Есть ли жизнь после смерти, Рай и ад

Есть ли жизнь после смерти? Есть!

Есть ли у человека что-то более ценное, чем жизнь? Значит ли смерть прекращение нашего бытия вообще или являет собой начало иной, новой жизни? Есть ли такие люди, которые вернулись из потустороннего мира, и знают ли они, что случается там, за порогом смерти? С чем можно сравнивать то состояние?

Интерес у общества такого рода вопросами начинает быстро увеличиваться, потому как благодаря имеющейся в наше время технике оживления, по другому называемой, техникой реанимации, способствующей восстановлению дыхательной функции и сердечной деятельности организма, все большее количество людей оказывается в состоянии рассказать о пережитых ими состояниях смерти. Некоторые из них и поделились с нами этими поражающими своей непосредственностью, впечатлениями, вынесенными из «потусторонней жизни». И когда подобные  впечатления бывали приятны и радостны, то часто люди переставали испытывать страх перед смертью.

Многие удивляются сообщениям, которые появляются в последнее время, об исключительно положительных переживаниях, которые описывают вернувшиеся к жизни люди. Возникает вопрос, почему же никто не говорит о существовании неприятных, то есть отрицательных посмертных переживаний?

Как кардиолог, имеющий обширную клиническую практику реанимации больных с коронарной недостаточностью, я обнаружил, что, если пациента расспросить сразу после реанимации, то оказывается ничуть немало и неприятных впечатлений, полученных в потусторонней жизни.

В ад и обратно

Все большее количество моих пациентов, которые перенесли состояние клинической смерти, говорят мне, что после смерти существует жизнь и что там есть рай и ад. Сам я всегда считал, что смерть это не более как физическое угасание, и подтверждением того была моя собственная жизнь. Но теперь я был вынужден в корне изменить свои взгляды, и таким образом пересмотреть всю свою жизнь, и мало что нашел в ней утешительного. Я увидел, что это и в самом деле небезопасно — умирать!

Переворот в моих убеждениях явился следствием происшествия, и вот с чего все это для меня началось. Как-то я попросил одного из моих пациентов пойти на процедуру, которую мы называем «проверкой на стресс» и которая позволяет определить состояние грудной клетки больного. При проведении этой процедуры мы даем пациенту определенную нагрузку и одновременно регистрируем удары сердца. Посредством тренажера удается стимулировать движения больного так, что от ходьбы он постепенно переходит к бегу. Если симметрия на электрокардиограмме в процессе таких упражнений нарушается, то это значит, что грудные боли у пациента наверняка возникают вследствие сердечного нарушения, что является начальной стадией стенокардии.

Этот пациент — бледный 48-летний мужчина — работал деревенским почтальоном. Среднего телосложения, темноволосый и с приятной внешностью. К несчастью, в начатой процедуре ЭКГ не только «сбилась», но и показала полную остановку сердца. Он упал на пол у меня в кабинете и стал медленно умирать.

Это не была даже мерцательная аритмия, а именно остановка сердца. Желудочки сократились, и сердце безжизненно замерло.

Приложив к его груди ухо, я не мог ничего услышать. Не прощупывался пульс и слева от адамова яблока. Он раз или два вздохнул и замер окончательно, Мышцы сжались в безвольных конвульсиях. Тело стало приобретать синюшный цвет.

Это произошло около полудня, но, хотя в клинике кроме меня работало еще 6 докторов, все они ушли в другой госпиталь на вечерний обход. Остались лишь медсестры, однако они не растерялись и поведение их заслуживает похвалы.

Пока я производил закрытый массаж сердца, надавливая на грудную клетку пациента, одна из сестер начала искусственное дыхание рот в рот. Другая медсестра принесла облегчавшую эту процедуру дыхательную маску. Третья подкатила запасную коляску с оборудованием электрокардиостимулятора (ЭКС). Но, ко всеобщему огорчению, сердце не подавало никаких признаков жизни. Наступило полное блокирование сердечной мышцы. ЭКС должен был устранить эту блокаду и увеличить количество ударов сердца от 35 до 80—100 в мин.

Я ввел провода стимулятора в крупную вену ниже ключицы — ту, что непосредственно идет в сердце. Один конец провода был введен в венозную систему и оставлен свободным внутри сердечной мышцы. Другой его конец соединялся с маленькой энергобатареей — приспособлением, регулирующим деятельность сердца и не дающим ему останавливаться.

Пациент стал приходить в себя. Но стоило мне по какой-то причине прервать ручной массаж грудной клетки, больной опять терял сознание и его дыхательная деятельность прекращалась — смерть наступала снова.

Каждый раз, когда его жизнедеятельные функции восстанавливались, этот человек пронзительно кричал: «Я в аду!» Он был ужасно перепуган и умолял меня о помощи. Я очень боялся, что он умрет, но еще больше меня испугало упоминание об аде, о котором кричал он, и где самого меня не было. В этот момент я услышал от него весьма странную просьбу: «Не останавливайтесь!» Дело в том, что пациенты, которых мне до этого приходилось реанимировать, первым делом обычно говорили мне, как только они приходили в сознание: «Прекратите терзать мою грудь, вы делаете мне больно!» И это вполне понятно — у меня достаточно силы, так что при закрытом массаже сердца я иной раз ломаю ребра. И все же этот пациент говорил мне: «Не переставайте!»

Лишь в тот момент, когда я взглянул на его лицо, меня охватила настоящая тревога. Выражение его лица было намного хуже, чем в момент смерти. Лицо искажала жуткая гримаса, олицетворявшая ужас, зрачки расширены, и сам он дрожал и обливался потом, — словом, все это не поддается описанию.

Дальше произошло следующее — широко открыв глаза он сказал: «Вы не понимаете? Я в аду! Когда вы перестаете делать массаж, я оказываюсь в аду. Не давайте мне туда возвращаться!»

Привыкнув к пациентам, которые находятся в подобных эмоциональных стрессах, я не обратил на его слова никакого внимания и помню, как сказал ему: «Я занят, не мешайте мне с вашим адом, пока я не уберу на место стимулятор».

Но человек говорил это серьезно, и до меня наконец дошло, что беспокойство его было неподдельным. Он находился в такой  степени панического ужаса, подобной которой мне никогда не приходилось видеть раньше. В результате я начал действовать с лихорадочной быстротой. Между тем, за это время пациент еще 3 или 4 раза терял сознание и вновь наступала клиническая смерть.

Наконец, после нескольких таких эпизодов он спросил меня: «Как сделать, чтобы мне выбраться из ада?» И я, вспомнил, что когда-то приходилось учить в Воскресной школе, сказал ему, что Единственный, Кто может заступиться за него, это Иисус Христос. Тогда он сказал: «Я не знаю, как это правильно делается. Помолитесь за меня».

Помолиться за него! Сколько нервов! Я ответил, что я врач, а не проповедник.

Но он повторил: «Помолитесь за меня!» Я понял, что выбора у меня нет — это была предсмертная просьба. И вот, пока мы работали, — прямо на полу — он повторял за мной мои слова. Это была очень простенькая молитва, поскольку до сих пор в этом отношении у меня не было никакого опыта. Вышло что-то примерно следующее:

Господь мой Иисус Христос!

Прошу Тебя спасти меня из ада.

Прости мои прегрешенья.

Я всю жизнь буду следовать Тебе.

Если я умру, то хочу пребывать на Небесах,

Если останусь жить, то навсегда буду верен Тебе.

В конце концов, состояние больного стабилизировалось, и его отвезли в палату. Я придя домой, сдул пыль с Библии и принялся за чтение, желая найти там точное описание ада.

В моей медицинской практике смерть всегда являлась делом обыденным, и я считал ее простым прекращением жизнедеятельности, которое не влечет за собой какой-либо последующей опасности или угрызений совести. Но теперь я был убежден, что за всем этим кроется что-то еще. В Библии о смерти говорилось как о конечном уделе каждого. Все мои взгляды требовали пересмотра, и мне необходимо было расширить свои познания. Иначе говоря, я искал ответ на вопрос, который подтвердил бы истинность Писания. Я обнаружил, что Библия — это не просто историческая книга. Каждое слово проходило в самое сердце и оказывалось верным. Я решил, что мне необходимо начать лучше и внимательнее изучать ее.


Пару дней спустя, я подошел к своему пациенту, желая расспросить его. Подсев к изголовью, я попросил его вспомнить, что он на самом деле видел в том аду. Был ли там огонь? Какой из себя дьявол, и были ли у него вилы? Что все это напоминает, и с чем ад можно сравнивать?

Пациент пришел в изумление: «О чем вы говорите, что за ад? Я не помню ничего подобного». Мне пришлось подробно объяснять ему, напоминая каждую деталь, описанную им два дня назад: и то, как он лежал на полу, и стимулятор, и реанимацию. Но несмотря на все мои усилия, ничего плохого о своих ощущениях пациент припомнить не смог. По всей видимости, переживания, которые ему пришлось испытать, были столь ужасны, столь отвратительны и болезненны, что мозг его был не в состоянии справиться с ними, так что впоследствии они были вытеснены в подсознание.

Между тем, этот человек неожиданно стал верующим. Теперь он — ревностный христианин, хотя до этого в церковь заходил лишь случайно. Будучи крайне скрытным и застенчивым, все же он стал непосредственным свидетелем Иисуса Христа. Он также не забыл нашу молитву и то, как он раз или два «терял сознание». Пережитого в аду он по-прежнему не помнит, но говорит, что видел как бы сверху, с потолка, тех, кто находился внизу, наблюдая, как они работали над его телом.

Кроме того, он помнил встречу со своей покойной матерью и покойной мачехой в один из таких эпизодов умирания. Местом встречи было узкое ущелье, полное прекрасных цветов. Он видел и других покойных родственников. Ему было очень хорошо в той долине с яркой зеленью и цветами, и он добавляет, что вся она была освещена очень сильным лучом света. Свою покойную мать он «увидел» впервые, так как умерла она двадцати одного года, когда ему было всего 15 месяцев, и отец его вскоре женился второй раз, а ему никогда не показывали даже фотографий его матери. Однако, несмотря на это он сумел выбрать ее портрет из множества других, когда его тетка, узнав о случившемся, принесла для проверки несколько семейных фотографий. Ошибки не было — те же каштановые волосы, те же глаза и губы — лицо на портрете было копией увиденного им. И там ей все еще был 21 год. Что виденная им женщина была его матерью, не оставалось никаких сомнений. Он был поражен — не менее поразительным это событие оказалось и для его отца.

Таким образом, все это может служить объяснением того парадокса, что в литературе описываются только «хорошие впечатления». Дело в том, что если пациента опросить не сразу после реанимации, то плохие впечатления изглаживаются из памяти, и остаются лишь хорошие.

Дальнейшие наблюдения должны будут подтвердить это открытие, сделанное врачами в палатах интенсивной терапии, а самим врачам следует найти в себе мужество обратить внимание на исследование духовных феноменов, что они могут сделать опросив пациентов сразу же после их реанимации. Так как лишь 1/5  вернувшихся к жизни больных рассказывает о пережитом, то многие такие интервью могут оказаться бесплодными. Если же поиски в конечном счете увенчаются успехом, то их результаты можно будет сравнивать с жемчужиной, которую считали безделушкой, найденной в груде мусора. Как раз такие «жемчужины» избавили меня от мрака неведения и скептицизма и привели к убеждению, что там, за порогом смерти, есть жизнь, и жизнь эта — не всегда сплошная радость.

Рассказ данного пациента можно было бы дополнить. Неважное состояние сердца привело к его остановке во время процедуры. Какое-то время спустя, после того, как он выздоровел, грудные боли все же остались; но они были следствием массажа грудной клетки и с его болезнью не имели ничего общего.

При помощи коронарной катетеризации (процедуры для исследования сердечных сосудов) удалось обнаружить патологические изменения в коронарных артериях, явившиеся причиной его болезни. Поскольку коронарные артерии слишком малы, чтобы можно было устранить образовавшиеся в них препятствия, то кровеносные сосуды необходимо брать из ноги и пересаживать так, чтобы обвести пораженный участок артерии, который в этом случае иссекается. Для проведения одной из таких операций и была вызвана наша хирургическая группа.

В мои обязанности кардиолога входят катетеризация, диагноз и лечение, но не хирургия. Но на тот особый случай в группу хирургов, состоящую из нескольких докторов и операционных техников, включили и меня. Общее содержание беседы за операционным столом и ранее, при катетеризации, носило примерно следующий характер.

«Неправда ли, интересно, — обратился к стоящим один из докторов, — этот пациент говорил, что пока его реанимировали, он побывал в аду! Но меня это мало волнует. Если ад и в самом деле существует, то все-таки мне нечего опасаться. Я честный человек и постоянно пекусь о своей семье. Другие доктора погуливали от своих жен, я же никогда этого не делал. К тому же, я слежу за своими детьми и забочусь об их образовании. Так что, я не нахожу повода расстраиваться. Если есть Небеса, то местечко там для меня приготовлено».

Я был убежден в его неправоте, но тогда я не мог еще обосновать свои мысли ссылкой на Писание. Позднее я отыскал множество таких мест. Я был убежден, что за одно лишь хорошее поведение нельзя надеяться на то, чтобы попасть на Небеса.

Беседу у стола продолжал другой доктор: «Я лично не верю, что после смерти может существовать еще какая-либо жизнь. Скорее всего, больной просто на воображал себе этот ад, тогда как на самом деле ничего подобного и не было». Когда я спросил, какие у него имеются основания для таких утверждений, он сообщил, что «до поступления в медицинскую школу я 3 года проучился в Семинарии и оставил ее, потому что не смог поверить в загробную жизнь».

— Что же, по-вашему, происходит с человеком после смерти? — поинтересовался я.

— После смерти человек становится удобрением для цветов, — ответил он. Это не было шуткой с его стороны, и он до сих пор придерживается подобного убеждения. Стыдно признаться, но до недавней поры такого взгляда придерживался и я. Один из докторов, у которого возникло желайте уколоть меня, попытался своим вопросом позабавить других: «Роолингз, кто-то сказал мне, что Вы были крещены в Иордане. Правда ли это?»

Я постарался уклониться от ответа, переменив тему. Вместо того, чтобы сказать что-то вроде: «Да, это был один из счастливейших дней в моей жизни», — я ушел от вопроса, так что можно было бы сказать; что я постеснялся. До сих пор я сожалею об этом, и часто мне приходит на память то место из Евангелия, где Иисус говорит, что если мы постыдимся Его перед люди века сего, то и Он также постыдится нас перед Своим Отцом на Небесах (см. Мф. 10:33). Надеюсь, что теперь моя приверженность Христу более ясна для окружающих.

Типичное внетелесное ощущение

Следующее описание является общим, но оно может иметь некоторые разновидности.

Обычно умирающий слабеет или теряет сознание в момент смерти, и все же, он способен какое-то время слышать, как врач констатирует его смерть. Потом он обнаруживает, что находится вне своего тела, но все еще в той же комнате, наблюдая как свидетель за тем что происходит. Он видит, как его реанимируют, и часто вынужден обходить других людей, которые могут помешать его наблюдениям. Или же он способен смотреть вниз на место действия в парящем положении, находясь под потолком. Часто он останавливается, как бы плавая, позади доктора или обслуживающего персонала, смотрит вниз на их затылки, когда они заняты реанимационными действиями. Он замечает тех, кто находится в комнате, и знает, что они говорят.

Он с трудом верит в собственную смерть, в то, что его тело, которое ему прежде служило, теперь лежит безжизненное. Чувствует он себя превосходно! Тело оставлено, будто какая-то ненужная вещь. Постепенно привыкнув к новому, необычному состоянию, он начинает замечать, что у него теперь новое тело, которое кажется реальным и наделенным более лучшими способностями к восприятию. Он способен видеть, чувствовать, думать и говорить как и прежде. Но теперь приобретены новые преимущества. Он понимает, что его тело обладает множеством возможностей: перемещения, чтения чужих мыслей; способности его едва ли не безграничны. Затем он может услышать необычный шум, после чего видит себя проносящимся по длинному черному коридору. Его скорость может быть как быстрой, так и медленной, но он не задевает стен и не боится падения.

По выходе из коридора он видит ярко освещенную, изысканно прекрасную местность, где встречается и разговаривает с умершими ранее друзьями и родственниками. После этого он может быть опрошен существом из света или существом из тьмы. Эта местность может быть невыразимо чудесной, часто холмистым лугом или прекрасным городом; или же невыразимо отталкивающей часто подземной тюрьмой или гигантской пещерой. Вся жизнь человека может быть прокручена назад как мгновенный обзор всех главных событий, будто бы в ожидании суда. Когда он прогуливается вместе со своими друзьями или родственниками (часто его родители пребывают в хорошем состоянии), обычно встречается барьер, который он не способен переступить. В этот момент он обычно возвращается и внезапно вновь находит себя в своем теле, и может чувствовать толчок применяемого электротока или боли в груди из-за надавливания на нее.

Такие переживания, как правило, оказывают сильное воздействие на жизнь и поведение личности после оживления. Если ощущение приятное, то человек не боится умереть еще раз. Он может ожидать возобновления этого ощущения, особенно с того момента, когда познал, что смерть сама по себе безболезненна и не внушает страха. Но если он старается рассказать об этих ощущениях своим друзьям, то это может быть воспринято или с насмешкой, или с шутками. Найти слова, чтобы описать эти сверхъестественные события, довольно трудно; но если он будет осмеян, то впоследствии сохранит случившееся в тайне и больше не будет упоминать об этом. Если же происшедшее неприятно, если он пережил осуждение или проклятие, то скорее всего он предпочтет сохранить эти воспоминания в тайне.

Страшные переживания могут встречаться так же часто, как и приятные. Испытавшие неприятные ощущения, также как и испытавшие приятные, могут не быть обеспокоены сознанием того, что они мертвы, когда наблюдают за теми, кто хлопочет над их мертвым телом. Они также входят в темный коридор после того, как покинут комнату, но вместо того, чтобы попасть в область света, они оказываются в темной, туманной обстановке, где сталкиваются со странными людьми, которые могут скрываться в тенях или вдоль пылающего огненного озера. Ужасы не поддаются описаниям, так что вспоминать их чрезвычайно трудно. В отличие от приятных ощущений здесь трудно узнать точные подробности.

Важно провести опрос пациента сразу после реанимации, пока он еще находится под впечатлением пережитых событий, то есть прежде, чем он может забыть или скрыть свои переживания. Эти необычайные, тягостные встречи имеют самое глубокое воздействие на их отношение к жизни и смерти. Я не встречал еще ни одного человека, который, пережив такое, остался бы агностиком или атеистом.

Личные наблюдения

Я хотел бы рассказать о том, что стало причиной моего желания заняться изучением «посмертного опыта». Я начал следить за публикациями Элизабет Кублер-Росс (наконец-таки изданных в ее книге «О смерти и умирании») и доктора Раймонда Моуди в книге «Жизнь после жизни». Если не говорить об описании попыток самоубийства, опубликованные ими материалы свидетельствуют лишь о крайне радостных ощущениях. Мне невозможно поверить в это! Описанные ими ощущения слишком радостны, слишком экзальтированы, чтобы быть верными, на мой взгляд. В пору моей юности меня учили, что за гробом имеется «место печати» и «место блаженства», ад и рай. К тому же тот разговор с мужчиной во время его реанимации, который уверял, что находится в аду, и вера в непреложность Писания убедили меня, что некоторые должны попадать и в ад.

Однако почти все в своих описаниях говорили о рае. Тогда я наконец понял, что некоторые из «хороших» ощущений могли быть ложными, возможно, подстроенными сатаной, принимающим образ «Ангела света» (ем. 2 Кор. 11:14). Или, может быть, место встречи в приятной обстановке, представляющей собой «землю разделения» или область вынесения решения до рассмотрения на суде, поскольку в большинстве случаев сообщается о барьере, который препятствует продвижению на ту сторону. Пациент возвращается в свое тело прежде, чем он может преодолеть барьер. Однако сообщается и о таких случаях, когда умершим пациентам было разрешено пересечь тот «барьер», за которым открывались Небеса или ад. Эти случаи будут описаны ниже.

Как результат таких наблюдений, во мне созрело убеждение, что все факты, опубликованные доктором Раймондом Моуди и доктором Кублер-Росс и впоследствии докторами Карлис Озис и Эрлендью Гаральдсон в их превосходном сборнике «В час смерти», точно изложены авторами, но не всегда достаточно подробно сообщены пациентами. Я обнаружил, что большая часть неприятных ощущений в скором времени отходит глубоко в подсознание пациента, или в подсознательный разум. Эти плохие ощущения кажутся настолько тягостными и тревожными, что изгоняются из сознательной памяти, и остаются либо только приятные ощущения, либо ничего не остается вовсе. Были случаи, когда пациенты «умирали» несколько раз от остановки сердца, как только реанимирование прекращалось, и, когда дыхание и деятельность сердца возобновлялись, к ним возвращалось сознание. В таких случаях пациент неоднократно имел внетелесный опыт. Тем не менее, обычно он запоминал только приятные подробности.

Затем я наконец понял, что и доктор Кублер-Росс, и доктор Моуди, и другие психиатры, и психологи спрашивали тех пациентов, которых реанимировали другие врачи, причем реанимирование имело место за несколько дней или даже недель до опроса. Насколько мне известно, ни Кублер-Росс, ни Моуди никогда не занимались реанимацией пациента и даже не имели возможности опросить его сразу на месте происшествия. После многократных расспросов реанимированных мною пациентов, меня изумило то открытие, что неприятные ощущения имеют многие. Если бы пациентов можно было опросить немедленно после реанимации, то я уверен, исследователи слышали бы о плохих ощущениях так же часто, как и о хороших. Однако большинство докторов, не желающих показаться верующими, опасаются опрашивать пациентов об их «посмертном опыте».

Эту идею немедленного опроса еще много лет назад выдвинул знаменитый психолог, доктор У.Г. Майерс, который утверждал:

«Возможно, что мы могли бы многое узнать, расспрашивая умирающих в момент их выхода из некоторых коматозных состояний, так как их память хранит некие грезы или видения, явившиеся в этом состоянии. Если в этот момент действительно испытываются какие-либо ощущения, то их необходимо тотчас же записать, поскольку, вероятно, они будут быстро стираться из супралиминальной (сознательной) памяти больного, даже если сразу после этого он не умирает» (F.W.H Myers, «Human Personality and Its Survival of Bodili Death» (New York: Avon Books, 1977).

Приступая к изучению такого явления, я вступил в контакты с другими докторами, которым также сообщались аналогичные сведения о приятных и неприятных ощущениях, так что достаточно сходные случаи можно было сравнить. Одновременно меня начала занимать проблема ранее сделанных подобных сообщений различными авторами.

Необычные происшествия в наше время

Воспоминания многих моих пациентов поражают тщательным воспроизведением реалий, которые сопутствовали их реанимации: точным перечислением применявшихся процедур, изложением разговора между теми кто присутствовал в комнате, описанием фасона и цвета одежды на каждом. Подобные события наводят на мысль о духовном существовании вне тела во время затянувшегося бессознательного состояния. Такие коматозные состояния иной раз продолжаются на протяжении нескольких дней.

Одна такая больная была медсестрой. Как-то раз в госпитале меня попросили осмотреть ее, чтобы проконсультировать сердце из-за жалоб на периодические грудные боли. В палате была только ее соседка, которая сообщила мне, что больная либо в рентгенотделении, либо все еще находится в ванной комнате. Я постучал в дверь ванной комнаты и, не слыша ответа, повернул ручку, открывая дверь очень медленно, чтобы не смутить того, кто мог бы там оказаться.

Когда дверь открылась, я увидел медсестру, которая повисла на крючке для одежды с другой стороны двери ванной комнаты. Она была не слишком высокой, поэтому легко повернулась вместе с открытой дверью. Женщина висела на крючке, подцепленная за мягкий воротничок, которым пользуются для растяжения шейных позвонков. Очевидно, она обвязала этот воротничок вокруг шеи и затем конец его прикрепила к крючку и стала постепенно сгибать колени, пока не наступило бессознательное состояние. Не удушение или шок — именно постепенная потеря сознания. Чем более глубоким становился обморок, тем больше она опускалась. В момент смерти ее лицо, язык и глаза выдались вперед. Лицо приобрело темный, голубоватый оттенок. Остальные части ее тела были смертельно бледны. Из-за остановки дыхания она вся вытянулась.

Я быстро снял ее с крючка и положил во весь рост на пол. Ее зрачки были расширены, пульс у шеи не прощупывался, и ударов сердца не чувствовалось. Я приступил к закрытому массажу сердца в то время, как ее соседка побежала вниз звать на помощь обслуживающий персонал. Кислород и дыхательная маска были заменены искусственным дыханием рот в рот. На ЭКГ была прямая линия, «мертвая точка». Электрошок уже не поможет. Доза бикарбоната натрия и эпинефрийа для внутривенного вливания была сразу же удвоена, тогда как к флакону для внутривенных вливаний были доставлены другие медикаменты. Была установлена капельница для поддержания кровяного давления и устранения шока.

После ее отправили на носилках в блок интенсивной терапии, где она 4 дня пробыла в коматозном состоянии. Расширение зрачков указывало на повреждение мозга из-за недостаточного кровообращения при остановке сердца. Но неожиданно, спустя несколько часов, ее кровяное давление стало нормализоваться. Вместе с восстановлением кровообращения началось мочевыделение. Однако говорить она смогла только через несколько дней. В конце концов все функции организма восстановились, и несколькими месяцами позже больная вернулась к работе.

До сего времени она верит, что причиной патологического удлинения ее шеи было нечто вроде автомобильной катастрофы. Несмотря на то, что она поступила в госпиталь в депрессивном состоянии, теперь она выздоровела без остаточных явлений подавленности или тяги к самоубийству, вероятно, сглаженных длительным нарушением кровоснабжения мозга.

Примерно на второй день после выхода из комы я спросил ее, помнит ли она из всего хотя бы что-то. Она ответила: «О да, я помню, как вы занимались со мной. Вы сбросили ваш коричневый пиджак в клетку, затем ослабили галстук, я помню, что он был белого цвета и на нем коричневые полосы, Сестра, которая пришла помочь вам, казалась такой встревоженной! Я пробовала сказать ей, что со мной все в порядке. Вы попросили ее принести амбулаторную сумку, а также катетер для внутривенных инъекций. Затем вошли двое мужчин с носилками. Все это я помню».

Она запомнила меня — а ведь находилась в глубокой коме, как раз в это время, и оставалась в этом состоянии четыре следующих дня! В то время, как я снимал свой коричневый пиджак, в комнате были только я и она. И она была клинически мертвой.

Некоторые из переживших обратимую смерть, идеально помнили разговор, происходивший во время реанимации. Может быть, потому, что слух — одно из тех чувств, которого тело после смерти лишается в последнюю очередь? Я не знаю. Но в следующий раз я буду уже более внимательным.

Один 73-летний джентльмен вошел в отделение больницы, жалуясь на давящую боль в середине груди. Пока шел к моему кабинету, он держался за грудь. Но на полпути, внизу, упал и падая ударился головой о стенку. У него выступила пена, он вздохнул раз или два, и его дыхание прекратилось. Сердце перестало биться.

Мы подняли его рубаху, и прослушали грудную клетку, желая убедиться в этом. Были начаты искусственное дыхание и массаж сердца. Была сделана ЭКГ, которая показывала мерцательную аритмию желудочков сердца. Каждый раз, как только мы применяли электрошок через пластины, тело в ответ подскакивало. Впоследствии он время от времени приходил в сознание, отбиваясь от нас и пытаясь встать на ноги. Затем неожиданно согнувшись, опять падал, вновь и вновь ударяясь головой об пол. Это повторялось около 6 раз.

Как это ни странно, на 6-ой раз, после ряда внутривенных вливаний, поддерживающих работу сердца, шоковые процедуры подействовали и пульс стал прощупываться, кровяное давление восстановилось, сознание вернулось, и пациент жив и по сей день. Ему уже 81 год. Он еще раз женился после этого происшествия и впоследствии ухитрился получить развод, лишившись после этого своей выгодной торговли фруктами, которая была основным средством его существования.

Из 6-ти возвращений из состояния клинической смерти, которые он пережил в тот день в моем кабинете, он помнит только одно. Он помнит, как я сказал другому доктору, работавшему со мной: «Попробуем еще один раз. Если же электрошок не поможет, давай прекратим!» Я бы с удовольствием отказался от своих слов, поскольку он слышал меня, хотя и был тогда совершенно без сознания. Позже он сказал мне: «Что вы имели в виду, говоря: «Мы прекратим»? Это относилось ко мне, когда вы продолжали работать?»

Галлюцинации

Очень часто люди спрашивали меня, не могли ли те хорошие и неприятные ощущения быть галлюцинациями, которые могли быть вызваны тяжестью болезни пациента или наркотиками, назначенными во время этого заболевания? Не является ли более вероятным то, что в их видениях осуществляются скрытые желания? Может быть, они обусловлены культурным или религиозным воспитанием? Действительно ли их ощущения универсальны, или это только их видение? Люди с различными религиозными убеждениями, к примеру, имеют одинаковые или неодинаковые ощущения?

Для разрешения этой проблемы доктор Карлйс Озис со своими коллегами провел два исследования в Америке и Индии. Более 1000 человек, особенно часто имевших дело с умирающими — доктора и другой медперсонал — заполнили анкеты. Были зарегистрированы следующие результаты:

1. Те пациенты, которые принимали болеутоляющие или наркотические медикаменты, известные способностью вызывать галлюцинации, имели менее правдоподобные посмертные ощущения, чем те, которые совсем не употребляли наркотики? Кроме того, галлюцинации, вызванные наркотиками, имеют явное отношение к настоящему, но не к потустороннему миру.

2.  Галлюцинации, вызванные такими заболеваниями, как уремия, химическое отравление или повреждение мозга, меньше соприкасаются с неожиданными встречами из будущей жизни или ее составляющими, чем галлюцинации, сопутствующие другим заболеваниям.

3.  Пациенты, получившие ощущения в будущей жизни, не видели Небес или ада в той форме, в которой они прежде их себе представляли. То, что они видели, было, как правило, неожиданным для них.

4.  Эти видения не являются принятием, желаемого за действительное и, по-видимому, не устанавливали, какие пациенты имеют «посмертный опыт». Такие видения, или ощущения, бывают также часто как у пациентов, которые имеют шансы скоро поправиться,, так и у умирающих.

5.  Последовательность ощущений не зависит от различий в культуре или религии. Как в Америке, так и в Индии умирающие больные утверждали, что видели темный коридор, ослепительный свет и родственников, умерших раньше.

6.  Было отмечено, однако, что; религиозные предпосылки оказывали определенное воздействие на отождествление некоего Существа, которое могло встретиться. Ни один христианин не видел индусского божества, и ни один индус не видел Христа. Это Существо, кажется, не открывает себя, но вместо этого определяется наблюдателем.

Доктор Чарльз Гэрфияьд, ассистент профессора психологии в Университете медицинского центра в Калифорнии, на основе своих наблюдений заключил, что по всем признакам, видения жизни после смерти совершенно отличны от галлюцинаций, вызываемых наркотиками, или раздвоением чувств, которое пациент может испытать в периоды обострения болезни. Мои собственные наблюдения подтверждают это.

Наркотический эффект, белая горячка, наркоз двуокиси углерода и психические реакции скорее бывают связаны с жизнью этого мира, но не с событиями мира будущего.

Нисхождение в ад

Наконец мы обратимся к тем сообщениям, которые публике вообще мало известные. Есть люди, которые после возвращения из состояния клинической смерти, рассказали, что они находились в аду. Некоторые из случаев описаны людьми, которые, очевидно, проникали за барьер или скалистые горы, отделяющие места распределения от тех мест, где мог вершиться суд. Те, кто не встретили барьера, возможно, оставляют место смерти для того, чтобы только пройти разного рода места распределения — одно такое место было мрачным и темным, подобно дому с привидениями на карнавале. В большинстве случаев это место представляется подземельем или подземной дорогой.

Томас Уэлч в своей брошюре «Удивительное чудо в Орегоне» описывал самое необыкновенное ощущение, охватившее его, когда он увидел потрясающее по величине «озеро из огня, зрелище более ужасное, чем человек мог когда-либо представить себе, эту последнюю сторону суда».

Во время работы помощником инженера в «Брайдл Уэйл Ламбер Компани», что в 30-ти милях восточнее Портланда, в Орегоне, Уэлчу было поручено наблюдать с подмостей, проведенных через дамбу на высоте 55 футов над водой, за произведением землемерной съемки для определения границ будущей лесопильни. Затем он представляет вот этот рассказ:

«Я вышел на подмостки, чтобы выровнять бревна, которые легли поперек и не поднимались по конвейеру. Внезапно я оступился на подмостках и полетел вниз между балок в водоем глубиной около 50 футов. Инженер, сидевший в кабине локомотива, сгружавшего бревна в водоем, увидел, как я упал. Я угодил головой в первую перекладину на глубине 30 футов, а затем в другую, пока не упал в воду и не скрылся из виду.

В это время на самой фабрике и около нее работало 70 человек. Фабрику остановили, и все имевшиеся в наличии люди, согласно их показаниям, были направлены на поиски моего тела. На поиски было затрачено от 45 мин до часа, пока меня наконец не отыскал М. Дж. X. Гандерсон, который письменно подтвердил эти показания.

Я был мертв, насколько это справедливо для этого мира. Но я был живым в другом мире. Там не существовало времени. За тот час жизни вне тела я узнал больше, чем за такой же срок в своем теле. Все, что я мог вспомнить, это падение с мостков. Инженер, находившийся в локомотиве, видел мое падение в воду.

Далее я понял, что стою у берега огромного огненного океана. Это оказалось тем самым, о чем говорится в Библии в книге Откровения, 21:8: «…озеро горящее огнем и серой». Это зрелище более ужасное, чем человек в силах представить себе, это сторона последнего суда.

Я помню это более ясно, чем любое другое событие, когда-то происходившее со мной за всю мою жизнь, каждую деталь каждого события, которые я наблюдал, и которые происходили за этот час, когда меня не было в этом мире. Я стоял на некотором расстоянии от горящей, бурлящей и грохочущей массы голубого пламени. Всюду, насколько я мог окинуть взором, находилось это озеро. В нем никого не было. Я тоже не находился в нем. Я увидел людей, о которых мне было известно, что они умерли, когда мне было еще 13 лет. Один из них был мальчик, с которым я ходил в школу и который умер от рака рта, начавшегося с инфекции зуба, когда он был еще совсем ребенком. Он был на два года старше меня. Мы узнали друг друга, хотя и не разговаривали. Остальные люди также выглядели как будто сбитыми с толку и пребывали в глубокой задумчивости, как будто они не могли поверить тому, что видели. Выражения их лиц были чем-то средним между недоумением и смущением.

Место, где все это происходило, было настолько потрясающим, что слова просто бессильны. Нет возможности описать это, кроме как лишь сказать, что мы были тогда «глазами» свидетелей последнего суда. Оттуда нельзя ни убежать, ни выбраться. Даже нечего рассчитывать на это. Это тюрьма, избавиться от которой не может ни один, кроме как только с помощью Божественного вмешательства. Я четко сказал себе: «Если бы я знал об этом раньше, то сделал бы все, что бы ни потребовалось от меня, лишь бы избегнуть пребывания в подобном месте», Но я и не помышлял об этом. Когда эти мысли промелькнули в моем сознании, я увидел другого Человека, проходящего перед нами. Я немедленно узнал Его. У Него было властное, доброе, выражающее сочувствие лицо; спокойный и бесстрашный, Владыка всего, что Он видел.

Это был Сам Иисус. Великая надежда загорелась во мне, и я понял, что это великий и удивительный Человек, который идет за мной в эту тюрьму гибели, за смущенной приговором суда душой, решить мою проблему. Я не делал ничего, чтобы привлечь Его внимания, но лишь опять сказал про себя: «Если бы Он только взглянул в мою сторону и увидел меня, Он смог бы увести меня от этого места, потому что Он должен знать, как быть». Он прошел мимо, и мне показалось, будто Он и не обратил внимания на меня, но перед тем, как Он скрылся из виду, Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Только это, и все. Его взгляда было достаточно.

В считанные секунды я вновь оказался в своем теле. Это было похоже на то, как если бы я вошел через дверь дома. Я услышал голоса Броков (люди, с которыми я жил), как они молились — за несколько минут до того, как я открыл глаза и смог сказать что-либо. Я мог слышать и понимал, что происходило. Затем неожиданно жизнь вошла в мое тело, и я открыл глаза и заговорил с ними. Легко говорить и описывать то, что вы видели. Я знаю, что существует огненное озеро, потому что я видел его. Я знаю, что Иисус Христос вечно живой. Я видел Его. Библия утверждает в Откровении (1:9—11): «Я Иоанн… был в духе в день воскресный, я слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу…»

В числе многих других событий Иоанн видел суд, и он описывает его в Откровении, в 20-той главе так, как видел сам. В стихе 10 он говорит: «а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное…» И снова в 21:8 Иоанн говорит об «…озере, горящем огнем и серою». Это то озеро, которое видел я, и я уверен в том, что, когда исполнится этот срок, на суде каждое испорченное в этом мире создание будет ввержено в это озеро и навсегда будет истреблено.

Я благодарен Богу за то, что есть люди, которые могут молиться. Это была миссис Брок, которая, я слышал, молилась за меня. Она говорила: «О Господи, не забирай Тома; он не спас своей души».

Скоро я открыл глаза и спросил их: «Что случилось?» Я не проиграл во времени; меня куда-то уводили, и теперь я был опять на месте. Вскоре после этого прибыла карета «скорой помощи», и я был доставлен в госпиталь Милосердного Самарянина в Портлэнде. Меня доставили туда как раз около 6-ти часов вечера, в хирургическое отделение, где мне сшили скальп, было наложено много швов. Меня оставили в блоке интенсивной терапии. На деле там было немного докторов, которые могли чем-то помочь. Нужно было просто ждать и наблюдать, В течение этих 4 дней и ночей у меня было ощущение постоянного общения со Святым Духом. Я вновь пережил события своей прежней жизни и то, что увидел: озеро из огня, Иисуса, пришедшего ко мне туда, своего дядю и того мальчика, с которым вместе ходил в школу, и свое возвращение к жизни. Присутствие Духа Божия ощущалось мной постоянно, и я много раз громко взывал к Господу. Затем я начал просить Бога, чтобы он всецело располагал моей жизнью и чтобы Его воля была моей… Через некоторое время после этого, около 9-ти часов, Бог явил мне Свой голос. Голос Духа был вполне явственным. Он сказал мне: «Я хочу, чтобы ты рассказал миру то, что ты видел, и как ты вернулся к жизни» (Thomas Welch, Oregon’s Amazing Miracle (Dallas; Christ for the Nations, Inc., 1976, р. 80).

Еще пример касается пациентки, которая умирала от сердечного приступа. Она посещала церковь каждое воскресенье и считала себя обычной христианкой. Вот что она рассказала:

— Я помню, как началась одышка, а после— неожиданный провал в памяти. Потом я поняла, что нахожусь вне своего тела. Далее я помню, что оказалась в мрачной комнате, где в одном из окон я увидела огромного гиганта с ужасным лицом, он наблюдал за мной. У подоконника сновали маленькие бесенята или карлики, которые, очевидно, были заодно с гигантом. Тот гигант поманил меня, чтобы я последовала за ним. Я не хотела идти, но подошла. Вокруг были тьма и мрак, я могла слышать людей, стонущих повсюду рядом со мной. Я чувствовала двигающихся существ у своих ног. Как только мы прошли туннель или пещеру, существа стали еще отвратительнее. Я помню, что плакала. Потом, по какой-то причине гигант повернулся ко мне и отослал назад. Я поняла, что меня пощадили. Я не знаю, почему. После я помню, как увидела себя снова на койке в госпитале. Доктор спросил меня, употребляла ли я наркотики. Мой рассказ, вероятно, звучал, как горячечный бред. Я сказала ему, что у меня не было такой привычки и что рассказ был подлинным. Это изменило всю мою жизнь.

Описания того, как уводят или отсылают назад из духовного мира, очевидно, значительно расходятся в случаях неприятных ощущений, тогда как в случае хороших эти изображения производят впечатление однотипных повествований. Еще одно сообщение:

— У меня появились резкие боли в животе из-за воспаления поджелудочной железы. Мне давали лекарства которые повышали давление, которое постоянно снижалось, в результате чего я постепенно терял сознание. Я помню, как меня реанимировали. Я уходил через длинный туннель и удивлялся, почему я не касаюсь его ногами. У меня было впечатление, будто я плавал и удалялся очень быстро. По-моему, это было подземелье. Это могло быть и пещерой, но очень ужасной. Жуткие звуки раздавались в ней. Там был запах гниения, примерно такой же, как у больных раком. Все происходило как бы в замедленном движении. Мне не вспомнить всего, что я там видел, но некоторые злодеи были людьми лишь наполовину. Они передразнивали друг друга и говорили на языке, который я не мог понять. Вы спрашиваете меня, встречал ли я кого-то из своих знакомых, или видел ли я сияние света, но ничего этого не было. Там был великодушный Человек в сияющих белых ризах, который появился, когда я позвал: «Иисусе, спаси меня!» Он взглянул на меня, и я почувствовал указание: «Живи иначе!». Я не помню, как оставил то место и как вернулся назад. Может быть, было и что-то еще, я не помню. Может быть, я боюсь вспоминать!

В последнем выпуске «Чарльз-Дикинза», рассказывающем о путешествиях к различным мирам, Джордж Ритчай, доктор медицины, описал свою смерть от крупозной пневмонии в 1943 г. в районе лагеря Барклей, штат Техас, в возрасте 20 лет. В своей удивительной книге «Возвращение из Завтра» он описывает, как необъяснимо вернулся к жизни через 9 мин., но за это время пережил целую жизнь, насыщенную событиями и печальными, и радостными. Он описывает путешествие со светлым Существом, исполненным сияния и могущества, и отождествленным им со Христом, который провел его через ряд «миров». В этом рассказе мир проклятый находился на необозримой равнине, которая простиралась на поверхности земли, где порочные духи пребывали в непрестанной борьбе между собой. Схватившись в личном поединке, они избивали друг друга кулаками. Всюду — половые извращения и безысходные вопли, и вызывающие отвращение мысли, исходящие от кого-либо, делались общим достоянием. Они не могли видеть доктора Ритчая и фигуру Христа с ним. Внешний облик этих существ не вызывал ничего, кроме сострадания к несчастью, на которое эти люди обрекли сами себя.

Прп. Кеннет Е. Хагин в своей брошюре «Мое свидетельство» подробно описывал ощущения, которые абсолютно изменили его жизнь. Они заставили его принять сан священника, чтобы рассказывать об этом другим. Он сообщает следующее:

— В субботу 21 апреля 1933 года, в половине восьмого вечера, в Мак-Кинней, штат Техас, что в 32 милях от Далласа, мое сердце перестало биться, и духовный человек, который живет в моем теле, отделился от него… Я спускался ниже, ниже и ниже, пока свет земли не угас… Чем глубже я опускался, тем темнее он становился, пока не наступила абсолютная чернота. Я не мог видеть собственной руки, даже если от глаз ее отделял бы всего один дюйм. Чем глубже я уходил вниз, тем более душно и жарко там становилось. Наконец подо мной оказался путь в преисподнюю, и я смог различить огоньки, мерцающие на стенках пещеры обреченных. Это были отблески огней ада.

Гигантская пламенная сфера с белыми гребнями надвигалась на меня, увлекала меня, словно магнит, притягивающий к себе металл. Я не хотел идти! Я и не шел, но, именно как металл подскакивает к магниту, мой дух притягивался к тому месту. Я не мог оторвать от него своих глаз. Меня обдало жаром. С того времени прошли многие годы, но это видение все еще стоит у меня перед глазами, точно так, как я наблюдал это тогда. Все так же свежо в моей памяти, как если бы это случилось прошедшей ночью.

После того, как я достиг дна ямы, я почувствовал рядом с собой некое духовное Существо. Я не взглянул на него, потому что не мог оторвать пристального взгляда от пламени ада, но когда я остановился, то Существо положило свою руку на мою между локтем и плечом, чтобы проводить меня туда. И в тот же самый момент раздался Голос с далекого верха, выше этой темноты, выше земли, выше небес. Это был голос Бога, хотя я и не видел Его, и не знаю, что Он сказал, потому что Он говорил не на английском языке. Он говорил на каком-то другом языке, и, когда Он говорил, Его голос разносился по всему этому проклятому месту, потрясая его, подобно тому; как ветер колеблет листву. Это заставило державшего меня ослабить свою хватку. Я не двигался, но какая-то Сила оттащила меня, и я вернулся прочь из огня и жара, под сень темноты. Я стал подниматься, пока не достиг верхнего края ямы и не увидел земного света. Я возвратился в ту же комнату, настолько же реальную, как всегда. Я попал в нее через дверь, хотя мой дух и не нуждался в дверях; Я соскользнул прямо в свое тело, точно так же, как человек утром ныряет в брюки, тем же путем, что и вышел — через рот. Я заговорил со своей бабушкой. Она сказала: «Сынок, я думала, что ты умер, я думала, что ты скончался».

…Мне бы хотелось найти слова, чтобы описать то место. Люди проводят эту жизнь так беспечно, словно они не должны столкнуться с адом, но Слово Божие и мой личный опыт говорят мне иное. Я испытал бессознательное состояние, оно тоже дает ощущение темноты, но я хочу сказать, что нет темноты, подобной Тьме Внешней.

Численность случаев знакомства с адом быстро увеличиваются, но они не будут приводиться здесь. Единственно, однако, мне хотелось бы упомянуть здесь случай, который относится к преданному члену Церкви. Он был удивлен, что после своей смерти почувствовал, как падает в туннель, который заканчивается у пламени, открывая гигантский, огнедышащий мир ужаса. Он увидел некоторых из своих друзей «Доброго старого времени», их лица не выражали ничего, кроме пустоты и апатии. Их обременяли бесполезные тяготы. Они постоянно ходили, но никуда конкретно не направлялись и никогда не останавливались из страха перед «надсмотрщиками», которых, по его словам, невозможно было описать. Абсолютная темнота лежала за пределами этой зоны бесцельной деятельности. Он избежал участи остаться там навсегда, когда Бог призвал его ступить на какую-то незримую чудесную дорогу. С тех пор он чувствует себя призванным предупреждать других об опасности самодовольства и необходимости занять определенную позицию в своей вере.

 

 


 

Мориц Роолингз (из книги «За порогом смерти»)

Перевод М.Б. Данилушкина, издательство «Воскресение»

ред. shtorm777.ru