Ганнибал полководец

Ганнибал у ворот

Ганнибал Барка (Ганнибал бин Гамилькар Барка) — легендарный военачальник в истории, карфагенский полководец во время Второй Пунической войны, величайший полководец, заклятый враг Рима и «последний оплот Карфагена». Родился 247 до н. э. — Дата смерти 183 до н. э.

За эти годы много чего произошло… Гамилькар Барка погиб в Испании. Однако успел основать на побережье город Новый Карфаген. И дал своим сыновьям, в том числе и Ганнибалу, неплохое образование — военное и «гражданское». Ганнибал отлично чувствовал тактику войны, замечательно знал несколько языков, включая латынь и греческий (на котором, правда, говорил с ужасным пунийским акцентом). В добавок ко всему он от природы был прекрасным психологом.

В 25-ти летнем возрасте Ганнибал возглавил испанскую армию Карфагена и продолжил дело отца даже с большим рвением, чем сам Гамилькар. Будучи только лишь назначенным лицом на службе у Карфагена, он вел испанские дела так, чтобы столкнуть две великие державы в смертельной схватке.

О жестокости полководца Ганнибала ходит множество ужасных историй. Будто бы он заваливал телами пленных рвы, после чего его армия преодолевала эти рвы прямо по трупам. Якобы он закапывал пленных по пояс, а вокруг разводил костры… Вообще, что до личности Ганнибала историки делятся на две группы. Одни, которые симпатизируют великому пунийцу, с уважением относясь к его военному гению, говорят, что нет убедительных исторических доказательств подобных зверств. Другие спрашивают, каких еще нужно доказательств, если об этом прямо пишут древние историки?

Думаю, нет смысла встревать в этот спор. Ясно одно: Ганнибал был сын своего времени, да к тому же пунийцем — и этим уже многое сказано… А вот как характеризуют его те, кто был к Ганнибалу ближе, чем современные историки.

Ливий: «Насколько он был смел, бросаясь в опасность, настолько же он был осмотрительным в самой опасности. Не было такого труда, при котором он уставал бы телом или падал духом. И зной, и мороз он переносил с одинаковым терпением, ел и пил столько, сколько требовала природа, а не в удовольствие; распределял время для бодрствования и сна, не обращая внимания на день и ночь, — он уделял покою лишь те часы, которые оставались свободными от работы, при этом не пользовался мягкой постелью и не требовал тишины, чтобы легче уснуть. Часто видели, как он, завернувшись в военный плащ, спал среди воинов, стоящих на карауле или в пикете.

Одеждой он ничуть не отличался от ровесников, только по вооружению да по коню его возможно было узнать. Как в коннице, так и в пехоте он далеко оставлял за собой прочих, первым устремлялся в бой, последним после сражения оставлял поле. Но в вместе с тем с этими высокими достоинствами имел он и ужасные пороки. Его жестокость доходила до бесчеловечности, его вероломство превосходило пресловутое пунийское вероломство. Он не знал ни правды, ни добродетели, не боялся богов, не соблюдал клятв, не уважал святынь».


Полибий: «…Единственным виновником, душой всего, что претерпели и испытали обе стороны — римляне и карфагеняне, я почитаю Ганнибала. До такой степени велика и изумительна сила одного человека, одного ума.

…Разве возможно не удивляться стратегическому искусству Ганнибала… если окинешь взором это время во всей его продолжительности, если со вниманием остановишься на всех больших и малых битвах, на осадах и падениях городов, на трудностях, выпадавших на его долю, если, в конце концов, примешь во внимание всю огромность его предприятия? На протяжении 16-ти лет войны с римлянами в Италии Ганнибал ни разу не уводил своих войск с поля битвы. Подобно искусному кормчему, он непрерывно удерживал в повиновении эти огромные разнородные полчища, сумел охранять их от возмущений против вождя и от междоусобных раздоров.

В войсках его были ливяне, иберы, лигуры, кельты, финикияне, италики, эллины — народы, не имевшие по своему происхождению ничего общего между собою ни в законах, ни в языке, ни в чем бы то ни было ином. Но мудрость вождя приучила настолько разнообразные и многочисленные народности следовать единому приказанию, покоряться единой воле при всем непостоянстве и изменчивости положений, когда судьба то весьма благоприятствовала ему, то противодействовала.

…Непросто судить о характере Ганнибала, так как на него действовали и окружение друзей, и положение дел; достаточно того, что у карфагенян он прослыл за корыстолюбца, а у римлян — за жестокосердного».

Лично мне показалось, что первая часть характеристики Ганнибала несколько противоречит второй. Вряд ли человек, спящий на земле и посвятивший жизнь одной идее, который оставляет развлечениям только свободное от «работы» время, столь уж любит деньги. Жестоким он мог быть и был. Но деньги?.. Куда ему их тратить?

9-ти летним мальчиком Ганнибал уехал из Карфагена и вернулся туда уже поседевшим, далеко шагнувшим во вторую половину жизни человеком. Он даже не помнил, как выглядит родина, защите которой посвятил жизнь. Испания была ему большей родиной — в этой стране прошли остаток его детства, подростковый период, юношество и возмужание. А лучшие зрелые годы — в непрерывных боях на итальянских равнинах.

Я не буду в подробностях описывать политические подробности того, как и по каким причинам была объявлена война, названная историками Второй Пунической. Но вкратце суть такова. Ганнибал лавировал — ему хотелось разжечь войну с Римом. Он без причины и без приказа из Карфагена напал на союзников Рима — находящийся в Испании город Сагунт. Из города прислали в Рим делегацию с просьбой о помощи.

Пока римский сенат решал, надо ли им защищать Сагунт (это ведь означало объявление войны Карфагену), город Ганнибал взял, разграбил, а всех жителей демонстративно вырезал — за то, что очень уж упорно сопротивлялись. Это была настоящая «козельская оборона»: жители небольшого Сагунта на протяжении восьми месяцев удерживали город. Сам полководец Ганнибал при штурме Сагунта был тяжело ранен дротиком в бедро.

Однако богатая добыча, которую он послал из Сагунта в Карфаген, примирила столицу с его самоуправством. Там, конечно, понимали, что вдело неизбежно вмешается Рим, но пунийцев подогревали реваншистские настроения.

А римские сенаторы, узнав о судьбе Сагунта, закрыли лица ладонями. Им было стыдно за свою нерешительность, вылившуюся, по сути, в предательство союзников. Но немедленно войну Карфагену они не объявили: римляне никогда ничего не делали в порыве эмоций. Рим вначале решил уладить дело юридически — в Карфаген отправилось посольство, чтобы выяснить, сработал сын Барки по указанию метрополии или это его самодеятельность. Если самодеятельность — пусть Карфаген выдаст римлянам преступника!..

Возглавлял римское посольство Квинт Фабий Максим. И вот посольство вошло в карфагенский сенат… Обмен мнениями был бурный. Бурным со стороны экспрессивных пунийцев, конечно. Они толкнули длинную и весьма бессвязную речь, суть которой сводилась к тому, что содеянное — безусловная самодеятельность Ганнибала, но римлянам они Ганнибала не выдадут ни при каких условиях, и вообще…

Римляне молчали. Они уже все поняли. Но напоследок — исключительно для очистки совести — Фабий шагнул к пунийцам и — он обеими руками сделал на передней поле своей тоги складку типа корытца и, показав на это углубление, заявил пунийцам:

— Вот здесь я принес вам войну или мир. Выбирайте.

— Сам выбирай, — отмахнулись восточные люди. И что было делать Риму? Утереться?.. Фабий сказал, что Рим выбирает войну.

Начало Второй Пунической прошло под знаком Ганнибала. Именно его гений, его упорство было горючим этой войны.

Ганнибал неожиданно вторгся в Италию — свалился на итальянские равнины, как снег на голову — с Альп.

Заметьте, Альпы — это всегда страшная неожиданность. Великий полководец Ганнибал свалился на головы врагов, преодолев альпийские перевалы. Суворов свалился на головы врагов, преодолев альпийские перевалы. Наполеон Бонапарт свалился, преодолев… Вот они какие эти Альпы. Неожиданные…

Из трех перечисленных персонажей трудней всего было, конечно, Ганнибалу: ни у Наполеона, ни у Суворова не было слонов. У Ганнибала они были. Слоны выполняли в древней армии роль танков — они были основной ударной силой, которую сопровождала в атаке цепь легковооруженной пехоты. И эти танки необходимо было перевести через горные перевалы.

Когда его ближайшее окружение узнало, что он собирается провернуть такой трюк — попасть в Италию через Альпы, они были более чем поражены. Прекрасно представляя себе трудности обеспечения огромной армии провиантом в горных условиях, друзья честно сказали Ганнибалу: провести десятки тысяч людей через эти мерзлые места можно лишь в одном случае. «В каком?» — поинтересовался полководец. «Если научиться есть человеческое мясо», — ответили ему.

И тут историки расходятся. Одни считают, что Ганнибал человечину попробовал, другие — что не смог. Съел или не съел, точно неизвестно, но ясно, что серьезно об этом призадумался. Он понимал, что вместе Риму и Карфагену на одной планете не жить. И мне кажется, фанатичная решимость этого человека пойти на любые жертвы ради спасения своей цивилизации заслуживает уважения.

А с чего, собственно, Ганнибал решил вторгнуться в италийскую федерацию через Альпы? А потому, что после Первой Пунической хозяином морей стал Рим. Точней, римская «морская пехота». Так что завоевание Испании отцом Ганнибала и самим Ганнибалом было не только и не просто завоеванием территории. Не имея возможности добраться с войсками до Италии морем, отец и сын 20 лет мечами прокладывали сухопутную дорогу к ненавистному врагу, завоевывая все, что лежало на их пути.

Ганнибал лишился при переходе через Альпы половины своей армии и почти всех слонов. В одном из мест ему довелось пробивать дорогу длиной в несколько сот метров прямо через скальный массив. Его люди разводили огромные костры, раскаляя скалу, потом лили на камень воду. Скала трескалась, ее разбивали кирками, после вновь разводили костры, опять лили воду и брались за кирки… Путь который пробил Ганнибал в скалах просуществовал еще несколько сот лет, он так и назывался — «Ганнибалова дорога», напоминая о беспримерном подвиге древних пунийских воинов на пути к славным победам.

Голод. Снег. Постоянные нападения горных племен. Коченеющие от холода и срывающиеся в пропасти слоны, лошади, люди… Много сил затратили пунийские воины, пока преодолели Альпы.

Невероятно тяжелым был этот план нападения. А если принять во внимание соотношение сил… Вот что было у римлян: если считать все войска по всей Италии и Сицилии, то в римских владениях «под ружьем» стояло 150 тыс. человек пехоты и 23 тыс. конников. У Ганнибала до альпийского перехода было 50 тыс. человек. После Альп — около 20 тыс. На что же он рассчитывал?

Припомним характеристики Ганнибала, данные ему современниками: отважен, но не безрассуден. Прежде чем уйти со слониками в довольно сомнительный горный поход, полководец, еще будучи в Испании, поставил неплохую службу политической разведки — десятки его агентов рыскали в Южной Галлии и в Италии, проверяли обстановку. Галлы и еще некоторые племена обещали перейти на его сторону.

Полководец очень надеялся, что италийская федерация развалится, как только он занесет над ней свой меч. Аналогичные надежды питал чуть позже Гитлер, подписывая план Барбаросса. Не получилось… За 14 лет непрерывных боев в Италии он не знал ни одного поражения. Лишь победы. Почему же Карфаген проиграл Вторую Пуническую?

Полководец Ганнибал смог разбить римлян на речке Треббия. Римляне сражались ожесточенно, убили у Ганнибала всех боевых слонов, кроме одного, но гений пересилил римскую военную организацию… Ганнибал разбил римлян на Тразименском озере, где гений полководца вновь превзошел железных легионеров… Ганнибал разбил римлян при Каннах… Тогда слова «разбитая армия» означали «армия, умерщвленная на 80–90%». Дорога на Рим была открытой.

Но полководец осознавал, что его тающая от боя к бою разношерстная армия без помощи из Карфагена не сможет быстро взять хорошо укрепленный город. А время работало против Ганнибала: Рим начал проводить по всей стране очередную мобилизацию, набирая в армию уже 16-17-летних юношей. Да и полупустой город не дремал — горожане разрушили мосты через Тибр, вооружились трофеями. Помните, в каждом римском доме на почетном месте были привезенные дедами и отцами с различных войн пробитые щиты, окровавленные мечи… А у Ганнибала не было никакого тыла, он был один в чужой стране, и все его запросы к Карфагену о помощи деньгами и подкреплениями оставались без ответа. «Зачем тебе помощь, ты же и так побеждаешь?» — не понимали в Карфагене.

Еще до катастрофы при Каннах в римском сенате прекратились все распри между политическими партиями, сенат объявил чрезвычайное положение и избрал диктатора. Им оказался Квинт Фабий Максим…

Тогда ему шел уже седьмой десяток. Он хорошо знал: в открытом бою у него нет шансов против Ганнибала. Значит, открытого боя нужно избежать, всячески затягивая войну. Фабий решил вести войну на изматывание.  Он велел крестьянам уничтожать посевы, чтобы затруднить продовольственное снабжение армии Ганибала, и наносил ей болезненные уколы в мелких стычках. Но в Риме фабиева тактика вызывала непонимание. Враг гуляет по стране, а Фабий медлит, отступает, не дает сражения! Уж не в сговоре ли он с этим варваром? А умный Ганнибал, как мог, такие настроения подогревал — грабя и разоряя Италию, он специально обошел стороной поместье Фабия.

Кончилось тем, что когда диктаторские полномочия Фабия закончились, на второй срок его уже не стали избирать, избрали двух консулов — Теренция Варрона и Эмилия Павла. Первый был горяч, как Багратион, второй холоден, как Барклай де Толли. Варрон был сыном мясника, Эмилий — аристократ. Варрон кричал, что необходимо умыть Ганнибала кровью, Эмилий предпочитал тактику Фабия. Варрон кричал, что Эмилий своей нерешительностью отнимает у него славную победу. Эмилий только тяжело вздыхал: трудно иметь дело с мясником…

Но, по римским законам, командовали они через день — день Варрон, день Эмилий. Глупей и придумать то нельзя. Результат закономерен — тот самый потрясающий разгром при Каннах. Римляне потеряли 70 тыс. убитыми, Ганнибал — всего 6 тыс.

Вот тогда, после каннской катастрофы и стали в Риме призывать в армию мальчишек… Сенат на государственные деньги выкупил рабов, дал им свободу и сформировал из них два легиона. Из тюрем выпустили 6 тыс. преступников. Интересно, что Ганнибал, остро нуждавшийся в деньгах, предложил римскому сенату выкупить плененных им под Каннами легионеров. Сенат это предложение отверг. Отношение римлян к пленным было таким же, каким оно было позже в Третьем Риме времен диктатуры Сталина: советские люди в плен не сдаются, они предпочтут смерть бесчестью. «Нам не нужны люди, которые предпочли жизнь смерти за отечество», — так решил сенат, который в конце концов понял правоту Фабия и принял его тактику.

Ученик известного антиковеда Ковалева профессор Федоров писал: «Никогда — ни до, ни после — не выживало государство, одно за другим потерпевшее такие сокрушительные поражения, как на Треббии, у Тразименского озера и при Каннах». А Рим выжил. Возвратимся к вопросу, почему проигрывающий сражение за сражением Рим смог выиграть войну?..

Думаю, понять это поможет один маленький факт. Когда Ганнибал стоял у ворот Рима, разведка доложила ему удивительное: в Риме только что заключена очередная сделка по продаже земли. Но полководца поразило не то, что римляне продолжали жить обычной экономической жизнью, и даже не то, что продан был участок, на котором в данный момент находилось его войско. А то, что куплен он был за ту же цену, что и до войны. Цена на участок, захваченный врагом, стоящим у городских стен, не упала ни на асс.

Римляне абсолютно не собирались сдаваться. Боевые действия шли по всей Италии и в Испании. В Италии римляне воевали с переметнувшимися к Ганнибалу бывшими союзниками, тревожили партизанскими вылазками Ганнибала, а в Испании шла война с братьями Ганнибала — Газдрубалом и Магоном. Цель войны: не дать братьям повторить альпийский подвиг Ганнибала и соединиться с ним.

Война с переменным успехом длилась 17 лет. Части Ганнибала постепенно таяли, он носился по Италии в надежде на какую-то мифическую «решающую битву», после которой римляне в конце концов сдадутся. Хотя внутренне для себя, наверное, уже понял, что такой битвы не будет.

Считается, что Ганнибал уничтожил около 400 римских городов. А людей… Как-то в Карфагенский сенат вошел посланник Ганнибала с огромной глиняной амфорой. Он перевернул амфору, и из нее посыпались золотые кольца. Они сверкали, звенели и прыгали по полу, и не было конца этому золотому потоку. Эти кольца Ганнибал снял с римлян, погибших в каннской битве. Потому как золотые кольца носили лишь римские офицеры, можно было представить масштабы каннской трагедии для римлян. В исторической литературе ходит цифра в 300 тыс. человек — столько римских воинов было перебито в боях лишь с одним Ганнибалом. Великий полководец…

Но судьба войны решилась не в Италии. К находящемуся там уже полтора десятка лет Ганнибалу римляне постепенно привыкли. Судьба Второй Пунической решилась в Испании. Римский консул Публий Корнелий Сципион Старший постепенно отвоевал у карфагенян все Пиренеи. Уладив испанские дела, Сципион высадился в Африке. И двинулся к Карфагену. Отечество в опасности!.. Карфагенский сенат срочно вызвал Ганнибала из Италии.

Ганнибал плакал… Его братья к тому времени уже погибли в боях, он остался последним живым сыном Гамилькара Барки и вместо того, чтобы пировать с братьями на римском Капитолии, отправился теперь в Африку спасать родной город.

Прибытие полководца обрадовало карфагенян. К тому времени они уже успели подписать с Сципионом мирный договор. Но теперь, в надежде на то, что Ганнибал в скором времени сможет покончить со Сципионом, пунийцы отважно напали на римское транспортное судно, везущее продовольствие войскам Сципиона.

Сципион вначале даже не верил в такое коварство. Он предположил, что римское судно разграбила гневная и неуправляемая карфагенская толпа — такое в Карфагене происходило («необузданные в гневе»). И послал в Карфаген посольство с целью выяснить — должен ли он считать нападение на римлян после заключения мирного договора разрывом этого договора или это досадное недоразумение.

По римской привычке послы сразу взяли быка за рога — начали резко: напомнили карфагенянам, что совсем недавно они подписали мирный договор с Сципионом, упрашивая пощадить их город. Славящийся своей добротой Сципион согласился. И что в ответ? Нападение на мирное римское судно!..

Карфагенский сенат “озаряемый” гением Ганнибала, выгнал римских послов и более того — устроили засаду и напали на их корабль, когда те возвращались обратно. Послы спаслись лишь чудом.

Нападение на послов — это международное преступление. Даже совсем дикие иберийские и германские варвары знали, что так поступать нельзя. Такого Сципион стерпеть не мог. Не тратя больше времени на болтовню, он стал готовиться к военным действиям.

…Кстати Сципион Старший тоже был гений…

И вот они встретились — Сципион и Ганнибал… Встреча столь крупных фигур редко происходит в истории.

Причем что самое удивительное — перед встречей на поле боя Сципион Старший и Ганнибал встретились лично. Инициатор встречи был Ганнибал. Старшим Сципиона прозвали много лет спустя. А тогда по сравнению с убеленным сединами Ганнибалом он был просто мальчишка, было Публию Корнелию Сципиону около 30-ти.

Они долго молчали, глядя друг на друга, ибо уже при жизни успели стать живыми легендами для всех средиземноморских народов — бородатый, постаревший в боях Ганнибал и длинноволосый гладко выбритый мальчишка.

За плечами Ганнибала был горький опыт, длинная, полная удивительных приключений жизнь. Он знал, что сейчас судьбы их народов висят на волоске: у обоих были приблизительно одинаковые по численности армии, приблизительно равное полководческое дарование. И судьбы двух самых великих цивилизаций тогдашнего мира могли решиться в завтрашней битве. Ганнибал попросил Сципиона не искушать судьбу, не вверять развитие мира случайности, а заключить мир. А в пример привел свою жизнь.

Он сказал Сципиону, что тот смел и весел, потому как не испытывал в своей жизни превратностей судьбы. Все его начинания пока что оканчивались удачей. А вот, мальчик, тебе живой пример иной судьбы — я, Ганнибал. Ты, Сципион, завоевал Испанию. Но и я когда-то завоевал Испанию! После битвы в Каннах я, Ганнибал, был владетелем практически всей Италии, подошел к Риму и расположился у его стен, раздумывая, как поступить с взятым городом…

И вот теперь я стою здесь в надежде защитить от разрушения свой собственный город. Я пришел к тебе, ненавистному римлянину, чтобы говорить о судьбе моего несчастного народа. Судьба переменчива, сынок. И лучше заключить мир сейчас, чем ставить на карту судьбы двух цивилизаций… Взамен Ганнибал предлагал де-юре уступить Риму Испанию. Которая, впрочем, уже была завоевана Сципионом и де-факто принадлежала Риму.

Но Сципион, для которого верность слову являлась понятием непоколебимым, был слишком потрясен поведением карфагенского сената, который разорвал мирный договор и организовал нападение на римских послов. Да и условия Ганнибалова мира не показались ему слишком интересными. К тому же Сципион понимал, что вероломное поведение карфагенского сената было продиктовано надеждой на военный гений полководца Ганнибала. И пока этот гений публично не повержен, покоя Риму не будет. Потому, решил Сципион, в подобных условиях речь может идти только о полной и безоговорочной капитуляции. На безоговорочную Ганнибал не согласился: не для того сенат вызвал его из Италии.

После этого оба полководца повернулись спинами друг к другу и разошлись. Оставалось ждать результата сражения. Гримаса судьбы: именно здесь, в Африке, Ганнибал нашел то сражение, которого тщетно искал в Италии — последнее и решающее.

У каждого гениального полководца бывает свое Ватерлоо. На этот раз Ватерлоо случилось у Ганнибала. Численность обоих войск была примерно одинакова, полководческие дарования Сципиона и Ганнибала будем считать близкими. Спишем победу Сципиона на лучшую, более современную организацию римской армии и ее высокий боевой дух.

…Э-э!.. А ведь был на свете один полководец, у которого ни разу не случилось Ватерлоо. Который ни разу в жизни не потерпел поражения в сражениях. Это Публий Корнелий Сципион. Африканский. Старший.

 

 


 

А.Никонов

ред. shtorm777.ru