Грех это...

Грех это…

Грех не есть непослушание или формальное нарушение воли Божией.
Грех это, прежде всего, испытание человека свободой.
Николай Бердяев

Слово «грех», «грешить», «грешница» знает каждый. Все знают, что это означает нечто плохое, недостойное, заслуживающее осуждения. Но если попросить человека дать точное определение понятию «грех», то выяснится, что мало кто сможет это сделать. Интуитивно многие понимают, что такой-то поступок – хороший, а такой-то – плохой, но почему некоторые из поступков или свойств людей считаются «греховными», остается непонятным.

В большинстве своем люди хотят жить хорошо, правильно, так себя вести, чтобы потом не было чувство стыда и не испытывать мук совести. А это невозможно, если человек чувствует, что совершил грех. Так что же такое грех? Откуда берется понятие греха, что оно в себя включает и что здесь истинно, а что – ложно? Я предлагаю вместе разобраться в том, откуда пошло это понятие, какое поведение является грешным, а какое – праведным, и можно ли самому человеку самому выбирать для себя, что он может считать грехом, а что – нет.

Некоторые из людей говорят: «Понятие “греха” дано в Библии. Потому не надо ничего выдумывать – читайте священные книги и поступайте так, как там пишется».

Было бы хорошо, если бы было все так просто. Но… во-первых, у всех народов есть свои священные книги. То, что признается основами основ христианства, считается ересью у иудеев, то, чему поклоняются мусульмане, не есть святыня у буддистов. Но даже если взять лишь одно христианство, то мы столкнемся с парадоксом: в священных книгах этой религии можно отыскать противоречивые указания на «правильный» образ жизни.

Предположим, на улице вас обидел, или того хуже – ударил какой-то хулиган. Как вы поведете? Вы смотрите в Библию, видите призыв к мести: «Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб» и бьете в ответ своего обидчика. Потом дома, чтобы удостовериться в правильности своего поведения, вновь открываете Библию, попадаете на другую страницу и в Евангелии от Матфея видите прямо противоположный совет: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Вы начинаете сомневаться в том что правильно поступили.

Неужели надо было простить наглому хулигану его оскорбления, да еще отдать ему свое имущество? В смятении вы берете другое Евангелие – от Луки, и там видите: «любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку». Выходит, вроде бы, праведно действуя по написанному в Ветхом Завете, вы в действительности согрешили против Завета Нового.


В такого рода тупиковой ситуации оказался в 1718 г. царь Петр 1, когда просил высших священников вынести приговор его сыну царевичу Алексею, который восстал против родного отца. Духовенство вместо четкого ответа вынесло уклончивое решение, переложив ответственность обратно на царя. Выписав различные места из Священного Писания об обязанностях детей повиноваться родителям, оно предоставило на волю Петра действовать или по Ветхому или по Новому Завету.

Захочет руководствоваться Ветхим Заветом – может казнить сына, а если хочет предпочесть учение Нового Завета – может простить ему, по образцу евангельской притчи о блудном сыне. «Сердце царево в руце Божией есть, да изберет тую часть, амо же рука Божия того преклоняет» – так сказано было в конце приговора духовных владык.

Как мы знаем, Петр после продолжительных и тяжелых раздумий выбрал ветхозаветный вариант, предложенный Моисеем, и отдал приказ тайно задушить в тюрьме непокорного сына.

Так что же такое грех?

Грех – поступок, нарушающий Заветы Бога, его предписания, данные в священных книгах или толкованиях его жрецов. С нерелигиозной точки зрения этим понятием тоже можно обозначить поступки человека, нарушающие общественные традиции и этические нормы поведения, установленные в этом обществе.

Совершение греховного поступка создает вину человека и повлечет за собой воздаяние (в виде того или иного наказания). Грех не обязательно проявляется в поступке. Он может проявляться в бездействии (там, где человек должен был действовать согласно законам Бога) или в желании игнорировать предписания Бога. То есть человек может согрешить мысленно, в реальной жизни не сделав ничего плохого. Но, согласно религиозным представлениям, Богу это не нравится, и он все равно накажет человека за подобный «виртуальный грех», даже если мысли человека не привели к нежелательным последствиям.

По мнению евангелиста Матфея, именно так учил апостолов Иисус Христос во время Нагорной проповеди, осуждая не то что сексуальные поступки, но так-же сексуальные мысли: «А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

Кара за такого рода греховные мысли должна быть такой ужасной, что добрый Христос по словам Матфея) предлагал людям скорей лишиться части тела, нежели согрешить:

«Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну».

Слово «грех» не всегда носило до такой степени негативный и фатальный смысл. Вначале в русском языке этот термин соответствовал понятию «ошибка» (близкие слова – «погрешность», «огреха»). У греков в дословном переводе слово «адосртш» означало «промах, погрешность, провинность», а у иудеев слово «хэт» имело значение «непреднамеренный грех» или «промах». Только потом, по мере ужесточения религиозных правил грех, стал более серьезным явлением, за которое можно было лишиться жизни (в этом мире) или быть обреченным на вечные муки (в Тонком мире).

В христианстве грех – это не просто случайный проступок или ошибка, а нечто большее. Ведь грех противоречит природе человека (раз Бог создал людей по своему образу и подобию). Соответственно, служители церкви считают, что нормальный, здоровый человек не может грешить, а если он так поступает, значит, он во власти болезни или врага человеческого – Сатаны, и задача церкви – излечить его от духовного недуга. «Лечение» грехов в различные времена проходило по-разному – молитвой, постом, а некогда огнем и пытками. Бывало, что больной отдавал при этом Богу душу, но это считалось лучшим, чем если бы человек остался жить, а душой завладел бы Дьявол.

Излечиться от греха может и сам человек, если покается – то есть признает свою вину, и будет стремиться искупить свой грех. Потому во многих версиях христианства широкую практику получила исповедь, во время которой человек мог получить прощение грехов от самого Бога (при участии и посредничестве священника). Человек, который покаялся в своих грехах, должен в дальнейшем избегать греховной жизни за что и получает прощение.

Грехи делятся на общечеловеческие и индивидуальные. Общечеловеческие грехи начинаются с первородного греха, который совершили Адам и Ева, за которым последовало множество греховных поступков других людей. Согласно христианским воззрениям, Иисус Христос своими муками и смертью искупил грехи человечества, в том числе первородный грех наших мифических прародителей – Адама и Евы. Индивидуальные грехи набирает по ходу своей жизни каждый человек, он же сам и будет расплачиваться за них в этой жизни и после смерти. В соответствии с догматами христианской церкви воздаяние за индивидуальные грехи наступает после смерти человека, в соответствии со своими делами, мыслями и поступками после смерти человек попадает или в рай, или в ад.

Первородный грех – христианский богословский термин, в первый раз введенный в обиход святым Августином, означает первый грех, который был совершен в раю прародителями человечества Адамом и Евой. Понятие «первородный грех» в христианской религии понимается в двух смыслах – как один конкретный поступок (нарушение Божьей заповеди первыми людьми) и как общий признак испорченности (греховности, порочности) природы человека, который распространился на всех людей на Земле.

Второе значение, как видно, является отражением принципа мести, существовавшего у древних иудеев и не совпадающего с представлениями о правосудии который существуют сейчас. Ведь, по этой концепции, возникает презумпция виновности, и рождающиеся ныне младенцы заранее обречены на вину за чужой грех, совершенный другими людьми тысячелетия назад.

Такой взгляд на порочность человеческой природы прослеживается как в сочинениях христианских богословов, так и представлен в священных книгах христиан – Библии. К примеру, в Псалтыре имеется такие слова царя Давида: «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя». В результате первородного греха люди перешли от состояния всеобщего счастья и невозмутимого блаженства к страданиям и тяготам жизни в физическом мире. Они подвержены болезням и смерти, а их мысли и дела пропитаны грехом и злом.

Но не все богословы придерживаются этого мнения. В частности, еще в IV–V столетиях. Пелагий выступил с опровержением такого взгляда на всеобщую греховность людей. По происхождению он был кельт, родился на Британских островах, и в начале V столетия попал в Рим. Там его поразила нравственная распущенностью как мирян, так и священников, которые погрязли в самых различных пороках, но легко мирились с ними, оправдывая свое поведение немощью человеческой природы перед неодолимой силой греха. Это была весьма удобная позиция – «Я грешу не потому, что не могу сдерживать свои плохие мысли, а потому, что получил от Адама семя греха».

С этой исходной установкой римским священникам было легко предаваться разврату, обжорству и гневу, а кроме этого, всегда был повод обвинить паству в грехе, а после дать людям возможность принести покаяние (не позабыв о дарах святой Церкви). Пелагий выступил против этой позиции, утверждая, что грех не предопределен заранее, и каждый человек может (если сильно захочет) его избежать.

Он уверял, что человек вовсе не греховен по своей природе, а скорей добр, и может на протяжении своей жизни или придерживаться праведного образа жизни, или уклоняться от добра в сторону зла и греха. Пелагий говорил, что когда человек часто совершает плохие поступки, то приобретает привычку к греху, становящуюся его «второй природой», но изначальной и фатальной греховности людей не существует. Имеющий свободу воли человек может успешно бороться с грехом и жить праведной жизнью.

Пелагий признавал первородный грех, но только как дурной пример, поданный Адамом и Евой, а не как «печать проклятия», возложенную на все бесчисленные поколения людей. Его позиция по отношению к Иисусу Христу так же была далека от канонической. Он считал, что Иисус Христос не столько искупил грехи всех людей, сколько показал своим примером путь к праведной жизни. По утверждению Пелагия, человек спасается не при помощи церковного благочестия, а с помощью непрерывной внутренней работы над своим нравственным совершенствованием. Человек сам спасается, так же, как сам и грешит.

Подобная позиция Пелагия не могла не вызвать недовольства у церковных иерархов той эпохи, тем более что его ученик Целестий начал активно проповедовать учения своего учителя и вступил в открытую конфронтацию с африканскими епископами. Целестий довел учение Пелагия до логического конца, и выводы, которые он сделал, шокировали церковников и были оценены ими как неприкрытая ересь.

Целестий уверял, что Адам не был изначально бессмертным и умер бы, даже если бы и не согрешил. Что грех первых людей есть их личное дело и не может быть вменяем всем людям; что младенцы появляются на свет в состоянии невинности и не нуждаются в искуплении грехов и крещении для получения вечного блаженства; что до Христа и после него бывали люди безгрешные и т. п. Потому неудивительно, что в 430 г. на Вселенском соборе в Ефесе пелагианство было осуждено как опасная ересь.

Хотя если подумать, то по-прежнему не ясно, по какой причине новорожденные с самого начала жизни оказываются виноватыми в том, чего не совершали? Идея Ансельма Кентерберийского и Фомы Аквинского о том, что Бог был настолько оскорблен поступком прародителей, что решил покарать весь род людской таким способом, может быть принята, только если придавать Богу такие чисто человеческие черты, как раздражительность, обидчивость и мстительность. Если же считать Бога высшим, мудрым и нравственно совершенным существом, то тогда не понятно, как мог Творец столь «по-человечески» отнестись к первому и единственному (в то время) проступку своих подопечных.

Грешники смертны,
бессмертны только их грехи.
Валерий Брусков

В религиозном понятии греха есть ряд противоречий, которые непросто одолеть с помощью логики. Первый вопрос, который способен поставить в тупик любого, звучит примерно так: «Кто виноват в грехе: дьявол, искушающий человека, или он сам?» – то есть на кого ложится тяжесть греховного поступка? Если человек слаб, а дьявол изощрен и хитер, то он может задурить голову кому угодно, и это снимает часть вины с человека. Если же человек обладает свободой воли и силой бороться с «врагом человечества», то, согрешив, он полностью берет ответственность за грех на себя и уже не может ссылаться на происки нечистой силы.

В Новом Завете этот вопрос звучит в несколько другой формулировке: каковы источники греха – внутренние или внешние? По мнению основателя христианства, любой грех имеет внутренний характер, то есть рождается в человеческой душе.

«Дальше (Иисус) сказал: исходящее из человека оскверняет человека. Потому как изнутри, из сердца человека, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло изнутри исходит и оскверняет человека».

Если нам принять на веру это положение, то мы неизбежно придем ко второму противоречию, преодолеть которое будет сложнее: «Если все в этом мире создано Господом, то и грехи создал также он?» Согласно церковному учению, Бог является создателем всего сущего на Земле и во всей Вселенной, а человеческая душа является его особенным заключительным творением. И если человек совершает греховные поступки по велению своей души, которую вложил в его бренное тело Господь Бог, то выходит, что последний несет определенную долю ответственности за свои творения. Потому что если авиаконструктор создаст трудный в управлении самолет, периодически срывающийся в штопор, то ему, вероятно, надо будет принять на себя часть вины за гибель летчиков.

Но Библия, конечно, отводит такого рода подозрение от Создателя. В Первом послании Иоанна сказано: «Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего».

Хочется спросить Иоанна: «Святой отец, а кто создал «мир сей», как не Отец наш Небесный?». И как может создавать всемогущий и всеведущий Бог нечто, противное ему? Гораздо логичней предположить, что Бог, создавая этот мир, с какой-то непонятной для нас целью создал и грех. Для чего? – другой вопрос.

Если бы не было грехов, человечество так никогда и не узнало бы, что такое добродетели.
Валерий Брусков

Подобные вопросы приходят на ум не только мне, грешному, но и многим духовным сподвижникам, которые размышляли на данную тему, пытаясь выйти из подобных логических тупиков. К примеру, Иоанн Кассиан Римлянин пришел к выводу, что часть страстей (или грехов) Господь имплантировал в человеческую душу для пользы человека, а другие похожие грехи попадают в душу извне. Соответственно, бывает страсть полезная Господу, а бывает – противная.

В седьмой книге своих сочинений под названием «О духе сребролюбия» Иоанн Кассиан писал: «Например, простые движения плоти видим не только в отроках, в которых невинность предшествует еще различению добра и зла, но и в младенцах, питающихся молоком. Они хоть и не имеют похоти, но обнаруживают в себе движения плоти естественным возбуждением. Подобным образом усматриваем и проявление гнева в младенцах; до того, как познают добродетель терпения, видим, что они раздражаются на обиды; также понимают шуточные слова и бранные. А иногда сил нет, а желание мщения, возбуждаемое гневом, есть.

Я говорю это не для того, чтобы обвинять природу в настоящем состоянии, но чтобы показать, что из тех движений (похотения и гнева), которые происходят от нас, некоторые для пользы насаждены в нас, а некоторые извне приходят от нашего нерадения и произвола злой воли. Ибо плотские движения, о которых мы сказали выше, по распоряжению Творца с пользою насаждены в нашем теле для рождения детей и распространения потомства, а не для бесчестных дел блудных, прелюбодеяний, которые осуждаются законом.

Также возбуждение гнева присвоено нам со спасительной целью, чтобы мы, гневаясь на свои пороки и погрешности, с большим усердием упражнялись в добродетелях и духовных подвигах, проявляя всякую любовь к Богу и терпение к нашим братьям. Также мы знаем, какова польза печали, которая причисляется к прочим порокам, когда изменяет расположение. Потому как она необходима для страха Божия, однако гибельна, когда бывает для мира, как учит апостол, говоря: ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению; а печаль мирская производит смерть».

Таким образом, Иоанн Кассиан признал, что инстинкт размножения, без которого продолжения человеческого рода было бы невозможно, вложен в человека Творцом, но считает, что люди почему-то используют его не по назначению.

Все люди верят в разное.

А теперь вновь предоставим слово Иоанну Кассиану Римлянину. В четвертой главе седьмой книги он отводит от Господа все подозрения относительно вложенных в человека страстей:

«Без оскорбления для Творца можем сказать, что в нас есть некоторые природные пороки. Итак, хотя эти движения (похоти и гнева) вложены в нас Творцом, однако Он не может быть виновным, когда мы, злоупотребляя ими, захотим печалиться о бесплодных, мирских выгодах, пожелаем направить их на вредные дела, а не для спасительного покаяния и исправления пороков; или когда будем гневаться не на самих себя для своей пользы, а вопреки запрещению Господню – на братьев наших.

Потому как если бы кто железо, данное для необходимого, полезного употребления, захотел обратить на убийство невинных, то он не может обвинять в этом Творца вещества, когда то что было сотворено Им для необходимого употребления, для удобства хорошей жизни, человек употребит на вредное дело».

 


 

Ю.Щербатых

ред. shtorm777.ru