Биография Джордано Бруно

Биография Джордано Бруно — факты из жизни

Джордано Бруно памятен в истории как страдалец. Пострадал он за свои убеждения. 1600 год — после 8-и лет заточения и непрерывных допросов, был зверски казнен в Риме, на площади Цветов. Кроме того, это человек между молотом и наковальней. Реформация, контрреформация – два цунами, которые сошлись в те времена. А он не с теми, кто выступает за новую организацию церкви, но и не с теми, кто с остервенением защищает старое. Он католик. И от Бога никогда не отрекался. Но он не включен ни в одно из колоссальных течений, определявших эпоху.

Его имя как правило связывают только с Италией, а между тем он был фактически гражданин Европы. Жил и творил, кроме Италии, во Франции, Швейцарии, Англии, Германии. При самом поверхностном подсчете обнаруживается не меньше 20-ти городов Европы, в которых он проживал, писал и публиковал свои труды. От Неаполя до Парижа, от Праги до Лондона и так далее. Он встречался с царствующими особами, что вовсе не соответствует классическому образу еретика.

Он обладал уникальной памятью. Стоило ему прочитать книгу, он запоминал ее полностью и навсегда. Им была даже создана наука о запоминании – мнемоника. Правда, для овладения этими приемами, необходимо, как выяснилось, иметь удивительную память Бруно.

А самое главное, что в эпоху мракобесия и нетерпимости Джордано утверждал бесконечность Вселенной и относительность движения.

Родился Джордано Бруно в 1548 году (день неизвестен) в городке под названием Нола, в итальянской глуши. Это Южная Италия, 24 км на северо-восток от Неаполя. Эти провинции были в значительной степени более отсталыми, чем Милан, Венеция, Генуя. Территория аграрная, постоянно переходившая из рук в руки, от властителей к властителям. Во времена Бруно там правил испанский вице-король. А Нола в то время– почти деревня.

Его имя от рождения было не Джордано, а Филиппо. Вполне верноподданные родители назвали мальчика в честь короля Испании Филиппа II, мракобеса, религиозного изувера, злодея.

Отец, Джованни Бруно, – военный, знаменосец, получавший гроши – 60 дукатов в год, тогда как средний чиновник получал 200–300 дукатов. Мать – Флаулиса Саволино. Родители приличного происхождения, но семья была настолько небогатой, что отец, по рассказам Бруно, занимался садоводством и огородничеством на своем участке. А дворянину не пристало копаться в огороде. XVI столетие, угасание рыцарства!

Джордано, в силу своей уникальной памяти, вспоминал эпизод из младенчества: он лежит в колыбели, а в щель в стене дома заползла змея. (Возможно представить себе качество такого дома!) Прибежал отец и отбивал его у этой змеи. Эта история ассоциируется с мифологическим детством Геракла. Нечто вроде символа будущей великой жизни.

Он очень любил свой край. Это его и погубило. Ведь если бы он не возвратился из своих странствий по Европе, то остался бы жив. Он писал: «Италия, Неаполь, Нола! Страна, благословенная небом, глава и десница земного шара, правительница и победительница других поколений, ты всегда представлялась мне матерью и наставницей добродетелей, наук и человеческого развития». Везувий, который хорошо виден в Ноле, выглядел так, словно за ним заканчивается мир.

Отец много гулял с сыном, и они любовались красотой Южной Италии. Искали могилу Вергилия. Поэтическое детство!

Школа в Ноле сугубо деревенская, там возможно было лишь начать изучать латинский язык. Потом обучение в Неаполе: латынь, литература, логика. Джордано окончил школу в 1565 г., в 17 лет.


Он мечтал о продолжении учебы в Падуе, где в знаменитом университете должен был читать лекции Галилей, но денег не было. Единственное место, где пытливый юноша с феноменальной памятью сможет учиться, – монастырская школа. Это бесплатно.

1565 год — в доминиканском монастыре Сан-Доминико Маджоре появился послушник Филиппо. Проучился год, проявив при этом замечательные способности, и в 1566 г. был пострижен в монахи. С того момента он брат Джордано Ноланец.

Он проходит ступени, положенные в иерархии католической церкви: субдьякон, дьякон, а спустя 6 лет непрерывного обучения, в 24 года, рукоположен в сан священника.

В какой обстановке ему довелось жить эти годы? В школьной инструкции сказано: «За студентами надо установить тщательный надзор. Должен быть назначен специальный брат, без разрешения которого студенты не имеют права вести записи в тетрадях и слушать лекции. Ему вменяется в обязанность принуждать студентов к занятиям и налагать взыскания. Студенты не должны изучать языческие, философские книги, предаваться светским наукам и тем искусствам, которые называют свободными.

Студентам запрещается чтение языческих и философских книг, хотя бы под предлогом изучения благих (как они выражаются) наук и выработки изящного стиля. Запрещено читать Эразма и книги, которые подобны его сочинениям, из которых они могут усвоить вредные учения и дурные нравы».

На протяжении четырех лет он обучался на магистра теологии. Подготовка состояла в многолетнем изучении труда Фомы Аквинского «Свод Богословия», написанного в XIII столетии. Давно канонизированный автор этого трактата сформулировал суть так называемого томизма. Учение церкви есть единственная истина. В той же школьной инструкции утверждалось: «Никто из братьев не смеет излагать или защищать какое бы то ни было личное мнение, все должны следовать святым отцам, изучать их труды, подкрепляя свои мнения цитатами из их книг».

Такого рода духовный диктат мучителен для человека с воображением, с живым умом, с фантазией. Понятно, что Джордано должен был идти на некие внутренние компромиссы. Он защитил две докторские диссертации в Риме, в сердце контрреформации: одну по Фоме Аквинскому, вторую по Петру Ломбардскому. Стал старшим лектором монастырской школы. На диспутах он, с его начитанностью и выдающейся памятью, был совершенно непобедим.

И он начал ощущать Вселенную. Именно ощущать, потому что он не имел возможности проводить эмпирических наблюдений. Первый телескоп создал Галилей лишь спустя 9 лет после казни Джордано Бруно.

А пока он находился в Риме, защищал диссертации и получал новое назначение, на него появился донос. Друзья сообщали ему из Неаполя, что в его келье проводился обыск. Нашли труды Отцов Церкви. Это вроде бы отлично. Но с комментариями Эразма Роттердамского. Эразма, чьи труды занесены в индекс запрещенных книг!

Выходит, что Джордано в течении длительного времени попросту скрывал, что жил в глубоких внутренних противоречиях. Как человек, который вышел из крайней бедности, он решил, что любой ценой займет достойное положение. Но он разоблачен. Комментарии Эразма – это перспектива тюремного заключения и пыток для уточнения того, почему же у него появился запрещенный Эразм.

И тогда брат Джордано порвал со своим саном, надев светское платье, вновь становится Филиппо Бруно и бежит в Европу.

Он, конечно, не предполагал, что это будет таким долгим путешествием. Но получилось так, что он отсутствовал долгих 16 лет. Очень недолго он побыл в Италии: Парма, Генуя, Турин, Венеция. Учил детей латинскому языку, надеясь, что агенты инквизиции не отыщут его.

Но, как видно, тучи сгущались, и он отправился во Францию. В те времена в Европе не было непреодолимых границ. Он двигался в сторону Лиона, потом повернул – и оказался в Швейцарии. Там, в Женеве, он пробыл полгода. Это Женева после Кальвина, умершего в 1564 г. Его ретивые последователи стали делать то же самое, что католическая церковь, – преследовать тех, кто не принимает его учение, кальвинизм. И так же жестоко с ними расправлялись.

Уже сожжен Мигель Сервет, испанец, философ, который высказывал мысли, похожие на те, что в скором времени начал предполагать и Бруно. Специально связанный мокрыми веревками, чтобы медленнее гореть, обложенный сырыми дровами, Сервет, по преданию, сказал из костра: «Неужели того золота, которое вы у меня отобрали, не хватило на хорошие дрова?»

В стране, где шла столь непримиримая борьба, Бруно предложили принять новую, реформированную религию, кальвинистскую. В ответ он заявлял: «Там, в Италии, меня принуждали к суевернейшему, бессмысленному культу». (Разумеется, он назвал так не религию как таковую, а тот ее официальный, ортодоксальный вариант, на котором настаивал Тридентский собор.) Теперь его увещевали принять обряды реформированной религии. Однако вместо того чтобы примкнуть к новому учению, Бруно написал дерзкое сочинение против одного из реформаторов, высмеяв его. У него была независимая натура.

В результате – две недели тюремного заключения, при этом с какими-то издевательскими деталями. Каждый день его вели босого, с ошейником на шее, по улицам, чтобы люди плевали в него и оскорбляли. Вели в церковь, где заново читали приговор.

После освобождения он бежал дальше. Лион, Тулуза, где он пробыл почти 2 года. Здесь он преподавал, стал писать ученые книги. И здесь же его впервые оценили. Король Франции Генрих III назначил Бруно профессором.

Генрих III увлекся мнемоникой. Бруно с некоторой самоуверенностью обещал научить любого. Как видно, сам в это искренне верил. На время приближенный к королю, Бруно создал знаменитое произведение «Искусство памяти». Но успех не был достигнут: король так и не смог выучить, к примеру, всего Гомера. И тогда Бруно тихо и спокойно, без конфликтов, удалился в Англию.

В Лондоне он провел замечательное время с 1584 по 1585 год. Ему было уже за 30. Елизавета I, очень умная, аккуратная, со свойственной ей осторожностью стремилась к равновесию реформированной и католической церквей. Она не хотела уподобляться своей старшей сестре Марии Кровавой и истреблять сторонников Реформации. Сама приняв протестантизм, она вовсе никого не собиралась истреблять.

И такая противоречивая фигура, как Бруно, человек, который ни с кем в этой борьбе, просто ученый, не случайно получает статус именно в Англии. Его зачислили в свиту французского посла при дворе Елизаветы I. Это довольно достойное положение. Есть жалованье, можно спокойно писать труды и издавать их. И он это делает. Наступает весьма счастливый отрезок его жизни, в целом, безусловно, трагической.

В одном из своих сочинений он описал не без ядовитой иронии диспут в Оксфорде, в котором принимал участие. Бруно восстановил против себя всю теологическую профессуру. А назвал он это произведение «Пир на пепле». Когда знаешь его дальнейшую судьбу, это воспринимается как некий мистический символ.

В Англии же опубликован его великий труд «О бесконечности, Вселенной и Мирах». В нем он выдвигает свое учение, появившееся на основе трудов Коперника, уникальное, одинокое в ту эпоху, – о бесконечности Вселенной, бесчисленности миров.

К тому времени церковь сдала одну очень важную позицию. Ей довелось признать, что Земля имеет форму шара. Это было ясно всем образованным людям. Уже почти столетие назад открыта Америка… Магеллан совершил кругосветное путешествие. И церковь отступила от некоторых догматических средневековых представлений об устройстве Земли. Но небо она крепко держала в своих руках. По церковным положениям, это свод, купол, на который как бы налеплены звезды, как на какой-то рождественской игрушке.

Разум мыслящего человека эпохи Реформации, гуманизма, Возрождения не мог этого принять. Бунтарь Бруно создавал книгу за книгой. В работе «О причине, начале и едином» он фактически отождествляет Бога с природой. Природа едина, вечна, неисчерпаема, а все остальные категории относительны, к примеру движение. Возможно, он попросту не успел прийти к выводам об относительности времени.

Бруно совершенно не догматически судит о человеке. Разные расы и секты человечества, пишет он, имеют свои особые культы и учения, проклиная культы и учения других. В этом он видит причину войн и разрушения естественных связей. Человек – более страшный враг человека, чем все остальные животные.

Он рубит под корень главные постулаты официальной католической церкви. При этом не вступая с ней в дискуссию.

Его идеи ошеломительны не только для той эпохи. Спустя несколько столетий советские исследователи с грустью констатируют, что Бруно «к сожалению, верил в переселение душ». Соблазнительно было как бы «присвоить» себе этого ученого, сделав из него атеиста. Но атеистом он не был. В Бога веровал. Он только хотел, чтобы церковь шире смотрела на вещи. Хотел ей помочь.

Он стремился даже встретиться с папой римским и объяснить ему, что отказаться от догматизма лучше для самой церкви. И ведь оказался в этом абсолютно прав!

Однако тогда, одинокий, парадоксально мыслящий, он нигде не мог прижиться.

Бруно уезжает из Англии. Он вновь в Париже, но там идет непримиримая война между католиками и гугенотами, и он отправляется в Германию. После Лютера в Виттенбергском университете царит относительная интеллектуальная свобода, и там Бруно снова получает должность профессора, издает труды. Затем он в Праге, в Брауншвейге, во Франкфурте-на-Майне.

О незаурядном уме Джордано Бруно уже ходят легенды. Потому германский император Рудольф II приблизил его к себе в качестве алхимика, явно ожидая, что удастся получить много золота. Но Бруно не алхимик и ничего подобного не сотворил, так что эта «дружба» быстро закончилась.

Трагический поворот произошел в 1592 г. Бруно принял приглашение молодого итальянца Джованни Мочениго. Имя это должно быть проклято в Истории как имя провокатора, предателя, доносчика и, как видно, тайного агента инквизиции, хотя последнее и не доказано. Во всяком случае, не исключено, что Мочениго, приглашая Бруно, стремился заманить его в сети инквизиции.

Позвал же он его как бы для обучения искусству памяти и изобретения. Опять мнемоника. Бруно, принял приглашение, которое пришло из Венеции, но он не мог не осознавать, что там решительно действует инквизиция, выше которой только римская. В городе карнавалов аутодафе – сожжения еретиков – были всегда приурочены к какому-либо празднику. И воспринимались как часть праздничного действа.

Почему Бруно решился поехать? Ему тяжело дались 16 лет без родины. Наверно, имел значение и денежный вопрос, хотя он всю жизнь мог довольствоваться малым. Но сейчас ему предложили нечто вроде репетиторства. А все великие деятели Возрождения репетиторствовали. Галилей создал целый пансион: ученики проживали у него дома. Платили ему деньги, он их и кормил, и учил.

Вот и Джордано Бруно приехал обучать молодого итальянца. А тот оказался предателем. Написал три доноса. При этом в первом есть слова: «Как я уже сообщал устно…». То есть вначале он донес лично, после написал три текста. Мочениго удивительно откровенно говорит о том, как поначалу постарался всячески расположить к себе Бруно: «Я стремился, чтобы он стал вести себя со мной доверительно». Он действует как агент, профессиональный провокатор. Он добивался доверительных отношений, чтобы Бруно стал рассказывать, что он думает в действительности. И был потрясен его «ужасными» взглядами.

Бруно в скором времени что-то понял из его поведения, почувствовал, что надо уезжать, и сообщил об этом. И тогда Мочениго его попросту запер. Вначале на чердаке, после явился туда с дюжими ребятами, слугами. Бруно препроводили в подвал. А в Венеции в старых зданиях очень глубокие подвалы с толстыми стенами, обшитыми металлом, и очень надежные запоры, со времен Средневековья. Оттуда не убежать. Тем более что Бруно был уже не юн. Ему 44 года. Он оказался под домашним арестом. А Мочениго, продолжая писать доносы, сдал его с рук на руки венецианским инквизиторам.

Были проведены допросы Бруно. Судя по протоколам, на Бруно собирались наложить не самое крайнее взыскание. Хотели отпустить, потребовав покаяния. Ведь свидетели не подтвердили многого из того, что говорилось в доносах. К примеру, ничего дурного не сказали о нем книгопродавцы. Как нормальный интеллигент, он проводил свободное время в книжных лавках. И инквизиция поинтересовалась тем, в каких книгах он рылся. Ничего крамольного не смогли обнаружить.

Бруно и сам вроде бы вначале поколебался и был готов в самой мягкой форме отгородиться от крайностей, о которых писал Мочениго. А потом вдруг понял, что это и будет покаяние. Что это будет самопредательство. И тогда произошла передача Бруно в руки римской инквизиции, гораздо более свирепой. Не исключено, что римский папа приложил определенные усилия к тому, чтобы независимая Венецианская республика выдала Бруно.

Казнь Джордано Бруно состоялась в Риме, после бесконечно долгих допросов. Все 8 лет Бруно находился в застенках, но его воля только крепла. Он продолжал настаивать, что природа превыше всего, Бог есть природа. В общем, вел себя так, словно сам рвался на костер. Что же, существует версия, что он своей кончиной хотел взволновать мыслящих людей и показать пример несокрушимости.

И вот 17 февраля 1600 г. в углу маленькой римской площади Цветов разложили костер.

Следственное дело Джордано Бруно оказалось надолго церковью засекречено. И лишь во второй половине XIX столетия найдено и опубликовано. Тогда же был поставлен памятник Бруно на площади Цветов. Памятник мученику. И свободному человеку.

 


 

Н.Басовская

ред. shtorm777.ru