Другие миры, Призраки
Дом призраков или…

По дороге, которая ведет в Буневилл,  на север от Манчестера, штат Коннектикут, в 1862 году стояла деревянная постройка, отличавшаяся лучшим качеством, чем большинство жилищ в той области. Дом был разрушен на следующий год, скорее всего отставшими солдатами колонны генерала Джорджа У. Моргана. Это случилось как раз в те времена, когда его войска были отброшены от Кемберлендского ущелья к реке Огайо генералом Кирби Смитом. До пожара дом был пустым на протяжении четырех или пяти лет. Поле вокруг него заросло ежевикой, заборы разрушились, даже немногие жилища для негров и пристройки частично развалились из-за недосмотра и грабежей, так как негры и бедные белые, которые жили в округе, находили в доме и за его забором многочисленные запасы горючего, которым они и пользовались среди бела дня. Но лишь днем. Как только наступал вечер, ни одно человеческое существо, кроме проходивших мимо солдат, близко не приближались к этому месту.

Здание прозвали «дом призраков». В том, что в нем обитают злые духи, которых можно было видеть, слышать и ощущать, никто во всей области не сомневался. Мнение его хозяина обо всем происходящем не было известно. Он вместе с семьей однажды ночью исчез, и от них не нашли ни следа. После их исчезновения осталось все: домашняя утварь, одежда, провизия, кони в конюшне, коровы в поле, негры в пристройках — все как было, ничего не пропало, только мужчина, женщина, три девочки, мальчик и грудной ребенок! Ничего удивительного, что здание назвали «дом призраков», ведь там, где одновременно могли исчезнуть без следа 7 человек и никто из окружающих не попал под подозрение, действительно был дом призраков.


…Как то ночью в июне 1859 года двое жителей Франкфорта — полковник Джей Си Макардл, адвокат, и судья Майрон Вэй из национальной гвардии — ехали из Буневилла в Манчестер. Их дело не терпело отлагательств, так что они продолжали путешествие, несмотря на темноту и близкие раскаты надвигающейся грозы, которая обрушилась на них как раз в то время, когда перед ними был «дом призраков». Молния все вокруг освещала настолько ярко, что путники с легкостью нашли дорогу через ворота в сараи, где остановились и распрягли повозку. После под дождем они пошли к дому и начали стучать во все двери, но так и не дождались ответа. Подумав, что всему виной непрекращающиеся раскаты грома, толкнули одну дверь, и та отворилась. Они вошли без дальнейших церемоний и закрыли дверь. В тот же миг оказавшись в темноте и тишине. Ни одного проблеска постоянных вспышек молнии не проникало сквозь окна и щели, ни малейшего звука ужасного грохота грозы не было слышно. Будто, они неожиданно ослепли и оглохли. После Макардл говорил, что на долю секунды он посчитал себя убитым ударом молнии, переступив порог. Далее историю Макардла можно передать его собственными словами напечатанной в газете «Адвокат» от 6 августа 1876 года:

«Когда я немного оправился от поразительного эффекта — переход из грохота в тишину, — мое первое побуждение было приоткрыть дверь, которую я закрыл и за ручку которой я еще бессознательно держал, ощущая ее крепко сжатой в моих пальцах. Мое намерение было убедиться, снова попав под дождь, действительно ли я лишен зрения и слуха. Я повернул ручку и потянул дверь. Но она вела в другую комнату!

Эта комната была залита слабым зеленоватым светом, источник которого я не смог определить, делающим все более или менее видимым, хотя ничего нельзя было толком разобрать. Я сказал «все», но по-настоящему единственными предметами, которые находились внутри глухих каменных стен комнаты, были человеческие трупы. Всего их было 8 или, может быть, 9 — наверное, понятно, почему я не стал их считать. Они были разного возраста, или лучше сказать размера, от младенческого и выше, и обоего пола. Все лежали распростертыми на полу, за исключением одного, очевидно молодой женщины, которая сидела, операясь спиной на угол стены. Другая женщина, постарше, держала на руках младенца. Юноша-подросток лежал лицом вниз в ногах бородатого мужчины. Один или два были почти голыми. Рука молодой девушки сжимала кусок халата, который она сорвала с груди. Тела были в разной стадии разложения, все усохшие лицом и фигурой. Некоторые уже не отличались от скелетов.

Пока я стоял, ошеломленный этим отвратительным зрелищем, все еще держа дверь открытой, мое внимание каким-то ненормальным образом было отвлечено от ужасающей сцены и обращено на различные мелочи и детали. Наверное, мой рассудок при помощи инстинкта самосохранения искал облегчение среди вещей, которые смогли бы рассеять его опасное напряжение. Среди всего прочего я заметил, что дверь, которую я держал открытой, была изготовлена из тяжелых металлических заклепанных пластин. На равном удалении друг от друга по всей длине ее скошенного края торчали три тяжелых болта. Я повернул ручку, и они сровнялись с краем, я отпустил ее, и они моментально выдвинулись. Это был пружинный замок. Внутри не было ручки или какого-либо выступа, только гладкая металлическая поверхность.

Отмечая все это с интересом и вниманием, которое теперь при воспоминаниях поражает меня, я почувствовал, как меня отбросило в сторону, и судья Вэй, о котором я из-за волнения абсолютно позабыл, рванулся, отстраняя меня, в комнату. «Ради Бога, — закричал я, — не ходите внутрь! Давайте поскорее уберемся из этого ужасного места!»

Вэй не обращал внимания на мои просьбы, а, как бесстрашный джентльмен-южанин, быстро прошел в глубь комнаты, опустился на колени рядом с одним из тел, чтобы лучше рассмотреть, и приподнял его почерневшую и сморщенную голову. Острый, невыносимый запах просочился сквозь дверной проем, буквально сбивая меня с ног. У меня перехватило дух, я почувствовал, что падаю, и, хватаясь за косяк двери, закрыл ее с резким щелчком!

Более я ничего не помню: 6 недель спустя я пришел в себя в гостинице в Манчестере, куда меня отвезли какие-то незнакомцы на другой день. В течение этих недель я страдал от нервной лихорадки, сопровождавшейся постоянным бредом. Меня нашли лежащим на дороге в нескольких милях от дома, но как я покинул его, чтобы попасть туда, так и не знаю. После моего выздоровления, то есть как только врачи разрешили мне говорить, я навел справки о судьбе судьи Вэя, о котором (чтобы успокоить меня) мне говорили, что он в здравии и находится дома.

Никто не поверил ни единому моему слову, и что тут удивительного? А кто может представить мое горе, когда по прибытии домой во Франкфорт 2 месяца спустя я узнал, что судью Вэя больше не видели с той ночи? Потом я начал горько проклинать свою гордость, которая не позволила мне повторить свой неправдоподобный рассказ и настаивать на правде.

Все, что происходило потом — «дом призраков» обследовали, без результатные попытки найти комнату, совпадавшую с данными мной описаниями, желание объявить меня безумцем и, в конце концов, мой триумф над моими обвинителями, — со всем этим читатели «Адвоката» знакомы. По прошествии всех этих лет я все еще уверен, что раскопки, которыми я не имею ни права, ни сил заняться, раскрыли бы секрет исчезновения моего несчастного друга и, возможно, проживавших там ранее людей и владельцев пустынного а теперь «дом призраков» уничтожен пожаром. Я еще не отчаялся всетаки начать поиски, но мне очень горько, что их задержали из-за незаслуженной враждебности и неблагоразумной недоверчивости семьи и друзей покойного судьи Вэя».

Полковник Макардл умер во Франкфорте 13 декабря 1879 года.

По прочтении этого материала про «дом призраков», можно предположить, что полковник Макардл и судья Вэй наткнулись на место, где несколько человек встретило свою смерть либо случайно, либо по злому умыслу. Но несколько фраз в этой истории наводят на мысль о том, что комната, в которую попали Макардл и Вэй, находилась в другом измерении. Когда ночные путники вошли в «дом призраков» из-за бушующей грозы, как уже говорилось, «ни проблеска беспрестанных вспышек молнии не проникало сквозь окна и щели, ни малейшего звука ужасного грохота грозы они перестали слышать». Это заставило Макардла серьезно задуматься, был ли он убит или лишен зрения и слуха. Если бы это был просто пустующий дом, можно было бы ясно увидеть молнию в окнах и, безусловно, услышать стук дождя по крыше. Те, кто входил в другое измерение, часто описывают их подобным образом. Вход в параллельные мирыиные измерения, называют странно тихими, безжизненными местами.

Также немаловажная деталь, что дом призраков был тщательно обследован и там не обнаружили комнату, которая отвечала бы описаниям Макардла. Скорей всего, комната находится в другом измерении, куда можно войти только в определенное время и откуда выйти почти невозможно. Может быть, судья Вэй стал самой последней жертвой странной временной ловушки, которая до того времени уже забрала жизни нескольких людей.

.


.

«Таинственные исчезновения и перемещения»

ред. shtorm777.ru