы, по не предприимчивости русских, и будьте правою рукой его, очами его, искренними и верными, деятельными доброжелателями и советниками его, и при этом богобоязливыми и неизменными вере и отечеству».

Прошло почти сто лет с тех пор. Однако слова предостережения отца Иоанна Кронштадтского «неправым советникам» остаются в силе.

В течение всей жизни отец Иоанн не раз делал предсказания будущего. Но наиболее известные пророческий видения Иоанна Кронштадтского, в которых он увидел грядущее России, относятся к январю 1901 года.

«После вечерней молитвы я лег немного отдохнуть от усталости моей, в келии был полумрак. Перед иконой Божией Матери горела лампада. Не прошло получаса, слышу легкий шорох, кто-то коснулся моего плеча, тихий голос ласково сказал мне: «Встань, раб Божий Иоанн, подойди волею Божией!» Я встал и вижу около меня дивного старца, убеленного сединами, в черной мантии с посохом в руке; ласково посмотрел он на меня, и я от великого страха едва не упал; руки и ноги задрожали, и я что-то хотел сказать, но язык мой не повиновался, старец перекрестил меня, и мне стало легко и радостно. Потом я уже сам перекрестился. Затем он посохом указал на западную часть стены, чтобы я смотрел на то место. Старец начертал на стене еле-дующие цифры: 1913,1914,1917,1922,1924,1934».

Что означают числа, начертанные старцем? Давайте вспомним: 1913-й год — война на Балканах — прелюдия мировой катастрофы, 1914-й год — начало Первой мировой войны; 1917-й год — революция; 1922-й год — образование СССР и возникновение обновленческой церкви (что вскоре привело к расколу в Русской Православной Церкви); 1924-й год — смерть Ленина, приход Сталина к власти; 1934 —й год — окончательное превращение страны храмов в страну лагерей…

«Потом вдруг стены не стало, я пошел за старцем по зеленому полю и вижу массу крестов деревянных, тысячи стоят на могильцах: большие деревянные, и глиняные, и золотые. Я спросил старца: «Что это за кресты?» Он ласково ответил мне: «Это те, которые за веру Христову пострадали и за слово Божие убитые оказались мучениками!» И вот идем дальше. Вдруг я вижу целую реку крови, и спросил я старца: «Что это за кровь? Как много пролито!» Старец оглянулся и сказал: «Это кровь истинных христиан!» Затем старец указал на облако, и я вижу массу белых светильников горящих, вижу, они стали падать на землю, один за другим, десятками и сотнями. Все они при падении тускли и превращались в прах. Потом старец сказал мне: «Смотри!» И я вижу: на облаке семь горящих светильников. Я спросил: «Что это за светильники падающие?» — «Это падут церкви Божии в ереси, а семь светильников на облаках — это семь Церквей Апостольских, Соборных останутся до конца мира!»

В настоящее время в Соборной и Апостольской Православной Церкви состоят несколько поместных церквей (Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Русская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Кипрская, Элладская и другие). Какие церкви падут в ереси, а какие останутся до конца мира? Нам остается только гадать. Пока строже всех апостольских правил придерживаются Русская, Иерусалимская, Грузинская, Сербская Церкви и монастыри святой горы Афон. Они, следуя правилам Святых Апостолов и определениям Вселенских соборов, продолжают жить по юлианскому календарю, который остается неизменным со времен земной жизни Иисуса Христа.

Многие церкви, напротив, перешли на гражданский календарь и празднуют Пасху вместе с протестантами, рукополагающими женщин (священ-ниц), и католиками, утверждающими, что Папа Римский «выше апостола Павла». В иных зарубежных православных монастырях (Западная Европа) монахи живут в «кельях», оборудованных видео- и аудиоаппаратурой, телефонами, современной сантехникой. Отказываясь от древних канонов, такие церкви выбирают блага века сего.

«Но вдруг старец обратился к северной стороне и указал рукой. Смотрю — царский дворец. Вокруг него бегают псы, ярые звери и скорпионы, ревут, лезут, грызут зубами. А на троне, вижу, сидит Царь. Лицо бледное, мужественное, читает Иисусову молитву. Вдруг упал, как труп. Корона опала. Помазанника звери потоптали. Я испугался и громко заплакал. Старец взял меня за правое плечо, я вижу, в белом саване — Николай Второй. На голове венец из зеленых листьев, лицо белое, окровавленное, на шее золотой крест. Он тихо шептал молитву, а затем сказал мне со слезами: «Помолись о мне, отец Иоанн. Скажи всем православным христианам, что я умер, как Царь-мученик, мужественно за веру Христову и Православную Церковь. Скажи апостольским пастырям, чтобы отслужили братскую панихиду за меня, грешного. Могилы моей не ищите!»

Семнадцать с половиной лет отделяют видение Иоанна Кронштадтского от мученической кончины царской семьи. А ведь тогда православная и самодержавная Россия была могучей державой, и ничто не предвещало ни революции 1905 года, ни манифеста, ни Первой мировой, ни революции 1917 года, ни уж тем более — цареубийства.

* * *

Кстати, праведник указал место, в котором будет совершено преступление. Случилось это еще в 1890 году. Одно благочестивое купеческое семейство из города Кунгура Пермской губернии приехало в Кронштадт за благословением к отцу Иоанну. Во время собеседования батюшка, узнав, что они приехали к нему из Пермской губернии, сказал им: «Над Пермью висит черный крест», уклонившись при этом от всяких объяснений сих таинственных слов. Кунгурские паломники поняли слова отца Иоанна в том смысле, что городу Перми угрожает какое-то тяжкое бедствие. Но после тех ужасных событий, которые произошли на Урале в 1918 году, когда крест тягчайших, воистину Голгофских страданий и мученической кончины приняли царь Николай II со своей семьей и членами императорской фамилии, стало ясно: отец Иоанн предвидел небывалое преступление, совершенное в пределах Пермской губернии…

И каким странным предостережением звучат слова царя-мученика «могилы моей не ищите» именно сейчас, когда светские власти уже признали останки, найденные в Екатеринбурге, принадлежащими царской семье (несмотря на возражения некоторых экспертов и Русской Православной Церкви) и захоронили их в царской усыпальнице Петропавловского собора.

* * *

Уже в 1901 году Иоанну Кронштадтскому было откровение о возникновении в будущем новой, «обновленческой», церкви.

«И вот пошли дальше, а старец так быстро шагал, что я едва поспевал за ним. «Смотри!» — сказал старец. Вижу — идет большая толпа народа, гонимая страшными бесами, которые били их кольями, вилами и крюками. Я спросил старца: «Что это за люди?» Старец ответил: «Это которые отреклись от святой веры и от Соборной Апостольской Церкви и приняли новообновленческую». Это были священники, монахи и монахини, миряне, которые отвергли брак, пьяницы, богохульники, клеветники. У всех у них страшные лица, изо рта — зловоние. Бесы били их, гнали в страшную пропасть, откуда выходил страшный огонь. Я страшно испугался, перекрестился: «Избави, Господи, от такой участи!»

Движение обновления возникло весной 1922 года. Его лидеры призывали упростить богослужение, очистить его от «язычества», перевести с церковнославянского на русский, украинский и белорусский языки, закрыть монастыри, установить выборность всех пастырей, позволить епископам вступать в брак, перенести престол из алтаря в центр храма и т. д. В 1923 году собор обновленцев поддержал советскую власть. (В свою очередь вожди Страны Советов милостиво отнеслись к обновленцам.)

Одним из лидеров движения был А. И. Введенский, друживший с наркомом Луначарским. Введенский поставлял в ЧК списки «консервативных» священнослужителей. Он проповедовал «динамичность моральных принципов и реабилитацию плоти». На лжесоборе 1923 года Введенский призывал извергнуть из сана святого Патриарха Тихона. Он упивался своей популярностью. Аршинные буквы афиш извещали о его выступлениях, толпы людей стремились увидеть знаменитого оратора, а неподалеку томились в тюремных камерах митрополит Вениамин и 84 петроградских священника. Введенский наградил себя титулом: «Святейший и блаженнейший первоиерарх Московский и всех Православных Церквей в СССР». После войны большинство обновленцев покаялось, но не Введенский. Он умер в 1946 году — это и был конец обновленческой церкви.

Вот очередное видение: «Вижу я массу людей, старые и молодые, все в страшном одеянии, вывесили пятиконечную звезду огромную, на каждом углу по двенадцати бесов; на середине — сам сатана со страшными рогами, соломенной головой, испускал он зловредную пену на народ, выраженную в словах: «Вставай, проклятьем заклейменный…» Вдруг появилось множество бесов с клеймами и на весь народ прикладывали печати: на лбы и выше локтя, на руках правых. Я спросил старца: «Что это такое?» — «Это печать антихриста!»

Вспомним хоровое пение Интернационала (советского гимна с 1917 по 1944 год) и пятиконечные звезды на пилотках («лбах») и рукавах («выше локтя») советских солдат и командиров. Вспомним, что детей в двадцатые годы вместо крещения «звездили», т. е. носили вокруг звезды, накалывали ее на пеленки.

«Я почувствовал, как старец взял меня за руку. Идем дальше, и я вижу опять много крови христианской. Тут я вспомнил слова Иоанна Богослова в Откровении: будет кровь «даже до узд конских». «Ох, Боже мой, спаси меня!»…

Вдруг как будто бы ударил над моей головой большой колокол, и я услышал звон и проснулся. «Господи, благослови, помоги молитвами великого старца! Ты открыл мне, грешному рабу Иоанну Кронштадтскому, иерею!»

Спустя четыре года после видения, в 1905 году, Иоанн Кронштадтский сказал: «Россия, если ты отпадешь от своей веры… то не будешь уже Россией или Русью Святой».

Несомненно, отец Иоанн уже был уверен в том, что время «крови и слез» наступит. И все же кронштадтский праведник не сомневался и в будущем возрождении России:

«Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, помни, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая — по старому образцу, крепкая своей верой во Христа Бога и Святую Троицу! И будет по завету св. князя Владимира — как едина Церковь!»

Итак, мы видим, что и Вещий Авель, и Иоанн Кронштадтский предрекали мученическую гибель царской семьи и тяжелые испытания для всей России, во время которых церкви будут разрушены, а большинство людей отрекутся от своей веры.

После этого на какой-то непродолжительный срок наступит пора духовного воскресения, возрождения храмов и монастырей. Но в конце концов придет антихрист, то есть наступит светопреставление.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, отвечая на вопрос о том, как следует относиться к всевозможным пророчествам, и прежде всего о возрождении России и конце света, сказал: «До нас дошли предсказания Серафима Саровского о грядущем духовном воскресении страны. А святой праведный Иоанн Кронштадтский писал: «Верю в доброе будущее России и Православия на основании, во-первых, общего понятия о Промысле Божием о Своей Церкви и, во-вторых, в частности — на основании пророчества Даниила, изреченного по поводу толкования им сновидения Навуходоносора: огромного истукана, составленного из разных металлов». Церковь с благоговением верует в исполнение этих слов провидцев, тем более что каждый из нас является свидетелем нынешнего возрождения Церкви Русской, которое по праву именуют Вторым Крещением Руси.

Никто не знает, сколько времени Господь отмерил нам на покаяние и на добрые дела. Но использовать каждый день и час этого времени надобно во славу Божию так, чтобы словами и делами нашими утверждалась Церковь Его. Меня удивляют люди, которые, говоря об апокалипсических ожиданиях, предаются отчаянию, утверждают, что христианский труд уже словно бы и не нужен. Пришествие Господне — великая тайна. «Не ваше дело знать имена и сроки, которые Отец положил в Своей власти», — говорит Спаситель (Деян. 1,7). Ожидая исполнения времен, мы должны трудиться для своего спасения и для преображения окружающего мира. Вспомним слова древнего песнопения: «Се Жених грядет в полунощи, и блажен раб, его же обрящет бдяща, недостоин же паки, его же обрящет унывающа».

Глава Русской Православной Церкви призывает не отчаиваться, не опускать рук, напоминает о том, что труд во благо человека по-прежнему нужен. Церковь, по его словам, с благоговением верует в исполнение слов провидцев о великом возрождении России. Но не во власти людей «знать имена и сроки».

 


 

Кочетова Лариса

ред. shtorm777.ru