Спарта

Спарта – древнее государство в Греции

Слава Спарты – пелопонесского города в Лаконии – в исторических хрониках и мире очень громкая. Это был один из известнейших полисов Древней Греции, который не знал смут и гражданских потрясений, а его армия никогда не отступала перед врагами.

Спарта была основана Лакедемоном, царствовавшим в Лаконии за полторы тысячи лет до Рождества Христова и назвавший город именем своей жены. В первые столетия существования города вокруг него не было никаких стен: они были возведены лишь при тиране Навизе. Правда, поздней они были разрушены, но Аппий Клавдий в скором времени воздвиг новые.

Создателем Спартанского государства древние греки считали законодателя Ликурга, время жизни которого приходится приблизительно на первую половину VII столетия до н. э. Население древней Спарты по своему составу разделялось в те времена на три группы: спартанцев, периэков и илотов. Спартанцы проживали в самой Спарте и пользовались всеми правами гражданства своего города-государства: им необходимо было выполнять все требования закона и они были допущены ко всем почетным общественным должностям. Занятие земледелием и ремеслом хоть и не было запрещено этому сословию, но не отвечало образу воспитания спартанцев и поэтому презиралось ими.

Большая часть земель Лаконии была в их распоряжении ее для них возделывали илоты. Чтобы владеть земельным участком, спартанцу было необходимо выполнить два требования: в точности следовать всем правилам дисциплины и предоставлять определенную часть дохода для сиссития – общественного стола: ячменную муку, вино, сыр и т. д.

Дичь добывали охотой в государственных лесах; сверх того каждый, приносящий жертву богам, посылал в сисситий часть туши жертвенного животного. Нарушение или невыполнение этих правил (по любой причине) приводило к потере прав гражданства. Все полноправные граждане древней Спарты, от мала до велика, должны были участвовать в этих обедах, при этом ни у кого не было никаких преимуществ и привилегий.

Круг периэков составляли также люди свободные, но они не были полноправными гражданами Спарты. Периэки населяли все города Лаконии, кроме Спарты, которая принадлежала исключительно спартанцам. Они не составляли политически целого города-государства, так как управление в своих городах получали только из Спарты. Периэки различных городов были независимы друг от друга, и в то же время каждый из них был в зависимости от Спарты.

Илоты составляли сельское население Лаконии: они были рабами тех земель, которые обрабатывали в пользу спартанцев и периэков. Илоты жили и в городах, но городская жизнь не была характерна для илотов. Им разрешалось иметь дом, жену и семью, продавать илота вне владений запрещалось. Некоторые ученые считают, что продажа илотов вообще была невозможной, так как они были собственностью государства, а не отдельных лиц. До наших времен дошли некоторые сведения о жестоком обращении спартанцев с илотами, хотя опять же некоторые из ученых полагают, что в таком отношении больше проглядывало презрение.


Плутарх сообщает, что каждый год (в силу постановлений Ликурга) эфоры торжественно объявляли войну против илотов. Молодые спартанцы, вооружившись кинжалами, ходили по всей Лаконии и истребляли несчастных илотов. Но со временем учеными было установлено, что такой способ истребления илотов был узаконен не во время Ликурга, а только после Первой Мессенской войны, когда илоты стали опасными для государства.

Плутарх, автор жизнеописаний выдающихся греков и римлян, начиная свой рассказ о жизни и законах Ликурга, предупредил читателя, что ничего достоверного сообщить о них невозможно. И все-же он не сомневался в том, что этот политический деятель был лицом историческим.

Большая часть ученых нового времени считают Ликурга личностью легендарной: одним из первых еще в 1820-е годы засомневался в его историческом существовании известный немецкий историк античности К.О.Мюллер. Он предположил, что так называемые «законы Ликурга» намного древней своего законодателя, так как это не столько законы, сколько древние народные обычаи, уходящие своими корнями в далекое прошлое дорийцев и всех других эллинов.

Многие из ученых (У.Виламовиц, Э.Мейер и др.) сохранившееся в нескольких вариантах жизнеописание спартанского законодателя рассматривают как позднюю переработку мифа о древнем лаконском божестве Ликурге. Приверженцы этого направления поставили под сомнение и само существование «законодательства» в древней Спарте. Обычаи и правила, которые регулировали повседневную жизнь спартанцев, Э.Мейер классифицировал как «житейский уклад дорийской племенной общины», из которой почти без всяких изменений и выросла классическая Спарта.

Но результаты археологических раскопок, которые проводились в 1906—1910-х годах английской археологической экспедицией в Спарте, послужили поводом к частичной реабилитации античного предания о законодательстве Ликурга. Англичане исследовали святилище Артемиды Орфии – один из самых древних храмов Спарты – и обнаружили много художественных произведений местного производства: замечательные образцы расписной керамики, уникальные терракотовые маски (больше нигде не встречающиеся), предметы из бронзы, золота, янтаря и слоновой кости.

Эти находки в большинстве своем как-то не вязались с представлениями о суровой и аскетичной жизни спартанцев, о почти совершенной изоляции их города от всего остального мира. И тогда ученые предположили, что законы Ликурга в VII столетии до н. э. еще не были пущены в действие и хозяйственное и культурное развитие Спарты шло так же, как и развитие других греческих государств. Только к концу VI столетия до н. э. Спарта замыкается в себе и превращается в тот город-государство, каким его знали античные писатели.

Из-за угроз мятежа илотов, обстановка тогда была беспокойной, и потому «инициаторы реформ» могли прибегнуть (как это нередко бывало в древние времена) к авторитету какого-то героя или божества. В Спарте на эту роль был избран Ликург, который мало-помалу из божества стал превращаться в исторического законодателя, хотя представления о его божественном происхождении сохранялись до времен Геродота.

Ликургу довелось приводить в порядок народ жестокий и возмутительный, потому надо было научить его сопротивляться натиску других государств, а для этого сделать всех искусными воинами. Одной из первых реформ Ликурга была организация управления спартанской общиной. Античные писатели утверждали, что он создал Совет старейшин (герусию) из 28 человек. Старейшины (геронты) избирались апеллой – народным собранием; в герусию входили и два царя, одной из основных обязанностей которых было командование армией во время войны.

Из описаний Павсания мы знаем, что периодом наиболее интенсивной строительной деятельности в истории Спарты был VI столетие до н. э. В это время в городе были возведены храм Афины Меднодомной на акрополе, портик Скиада, так называемый «трон Аполлона» и другие постройки. Но на Фукидида, видевшего Спарту в последней четверти V столетия до н. э., город произвел самое безотрадное впечатление.

На фоне роскоши и величия афинского зодчества времен Перикла Спарта казалась уже невзрачным провинциальным городком. Сами же спартанцы, не боясь прослыть старомодными, не перестали поклоняться архаичным каменным и деревянным идолам в то время, когда в других эллинских городах создавали свои шедевры Фидий, Мирон, Пракситель и другие выдающиеся скульпторы Древней Греции.

Во второй половине VI столетия до н. э. наступило заметное охлаждение спартанцев к Олимпийским играм. До того они принимали в них самое активное участие и составляли более половины победителей, причем во всех основных видах соревнований. В последствии, за все время с 548 до 480 года до н. э., победу одержал лишь один представитель Спарты – царь Демарат – и только в одном виде состязаний – скачках на ипподроме.

Чтобы добиться согласия и мира в Спарте, Ликург решил навсегда искоренить богатство и бедность в своем государстве. Он запретил употреблять золотые и серебряные монеты, которыми пользовались во всей Греции, а вместо них ввел железные деньги в виде оболов. На них покупалось лишь то, что производилось в самой Спарте; кроме этого, они были настолько тяжелыми, что даже небольшую сумму следовало перевозить на повозке.

Ликург предписал и уклад домашней жизни: все спартанцы, от простого гражданина до царя, должны были жить в абсолютно одинаковых условиях. В специальном предписании указывалось, какие можно строить дома, какую одежду носить: она должна была быть такой простой, чтобы не было места никакой роскоши. Даже еда должна была быть у всех одинаковая.

Таким образом, в Спарте постепенно богатство потеряло всякий смысл, так как пользоваться им было невозможно: граждане меньше начали думать о добре собственном, а больше о государственном. Нигде в Спарте бедность не соседствовала с богатством, как следствие, не было зависти, соперничества и других корыстолюбивых страстей, изнуряющих человека. Не было и жадности, которая частную пользу противопоставляет государственному благу и вооружает одного гражданина против другого.

Одного из спартанских юношей, который за бесценок приобрел землю, предали суду. В обвинении было сказано, что он еще очень молод, а уже соблазнился выгодой, в то время как корысть – враг каждого жителя Спарты.

Воспитание детей считалось в Спарте одной из основных обязанностей гражданина. Спартанца, у которого было три сына, освобождали от несения сторожевой службы, а отца пятерых – от всех существовавших обязанностей.

С 7-и летнего возраста спартанец уже не принадлежал своей семье: дети были отделены от родителей и начинали общественную жизнь. С этого момента они воспитывались в особых отрядах (агелах), где за ними надзирали не только сограждане, но и специально приставленные цензоры. Детей обучали читать и писать, приучали подолгу молчать, а говорить лаконично – кратко и четко.

Гимнастические и спортивные упражнения должны были развивать в них ловкость и силу; чтобы в движениях была гармония, юноши обязаны были участвовать в хоровых плясках; охота в лесах Лаконии вырабатывала терпение к тяжким испытаниям. Кормили детей довольно скудно, потому недостаток в пище они восполняли не только охотой, но и кражей, так как их приучали и к воровству; однако если кто попадался, то били нещадно – не за кражу, а за неловкость.

Достигнувших 16-ти летнего возраста юношей подвергали очень суровому испытанию у алтаря богини Артемиды: их жестоко секли, они же должны были молчать. Даже самый малый вскрик или стон способствовали продолжению наказания: некоторые не выдерживали испытания и умирали.

В Спарте был закон, по которому никто не должен был быть полней, чем это необходимо. По этому закону все юноши, не достигшие еще гражданских прав, показывались эфорам – членам выборной комиссии. Если юноши были крепки и сильны, то их удостаивали похвалы; юношей, чье тело считали слишком дряблым и рыхлым, били палками, так как их вид позорил Спарту и ее законы.

Плутарх и Ксенофонт писали, что Ликург узаконил, чтобы и женщины выполняли те же самые упражнения, что и мужчины, и сделались через то крепкими и могли рожать крепкое и здоровое потомство. Таким образом, спартанские женщины были достойны своих мужей, так как также подчинялись суровому воспитанию.

Женщины древней Спарты, у которых погибли сыновья, шли на поле битвы и смотрели, куда они были ранены. Если в грудь, то женщины с гордостью смотрели на окружающих и с почетом хоронили своих детей в отчих гробницах. Если же видели раны на спине, то, рыдая от стыда, торопились скрыться, предоставив хоронить убитых другим.

Брак в Спарте также подчинялся закону: личные чувства не имели никакого значения, потому как все это было дело государственное. В брак могли вступать юноши и девушки, физиологическое развитие которых соответствовало друг другу и от которых можно было ожидать здоровых детей: брак между лицами неравных комплекций не допускали.

Но у Аристотеля о положении спартанских женщин говорится совсем иначе: в то время как спартанцы вели строгую, почти аскетическую жизнь, жены их предавались в своем доме необыкновенной роскоши. Это обстоятельство заставляло мужчин добывать деньги зачастую нечестными путями, потому как прямые средства были им запрещены. Аристотель писал, что Ликург пытался и спартанских женщин подчинить такой же строгой дисциплине, но встретился с их стороны с решительным отпором.

Предоставленные сами себе, женщины сделались своевольными, предались роскоши и распущенности, они даже начали вмешиваться в государственные дела, что в конце концов привело в Спарте к настоящей гинекократии. «Да и какая разница, – с горечью вопрошает Аристотель, – правят ли сами женщины или же начальствующие лица находятся под их властью?» В вину спартанкам ставилось то, что они вели себя дерзко и нахально и позволяли себе роскошествовать, чем бросали вызов строгим нормам государственной дисциплины и морали.

Чтобы охранить свое законодательство от иноземного влияния, Ликург ограничил связи Спарты с иностранцами. Без разрешения, которое давали лишь в случаях особой важности, спартанец не мог покинуть города и выехать за границу. Иностранцам также было запрещено появляться в Спарте. Негостеприимство Спарты было самым известным явлением в древнем мире.

Граждане древней Спарты представляли из себя что-то вроде военного гарнизона, постоянно упражнявшегося и всегда готового к войне или с илотами, или с внешним врагом. Законодательство Ликурга приняло исключительно военный характер еще и потому, что то были времена, когда отсутствовали общественная и личная безопасность, отсутствовали вообще все начала, на которых зиждется государственное спокойствие. Кроме этого, дорийцы в весьма незначительном числе осели в стране покоренных ими илотов и были окружены полупокоренными или совсем не покоренными ахейцами, потому только битвами и победами они могли держаться.

Такое суровое воспитание, на первый взгляд, могло представить жизнь древней Спарты очень скучной, а сам народ несчастным. Но из сочинений древнегреческих авторов видно, что столь необычные законы сделали спартанцев самым благополучным народом в древнем мире, потому что везде господствовало лишь соперничество в приобретении добродетелей.

Существовало предсказание, по которому Спарта останется сильным и могущественным государством, пока будет следовать законам Ликурга и останется равнодушной к золоту и серебру. После войны с Афинами спартанцы привезли в свой город деньги, которые соблазнили жителей Спарты и заставили их отступить от законов Ликурга. И с этого момента доблесть их начала постепенно угасать…

Аристотель же считает, что именно ненормальное положение женщин в спартанском обществе привело к тому, что Спарта во второй половине IV столетия до н. э. страшно обезлюдела и лишилась своей былой военной мощи.

 

 


 

Н.Ионина

ред. shtorm777.ru