Три короны Алиеноры Аквитанской

Три короны Алиеноры Аквитанской

Алиенору Аквитанскую можно назвать бабушкой средневековой Европы. Почему «бабушкой»? Разумеется, это метафора, и все-же большая доля правды в ней присутствует. Потому как ее внуки, а после и правнуки правили во многих государствах Западной Европы. В Англии, во Франции, на Сицилии (Сицилийское королевство), в Германии, в Кастилии – повсюду были ее потомки.

Эта женщина уникальная во многом и в этом, плодовитости, также. Она родила 10 детей от двух королей – французского Людовика VII и английского Генриха II Плантагенета. Капетинги и Плантагенеты – а между ними Алиенора Аквитанская, дочь герцога Аквитании Гийома.

Аквитанский дом считался, и абсолютно справедливо, пристанищем поэтов, трубадуров. Ее дед – поэт, отец – также поэт. Это особый край, юго-запад Франции, насыщен солнцем, красками, яркой буйной растительностью, удивительными виноградниками и, конечно, вином. Там всего в избытке, и радость бытия бьет через край.

Герцогство Аквитанское огромно, самое большое во Франции в то время и, как видно, самое богатое. И вот в 1152 г., после кончины герцога Аквитанского, оно стало приданым Алиеноры, 15-ти летней девочки, скажем от себя – роскошным приданым. Алиенора – завидная невеста, от претендентов нет отбоя, короли, герцоги выстраиваются в ряд. Еще и потому, что ее официально признали первой красавицей Европы. Европа с вниманием следила за ней и ее потенциальными женихами.

Почему у нее было такое необычное имя – Алиенора? Все потому, что, когда она родилась, в семье уже была Элеонора. Потому ее назвали «Другая Элеонора», от слова alienus – «другой, иной».

Итак, на редкость завидная невеста, красавица ждет жениха. И в конце концов его имя называют – это Людовик VII, король Франции из династии Капетингов. Европа недоумевает. Капетинги откровенно бедны в те времена, их земли – Иль-де-Франс – крошечное блюдечко между Парижем и Орлеаном. Когда французская знать выбирала первого Капетинга, учитывали много факторов, в частности стремились, чтобы он не был сильней других. Нечто подобное было и в России, когда выбирали Романовых. Начиная с 987 года Капетинги начали управлять Францией, хотя и не имели особо сильной власти.

Со временем ранние Капетинги шаг за шагом увеличивали свое влияние. В особенности заметным это стало при Людовике VI, прозванном Толстым. Его умный и образованный советник аббат Сугерий смог всеми доступными ему средствами добиться брака сына короля, также Людовика, и блестящей «аквитанской невесты». Прямо на свадебном пиру, проходившем в Бордо, пришло известие о смерти Людовика VI. Выходило, что Алиенора вышла замуж не за принца, а за молодого короля – Людовика VII. И вот к такой крошке, Иль-де-Франсу, присоединилась огромная и замечательная Аквитания.

Прошло 13 лет брака, она родила детей, но это были три девочки и ни одного мальчика. И король стал требовать развода, официально объяснив свои требования неспособностью жены родить мальчика, наследника. Событие невероятное само по себе в средневековой Европе, а для королевской семьи – еще невероятней. Католическая церковь не разрешала разводов. Но Людовик все-же смог добиться своего.

В чем дело? Почему? Как возможно было добровольно отказаться от жены-красавицы, от ее приданого – Аквитании? Ходили слухи, что все дело в ревности, ревновал он ее до такой степени сильно, что жизнь стала ему не мила, и поэтому все здравые доводы не действовали.

И он добился разрешения папы уже под другим предлогом – якобы неожиданно обнаружилось слишком близкое родство между их домами. Чепуха полнейшая! Во-первых, где же оно был все эти 13 лет?! А во-вторых, все королевские дома Европы в некоторой степени были родственны между собой. Но… с папой получилось договориться. И развод состоялся.

Потеряна Аквитания. По феодальным законам тех времен, родовые владения нельзя было отторгать, что свято соблюдалось. Лишь сыновья смогли бы претендовать на ее земли. Сыновей не было. И она вместе со своей Аквитанией вновь стала завиднейшей невестой Европы.

Напомним – ей 28 лет, и у нее одна забота – спрятаться, как бы ее кто не похитил, не выдал бы замуж насильственно. Она подустала от семейной жизни, от постоянных беременностей, от этикета, от несвободы – у нее другой нрав, она Алиенора Аквитанская, этим многое сказано. И вдруг – граф Анжуйский Генрих, моложе ее на 11 лет.


Если в наше время такая разница в возрасте супругов не слишком поощряется, то тогда это было неслыханным. Он же почти мальчик, какой из него муж! Но вот тут настояла Алиенора, а в ней говорила любовь, может быть впервые испытанная, которая не знала преград. В 1152 году, очень скоро после развода с Людовиком VII, был заключен новый брак с Генрихом Анжуйским, союз, связанный страстным чувством.

В скором времени выяснилось, что он – антипод ее первого мужа. Тот был немного фанатичен в вере, много молился. Даже Крестовые походы для него – прежде всего не война, а паломничество в Святые земли… Как-то у Алиеноры вырвались слова о том, что Людовик VII – скорей монах, чем король. А страстная аквитанка искала в мужчине нечто другого. И это другое она нашла в графе Анжуйском. Спустя 2 года, в 1154 г., он стал английским королем Генрихом II, а это означает, что Алиенора вновь королева, теперь королева Англии.

Генрих Анжуйский не был сыном короля. Его мать – Матильда, наследница английского престола из первой норманнской династии, заключила договор со своим соперником, Стефаном Блуаским. По этому договору, она отказывалась от притязаний на престол в пользу своего сына, Генриха Анжуйского. Эту перспективу, вероятно, Алиенора могла принимать во внимание.

Герцогская корона Алиеноре дана была от рождения, французскую она носила целых 13 лет, а теперь второй брак сулил ей корону английскую. И все-же имеется много оснований предполагать, что между Алиенорой и Генрихом Анжуйским, который в Англии начал править как основатель династии Плантагенетов, была страстная любовь. И главное доказательство тому – бешеная ненависть, которая пришла ей на смену.

Вначале они неразлучны. Она участвует в государственных делах, подписывает документы, что было, кстати, не принято, они вместе принимают послов, гуляют по паркам, скачут на лошадях, повсюду слышен их смех – супруги близки как никогда и счастливы. Одна беременность следует за другой, Алиенора рожает мальчиков! Европа в изумлении застывает, а после, вероятно, разражается смехом – совсем недавно первый ее муж официально заявлял, что она не может родить наследника.

И вот – пожалуйста, 5 мальчиков подряд, один, правда, умер в младенчестве. Она полностью реабилитирована. Однако Генрих Анжуйский, совсем еще недавно такой любящий, начинает изменять Алиеноре и решает заточить надоевшую жену в отдаленном замке. Она провела в этом относительно почетном заключении целых 16 лет.

Считают, что причиной была ее ревность к королевской любовнице Розамунде. Вероятно, как когда-то ее первому мужу, это чувство не давало Алиеноре жить, стала тем кошмаром, от которого она была не способна избавиться. Наверно, и Генриху приходилось нелегко, потому-то он и решился заточить ее в замке. Разумеется, не в цепях она была и не в подвале – у нее был даже свой небольшой двор, своя свита, но она была лишена того, без чего ей было невозможно жить – свободы. И еще одна непереносимая для этой женщины потеря – отсутствие общества. А потребность быть на людях, участвовать в разговорах, красоваться, обольщать – все это было свойственно Алиеноре Аквитанской в высшей степени.

Потребность эту она сохранила на протяжении всей своей долгой жизни. А прожила она 82 года. Уникальный случай! Она не превратилась в дряхлую старуху, а была активной, деятельной, рассудительной до самого последнего вздоха. Когда ей было почти 80, она совершила путешествие за Пиренейские горы к своей внучке Бланке Кастильской. Бабушка забрала ее с собой во Францию и просватала за французского принца, будущего Людовика VIII. Брак состоялся, и Бланка Кастильская родила французам, наверное, самого замечательного средневекового правителя, Людовика IX, имевшего прозвище Святой (а такие прозвища просто так не даются).

Продолжу рассказ об уникальности Алиеноры. Родить 10 детей – нечастое явление в королевских семьях. В 80 лет путешествовать за Пиренеи отправится далеко не каждый – это абсолютно очевидно. Носить три короны на одном веку – кто еще может этим похвастаться? Алиенора прожила несколько жизней, как минимум три – одну во Франции, другую в Англии, третью в изгнании. Она была свидетельница самого расцвета рыцарского века. И, думаю, именно Алиенора и ее любимый сын, Ричард I Львиное Сердце, стали символом женского и мужского начал в рыцарстве.

Ричарда Алиенора вырастила в Аквитании, обожала его с самого рождения, и он в юности очень ее любил. Трубадуры в честь своей правительницы слагали стихи и пели песни. Она замечательно владела несколькими языками, знала риторику. Когда ей надо было бороться за освобождение своего сына из плена, она писала папе римскому: «В то время как мой сын, подобно Ахиллу, сражался под стенами Аккры, коварный Филипп Французский покинул его как предатель…» Так все и было, один сражался, другой покинул, но – какой стиль! Античный. На память приходит Гомер.

Ее молодость – зенит западноевропейского Средневековья. Зарождается рыцарская литература, появляется роман о Тристане и Изольде, творит Кретьен де Труа. Но, как известно, после зенита движение возможно только вниз. Закат рыцарского века уже недалек. И жизнь, личная жизнь Алиеноры, ее судьба как раз приходится на этот взлет и падение, стали олицетворением их. Уже Филипп II Август во Франции осмелился попирать рыцарские идеалы, когда они стали помехой реальной политике. И Иоанн Безземельный, младший сын Алиеноры Аквитанской, старается делать то же самое, хотя мало что умеет, демонстрируя вырождение рыцарства внутри семьи.

Вообще, Иоанн – фигура для нее трагичная. Он родился нежданным, последним, и был он не таким статным, красивым, как его братья. Ричард Львиное Сердце с могучей гривой огненно-золотых волос, красив как Бог, в бою – как лев отважен и силен, первым бросался на врагов, был страшен в индивидуальном бою, не ведал страха. И вместе с тем – маменькин сыночек. Она повезла Ричарда в Аквитанию, подальше от английского двора и там, среди стихов и песен трубадуров, ласкала, растила его. И он усвоил с младенчества поэзию и рыцарское поведение, став рыцарем не только внешне, но и по убеждению.

Любопытно, что жизнь Алиеноры Аквитанской – истинный роман, увлекательный, полнокровный, яркий – в литературе, в искусстве примитивно и грубо упрощается. Чего стоит только одно ее участие во Втором крестовом походе! Она проскакала большую часть пути верхом, некоторую часть ехала на повозках, но ведь от Парижа до Иерусалима около 6000 км! Невероятная женщина!

Во время Третьего крестового похода, одним из вождей которого был Ричард Львиное Сердце, она женила своего сына на Беренгарии Наваррской, вновь не побоявшись пуститься в неблизкий путь за невестой. А далее – многолетнее заточение. Как только умер Генрих II, взошедший на престол Ричард I ее освободил. Она вернулась нисколько не усталой, не сломленной и сразу окунулась в жизнь активную – политическую и личную.

Позднее в кино, литературе, театре ее представляют вовсе не такой. Вот пьеса Джеймса Голдмена «Лев зимой». Генрих Плантагенет показан на склоне лет, ему около 50-ти – для Средневековья старик. Ей 63. Но она – молодая женщина и выглядит лучше его и чувствует себя бодрей, чем его очень огорчает. У нее, как видно, было железное здоровье – это отмечалось очевидцами ее участия в Крестовом походе.

Но в пьесе показана только одна грань ее характера, поведения и всего два дня жизни – Рождество 1183 г. Голдмен, который очень старается следовать исторической правде, смотрит на нее глазами главного персонажа – Генриха. Но не того молодого, который страстно любил ее, а престарелого, измученного жизнью, уже пережившего свое чувство и ненавидящего супругу.

В жизни она оказалась сильней его. Оптимистичней, смелей и значительней. Это простить мужчина вряд ли может. Генрих ненавидел ее открыто, зло называя Медузой Горгоной. К ней плохо относятся и сыновья, которые ссорятся из-за престола, не зная, кому из них она будет помогать. Но это – вовсе небольшой кусочек жизни, взятой вне всего жизненного контекста. А такой взгляд – всегда нарушение правды. Нет ни трубадуров, ни Крестового похода. И в этой стареющей и не желающей стареть женщине абсолютно не проглядывает та, молодая Алиенора. В жизни – все не так.

Кроме официальной литературы и науки, которые ею занимаются, есть еще и молва об Алиеноре Аквитанской. Эти народные толкования порой даже более интересны, ведь «нет дыма без огня». Мифы и легенды о ней начали слагать еще при ее жизни. Все они ее осуждают и в целом рисуют образ негативный. Во время Крестового похода она, мол, время от времени скакала впереди крестоносного войска, окруженная своими фрейлинами, в костюме амазонки. А это значит, что одна грудь должна была быть обнаженной. Для средневековой Европы это безнравственно.

И мало того – сидела на лошади не боком, как подобает женщине, а верхом, и не в дамском седле… Нехорошо, некрасиво. Ходили слухи, что у нее было несколько романов. К примеру, с бароном Жоффруа де Ранконом – знатным, видным, красивым, но оснований для того, чтобы поверить этому – а Режин Перну очень тщательно изучала множество самых различных материалов – нет. Молва, и все.

Само ее появление в Париже, может быть, возмутило парижан – она уже пришла с некой молвой. На роскошном бракосочетании в Бордо они увидали очаровательную 15-ти летнюю девочку в пурпурном платье, красивую, яркую, вовсе не забитую, не смирную и не стеснительную. Они-то представляли ее бледной, печальной, со слезами на глазах из-за разлуки с родиной… Ничего подобного! Она приезжает из мира солнца, вина, куртуазии, где, кажется, нет места для уныния и печали, в Париж, который по сравнению с ее родиной – край северный, строгий, холодный.

Юг и север Франции – Лангедок и Лангедойль – очень были отличны друг от друга по культуре вплоть до XIII столетия. В принципе, это были две цивилизации. Юг испытал гораздо большее влияние римлян, чем север. И кроме этого, Париж совсем не был затронут арабским влиянием. Северу был чужд Восток с его поэзией, гортанными языками, с его музыкой, тяготением к роскоши, шелкам, мехам, духам… И вот юная особа, выросшая в этой атмосфере, приехала в Париж. Молва вполне естественно не одобряет ее, Алиенора со своими куртуазными привычками должна была показаться в Париже развратницей. Такой и показалась.

А потом – еще дальше на север, в Лондон, куда она прибывает королевой Англии. Тут традиция еще в большей степени строгая, чем в Париже, в ней сплелось англосаксонское наследие с норманнским, а Нормандия и ее жители – все-же потомки суровых и бесстрашных викингов. Она прибывает в другой, суровый мир, довольно мрачный и холодный, а главное – вовсе непохожий на ее родину.

Уместно будет вспомнить, что Аквитания, эта прекрасная земля, в течении долгого времени была независимой. Ее жители мужественно и самоотверженно боролись, стараясь сохранить свои самостоятельность и самобытность. Только в результате Альбигойских войн XIII столетия север, в конце концов, расправится с этой цивилизацией. Алиенора, ушедшая из жизни в самом начале XIII столетия, оставалась аквитанкой – она впитала все соки этого края и никогда в своей жизни не изменяла особенностям, там приобретенным.

И вот народная молва творит образ Алиеноры. Какой? Она меняет любовников, отравила Розамунду, любовницу своего мужа Генриха Английского… Отравила ли? Никаких доказательств не существует, но слухи упорно ходят. А как же?! Розамунда своя, из Уэльса. А эта – чужая, иноземка, разведенная жена короля Франции. Молва враждебна к ней изначально. За то, что она из Южной Франции, за то, что манеры не те, за то, что во время Крестового похода скакала не так, как положено, за то, что в походе у нее было очень много повозок с плащами, меховыми воротниками, платьями, и она их меняла, несмотря на усталость и невероятные трудности…

Но она Алиенора Аквитанская, и у нее свой собственный стиль. Ну как могла она в Константинополе не появиться в роскошном наряде? Ведь это византийский двор, император принимает их торжественно и пышно. Она, воспитанная в Аквитании, считает, что надо пышностью ответить и посостязаться с ней.

А традиция севера Франции и Англии – другая, там царит дух умеренности и непритязательности. Здесь мужчины одеты в кольчуги, в дорожные грубые плащи, они неделями не слезают с седла, рубятся тяжелыми грубыми мечами, а на их лицах – выражение суровое и непреклонное. А она не похожа на людей севера ни внешностью своей, ни выражением лица, ни улыбкой. Остается лишь изумляться, как возможно было в абсолютно другом, чуждом мире оставаться самой собой! И в этом ее уникальность…

 


 

Н.Басовская 

ред. shtorm777.ru